Рабочий день уже подходил к концу, когда Сергея Павловича вдруг вызвал к себе главный инженер. Недоумевая, Соколов шёл по коридору, размышляя о том, что могло понадобиться главному, когда уже домой пора, да ещё в такую жару.

Сергей Павлович Соколов работал главным технологом большого завода, занимающегося выпуском молочной продукции. Он уже почти подошёл к кабинету главного, когда ему навстречу вдруг попалась одна из технологов, находившихся в его прямом подчинении, Людмила Николаевна Касаткина. Они виделись утром на планёрке, но вновь сухо поприветствовали друг друга.

В глазах Касаткиной, презрительно смотревших из-за стёкол модных очков на всех мужчин без исключения, мелькнула такая же примерно «радость» от встречи, какую, наверно, выражали глаза Соколова. Они оба носили «птичьи» фамилии, но по иронии судьбы, терпеть не могли друг друга.

Сергею Павловичу категорически не нравились такие серьёзные, строгие и стервозные (а он был уверен, что Касаткина — та ещё стерва) женщины, да ещё с короткой стрижкой. Ему нравились слабые, женственные женщины. Его жена, Маша, хоть и работала сейсмологом, всегда была очень мягкой и женственной. К сожалению, она погибла десять лет назад: служебный вертолёт, на котором летели сейсмологи, упал в предгорье. Хорошо, что дочери, Любе, тогда уже было девятнадцать, и она очень помогала Сергею, ведь сыновья как раз находились в подростковом возрасте.

Людмила Николаевна, едва разминувшись с Соколовым, картинно закатила глаза и скривила губы. Она была уверена, что Сергей Павлович — бабник и несерьёзный тип, а ореол вдовца лишь придаёт ему шарма в глазах коллег женского пола.

Высокий, крепкий, с горячими чёрными глазами и наполовину седой, некогда тёмной, шевелюрой, он был любимцем всех заводских дам, независимо от занимаемой должности. К тому же, острому языку Соколова мог позавидовать любой писатель-сатирик, а умению петь под гитару — любой исполнитель.

— Здравствуй ещё раз, Сергей Павлович! Проходи, присаживайся, — главный развернулся в кресле и сделал приглашающий жест.

— Хороший у тебя кондиционер, Виктор Алексеевич! — насмешливо проговорил Соколов, опускаясь в одно из кресел. — Будто и нет жары, и в то же время комфортно, нет ощущения, что ледяная струя бьёт тебе прямо в затылок и шею. Простых смертных когда такими обеспечат?

— Что-то ты ворчливый стал, Сергей Павлович, непохоже на тебя! Жениться тебе пора.

— Всенепременно, как только так сразу, — пробормотал Соколов. — Я тебе что плохого сделал, а? Ты меня вызвал, чтобы это сказать?

— Нет, вызвал, чтобы сообщить приятное известие: послезавтра едешь в недельную командировку на один из заводов в Удмуртии. Там установили новое оборудование, и не просто новое, а принципиально новое, прорыв, можно сказать. Всех желающих приглашают на презентацию и обучение. Разумеется, не бесплатно, и наш завод уже курсы оплатил. Обучитесь, и будем внедрять у себя новые технологии.

— Иванов в отпуске. С кем я поеду-то? Одного меня мало будет.

— Поедете вдвоём с Людмилой Николаевной Касаткиной, она уже в курсе, только что была у меня.

«Теперь понятно, почему она на меня так зыркнула недобро!».

— Виктор Алексеевич, я повторяю: что я тебе сделал плохого?! Может, с кем-то другим? Я не хочу ехать с Касаткиной! Может, с Вадимом?

— Вы сговорились что ли? И она как-то малорадостно реагировала, узнав, что с тобой поедет! Что за капризы? Взрослые люди, а ведёте себя, как дети!

Значит, она была разочарована?! Соколову даже как-то вдруг досадно стало. Ишь, возомнила о себе! Его мужское самолюбие было уязвлено, хоть он не признался бы в этом даже под пытками.

— Да я хоть ей и начальник, побаиваюсь, если честно. Меня пугают такие строгие особы, полководцы в юбках. Ей бы эскадроном гусар командовать!

— Тем лучше, не будете отвлекать друг друга, сосредоточитесь на деле, чтобы меньше общаться тет-а-тет. Всё, завтра день на оформление документов и на сборы. Поедете на автобусе дальнего следования, — быстрее, да и расписание удобнее, чем у поезда.

* * * * * * *

Лиза приготовила салат, но заправлять его пока не стала: мама ещё не пришла с работы, а Женька где-то пропадала весь день.

