Владимир Росс был уверен, что наконец-то нашел отца. Михаил не изменял себе, он отыскал очередной корабль Основы и вступил в бой с парочкой древних. Лучи универсальных излучателей били по силовому кокону, но никак не могли навредить старшему Россу. И это было прекрасно, потому что Владимир планировал убить отца собственными руками и он очень не хотел, чтобы раньше его это сделали какие-то анабиозные идиоты с бластерами в руках.

— Это те самые излучатели, о которых ты говорил, Старый? — спросил Эндрю. В их команде он был спецом по всему, что летает, и сейчас готовил к работе три термобарических управляемых ракеты к запуску.

— Да, это они и нам они не страшны, дальность стрельбы у них ничтожно низкая, — ответил Владимир Росс, изучающий при помощи бинокля отца. У него больше не было сомнений, что это именно Михаил Росс. Это мог быть Никита Ермаков, но тот никогда бы не смог установить силовой кокон, потому что был обычным человеком.

— Это Ермаков? — поинтересовался китаец Ли, который говорил редко и всегда по делу.

— Да, это Ермаков, — соврал младший Росс.

Немного вранья делу не вредило. Для поимки отца Владимиру пришлось стать охотником за головами и отправится на поиски сбежавшего из рабства племянника Никиты Ермакова. Там где был Никита отец появляется практически всегда, это уже можно было считать приметой, потому что в данной реальности опять всё повторилось. На самого Ермакова Владимиру было глубоко наплевать и он уже не сомневался в том, что отец убил его.

Убить отца и выдать его голову за Ермакова — вот что планировал сделать младший Росс. А затем он хотел заняться поиском командного центра и наконец-то узнать, что он из себя представляет. И конечно же стать богом, таким же как отец. Но лучше, как без этого. Да, дело обещало быть сложным, но реальным!

— Они прекратили! — тихо крикнул Эндрю. — Что делаем, Старый? Стреляем или ждем?

Владимир выдержал паузу длинною не менее пяти секунд и жестом отдал команду атаковать. Три управляемых ракеты одна за другой ушли в цель.

Термобарические заряды не особо навредили древним, все три ракеты попали не туда, куда были нацелены. Скорее всего кто-то из древних успел применить способность и при помощи наверняка слабо развитого телекинеза сумел немного изменить траектории полета. Но ничего страшного, в машине имелось кое-что поинтереснее и Владимир тут же отдал команду на применение их самого мощного оружия. И стал помогать своим бойцам.

Собрать пусковую установку они не успели. Владимир первым понял, что происходит, когда кузов внедорожника начал сминаться. Это был телекинез высшего уровня, это был отец. Но почему? Почему он вдруг изменился? Раньше он никогда не делал ничего подобного!

— Мою ногу зажало! — взревел Эндрю, пытаясь выбраться из багажника. Внедорожник трещал и уменьшался прямо на глазах.

— Нужно уходить, — спокойно сказал китайцу Владимир.

Ли кивнул в сторону машины. Владимир ответил на его немой вопрос:

— Ему уже не помочь, забираем малышей и уходим. Нам нужен новый план.

Забрать необходимое они не успели. Эндрю издал последний крик и умер, машина за пару секунд превратилась в шар диаметром не более двух метров, а затем этот шар взорвался…

Взрыв отбросил Владимира, но он не потерял сознание. Трухлявый ствол дерева смягчил падение, но сам взрыв нанес немало урона, контузило и посекло осколками, особенно металлическими фрагментами машины.

— Вновь не повезло… — прорычал Владимир, когда увидел, что стало с его рукой. Острая железка вонзилась прямо в локтевой сустав и пробил его почти насквозь. Сейчас будет достаточно перетянуть руку выше локтя, принять обезболивающее и удалить железяку. А уже потом, когда будет в безопасности, нужно будет ампутировать руку. Неприятно, но иначе никак, некоторые вещи почему-то упрямо повторяются раз за разом.

— Что смотришь? Не смотри! — прорычал Владимир китайцу, когда начал извлекать железку из руки. Ли не ответил, потому что лежал на земле в неестественной для живого человека позе со сломанной шеей и торчащим из глаза ножом. Тем самым, которым Ли обычно резал мясо, когда готовил еду. Удивительно, что из тысячи фрагментов ему достался именно этот. Или это отец так пошутил? Если да, то Владимиру такая шутка не по душе.