Открыла ноутбук, задумчиво глядя в окно. Через несколько минут, когда зашла на свою страницу ВКонтакте, тяжело вздохнула. Некто Жека, по виду лет пятнадцати, прислал сообщение: «Привет красотка что делаеш». Некто Боб, если верить аватарке, дракон, не иначе, сразу предложил встретиться, без прелюдий, и начал было рассказывать, что именно и как он сделает, но Лиза не дочитала. А в третьем сообщении от пользователя, имя которого состояло из нескольких неизвестных символов, было вложение. Фотография, увидев которую, Лиза вскрикнула и густо покраснела. Нет, хватит! Это невыносимо. С тех пор, как Женька поставила на её аватарку фотографию, Лиза получала сообщения от разновозрастных мужчин пачками.

Быстро заблокировав всех троих, зашла в настройки и закрыла свою страницу. Раньше у неё не было в этом нужды, но вот же, появилась! Кто бы мог подумать. Бедная Женька! Ей, с её-то красотой, наверно, совсем не дают житья!

Вскоре пришла счастливая Женька, притащила роллы и пиццу.

— Я еду в санаторий под Адлером! Бесплатную путёвку дали от работы! — эмоциональная Женька схватила Лизу за руки, закружилась с ней по комнате.

— Что за танцы?

Они не услышали, как вошла мама.

— Я послезавтра уезжаю в санаторий на две недели, на юг! — крикнула Женька.

— Поздравляю! Ты, вроде, каждый год ездишь, а всё радуешься, как впервые, — Людмила Николаевна улыбнулась. — И я послезавтра уезжаю на неделю. В Удмуртию, в командировку. Лиза у нас на хозяйстве остаётся, значит!

* * * * * * *

— Послушайте, девушка...

— Елизавета Юрьевна.

— Уважаемая Елизавета Юрьевна! Я уже битый час пытаюсь вам доказать, что ребёнок меня узнаёт! Узнаёт, потому что знает! Потому что я её дядя! — брюнет присел на корточки и позвал: — Софьюшка!

Софья улыбнулась, подошла к нему и обвила пухлыми ручками шею.

— Вы видите? Да, она пока не умеет говорить как следует, но очевидно же, что она меня знает?

— Уважаемый Вячеслав Сергеевич! Я всё понимаю! Но вот! — Лиза потрясла перед его носом папкой в белом картонном переплёте. — Тут мать ребёнка, Любовь Сергеевна Ожегова, своей рукой написала, кто может забирать Софью.

— Да, но...

— Мать, Ожегова Любовь Сергеевна. Отец, Ожегов Яков Александрович...

— Они улетели в отпуск! И вернутся только через три дня!

— Это мы уже выяснили, и до родителей не можем дозвониться. Далее. Соколов Сергей Павлович, дед.

— Он уехал в командировку! Софья жила у него всю предыдущую неделю, но у него возникли неотложные дела!

— И ему мы не можем дозвониться, Вячеслав Сергеевич!

— Он едет в междугороднем автобусе, сеть периодически пропадает!

— Соколов Денис Сергеевич, дядя.

— Он уехал в отпуск! Получил путёвку от работы.

— Ну нет в списке Соколова Вячеслава Сергеевича! Как я вам должна отдать Софью?!

— Я был на курсах в Москве продолжительное время осенью, когда Софья пошла в ясли, потому сестра меня и забыла указать.

— Почему я должна верить вам?

— Послушайте, девушка!

— Елизавета Юрьевна.

— У меня та же фамилия, что у Дениса и у отца, отчество то же, что у Дениса! Вы можете сложить два и два?

Лиза вздохнула. И заведующей уже нет, и заместителя. Всех детей забрали, Софья осталась одна, когда за ней явился вдруг этот спортивный красавчик. Выпал, как снег на голову. Конечно, он похож на деда Софьи — те же тёмные глаза, тёмные волосы, рост высокий. Но дед весёлый и человечный, а этот слишком уж хорош, чересчур! Супер-пупер модная стрижка, ровный загар, белозубая улыбка, широкие спортивные плечи и длинные спортивные ноги. Довольно крупный нос, крепкий подбородок.

И вещи все брендовые, сразу видно. Одни кроссовки, наверно, по стоимости равны двум месячным бюджетам Лизы. Весь такой из себя.

Но дело не в этом... Она-то верит ему, однако не может нарушить инструкцию!

— Девушка, я жалобу на вас подам, — обречённо вздохнул он.

— Коллективную? — задумчиво пробормотала Лиза, вновь пытаясь дозвониться хоть кому-то из тех родственников Софьи, номера чьих телефонов есть в папке.

Вячеслав чуть ли не с отвращением смотрел на неё. Как она его достала, эта пигалица, сходящая с ума от собственной значимости и упивающаяся собственной властью!

Угораздило же всех одновременно разъехаться, а он остался с Софьей один. Ему и так непросто, у него же нет ещё собственных детей! Конечно, он работает с детьми, но они все старше, чем Софья, и они мальчики. Мальчики понятнее для него.

Вячеслав работал тренером в частном футбольном клубе «Волшебные бутсы». Клуб этот они с другом организовали два года назад, а сейчас там занимались дети от пяти до семнадцати лет, и даже взрослые группы появились не так давно.

— Сергей Павлович! Здравствуйте! Наконец-то дозвонилась до вас! Это Елизавета Юрьевна, воспитатель вашей внучки Софьи, — Лиза заговорила громко и радостно, отчего стоявший рядом Вячеслав Сергеевич испугался, чуть не подпрыгнув.

Изложив суть дела, Лиза слушала ответ. Похоже, она неправа... Но она же действовала по инструкции и по договору!

Вячеслав Сергеевич протянул руку за телефоном. Лиза удивилась его бесцеремонности, но трубку дала.

— Папа, привет! Почему вы не предупредили меня, что тут целый квест будет? Я уже сорок минут здесь, безуспешно пытаюсь забрать Софью!

Вячеслав Сергеевич выслушал ответ, молча вернул телефон Лизе.

— Я внесу ваши данные в список. Можно ваш паспорт?

Вячеслав снял с плеча стильный спортивный рюкзак, достал документы. На его щеках ходили желваки.

— И всё? — удивился он, когда Елизавета Юрьевна вернула ему паспорт и попрощалась. — А извинения попросить не желаете?

— За что? Я выполняла свою работу строго в соответствии с правилами.

— Ой, всё! — Вячеслав Сергеевич махнул рукой и взяв Софью на руки, удалился, не попрощавшись.

Он был взбешён, но старался не подавать вида, чтобы не напугать малышку-племянницу. Усадил Софью в детское кресло, как следует пристегнул.

Его отпустило лишь минут через пятнадцать, расслабился немного, пока они ехали, слушая радио.

Он всё осмыслил и внезапно понял, что воспитатель права. Золото, а не воспитатель! Ведь она так за каждого ребёнка бьётся! И наверняка не отдаст ту же Софью чужаку.

Надо в клубе тоже сделать такие папки с данными. Конечно, они знают всех родителей, которые привозят, а потом забирают детей. Старшие ребята приходят и уходят сами. И видеокамеры везде установлены. Но бережёного бог бережёт.

Неожиданно ему вспомнились глаза Елизаветы Юрьевны.

У Вячеслава никогда не было проблем с девушками. Скорее, наоборот, он всегда опасался проблем, которые могут создать девушки, буквально на дающие ему прохода.

Елизавета Юрьевна абсолютно точно не была красавицей. Она не то что не из первого «эшелона», а даже не из второго.

Но он ни разу до сих пор не встречал женщину с такими глазами...

* * * * * * *

...Людмила смотрела в окно автобуса, стараясь не думать о том, что рядом с ней сидит господин Соколов, и им ещё ехать вместе часов семь, потом жить в одном отеле, работать вместе и возвращаться обратно. Хорошо, что сиденья в автобусе достаточно широкие и не впритык друг к другу.

Она чувствовала, как её начинает клонить в сон: ночь почти не спала, они сначала провожали Женю, а потом она сама собиралась в командировку.

Почти уснула, но неожиданно телефон «соседа» зазвонил. Вместо стандартного сигнала вдруг заиграла одна из баллад «Скорпионс». Ну надо же! Да вы, батенька, меломан!

Из разговора Людмила поняла, что Соколов решает какую-то проблему с детским садом, кому-то там внучку не дают забрать. Это было настолько неожиданно! Образ этакого дедушки, главы большой семьи, старейшины... Второй удивительный и неожиданный факт за несколько минут. День сюрпризов.

— Дочка с мужем в отпуск улетели, и внучка у меня жила. А тут командировка. Пришлось на одного из сыновей оставить, — Соколов вдруг заговорил с Людмилой вполне человеческим голосом. Он видел, что она прислушивается к его разговору.

— Одного из? Сколько же у вас детей, Сергей Павлович?

— Трое. Дочь и два сына. Теперь ещё внучка и зять.

Людмила вдруг поняла, что он, оказывается, один поднял троих детей. Насколько она помнила, его жены не стало лет десять назад. Подробностей Людмила не знала, ей было всегда не до обсуждения чужих дел, своих хватало сверх всякой меры.

— Моё уважение! — строго, сухо, но искренне сказала она. — Не всем дано, а вы смогли.

— Когда нет другого выхода, и силы появляются, и второе дыхание, — усмехнулся Соколов и вставил наушники в уши, как бы дав понять, что тема закрыта. Отгородился.

Глядя в окно, Людмила всё же погрузилась в сон. Сначала с неё слетели очки. Соколов поймал их и хотел отдать, но увидел, что госпожа Касаткина спит. Так и держал её очки в руке. Но ей этого показалось мало. Она вздохнула во сне, повернулась, опустила голову на плечо Сергея Павловича и ухватила его под локоть одной из ладоней. А он так и сидел, выпрямившись, боясь нарушить её покой, сжимал в руке её очки и вдыхал лёгкий, приятный и внезапно очень женственный запах её духов.