Владимир хотел уйти сразу, но увидев происходящее тут же передумал это делать. Отец уничтожил древних, раздавил их своим телекинезом, но не без ущерба для себя. Он обессилил и больше не мог использовать свои гадкие способности. Лучшего шанса, чтобы убить его, и быть не могло!

— Сегодня день одноруких и одноглазых, — пробормотал с улыбкой Владимир, когда прошел рядом с мертвым парнем, лишившемся руки из-за попадания по скале залпа излучателя. Разглядев остальные повреждения и торчащую из под завала ногу в армейском сильно изношенном ботинке, он добавил: — Нашего раздавило, вашего раздавило. Наш одноглазый, ваш одноглазый. И с одноруким то же самое. Папочка шутит…

Никита не хотел высасывать из Макса всю энергию, потому что не планировал его убить. Забрать большую часть, забрать максимально безвредно и потому медленно. Восстановить хотя бы часть сил, а затем, когда они оба смогут передвигаться, они где-нибудь спрячутся и уже там восстановятся более основательно. Двое-трое суток и будут как новые. И тогда уже наведаются в корабль Основы…

Хорошо знакомый голос сказал:

— Забираешь силы простого смертного. Как же это подло!

Повернув голову Никита увидел Владимира Росса. Дядя должен был быть мертв, но уцелел. Да, некоторые дела нужно доделывать до конца, чтобы потом не оказываться в подобном дерьме.

Звук выстрела нарушил тишину. Пуля ударила Никиту в плечо. Вспышка боли и он повалился на спину. Через несколько секунд над ним возникло искаженное злобой лицо Владимира Росса. Смакуя слова, он медленно сказал:

— Случилось невозможное, я всё-таки одолел тебя. Без способностей и в одиночку!

Никита улыбнулся глупости ситуации. Дядя Вова перепутал его с дедом. Ну надо же!

— Ты ещё помнишь, что я твой сын? — всё больше впадая в ярость спросил младший Росс. — Ты это помнишь, отец? Если помнишь, то осознай, что ты творил! Ты хотел убить родного сына! И ты почти убил меня! И зачем, зачем ты улыбаешься? Ты вновь будешь врать? Скажешь, что не хотел убить, а намеренно покалечил? Если это так, то это еще хуже!

Если бы Никита всегда старался всё доделывать до конца, то этого дерьма бы не было. Но, увы, в данной реальности он наделал столько же ошибок, сколько и в предыдущих. Ничего не меняется, раз за разом ничего не меняется. Но почему?

Ответ есть! Потому что сам Никита не хочет меняться. А надо бы! В следующей реальности он точно не будет вставать на те же грабли. Обещает себе!

— Я не Михаил, я его внук, — сказал Никита, надеясь, что ему удастся образумить Владимира. Если всё-таки удастся убедить дядю, то у него появится шанс добраться до корабля и перезагрузить реальность самостоятельно. Вот только можно ли убедить младшего Росса? Он же упертый как миллион баранов…

— Обман не удался, держи пулю, — сказал Владимир и выстрелил Никите в живот.

Взятых у Макса сил хватило, чтобы остановить кровь от первого ранения и даже немного ускорить регенерацию. Но на лечение нового, более серьезного повреждения, сил уже не было. Сумев лишь отключить боль, Никита расслабился. Смерть неизбежна, нужно принять этот факт. И он его принял.

Макс выплыл из бездны и застонал от боли. С трудом сумев сесть, он еле сдержал рвотный позыв, перед глазами всё крутилось и вертелось. Никита Ермаков лежал совсем рядом и вроде бы улыбался. А прямо над ним стоял весь залитый кровью человек с пистолетом в единственной способной двигаться руке. Его вторая рука была пробита деформированным куском кузовного железа. Неужели один из тех троих, что приехали на джипе?

— Отползи в сторону, — сказал Максу человеку с пистолетом. — Я закончу с этим уродом и мы поможем друг другу. Отползай!

Макс покорно кивнул и с огромным трудом начал выполнять сказанное. Помощь… Если нужна помощь, то он готов её оказать…

— И всё же я не Михаил, — сказал Никита, всё так же продолжая улыбаться. — И ты наверняка уже понял это, мой любимый дядя… — последнее сказанное слово сопроводилось последующим кровавым кашлем.

Но даже кашляя Никита не прекращал улыбаться и Владимир хорошо это видел. А еще он начинал понимать, что правда ошибся и перед ним не отец, а всего лишь племянник. Нужно было сразу понять это по почерку действий. Но сейчас уже было поздно что-то менять.

— Где отец? — спросил Владимир, направив пистолет на голову Никиты. Он уже принял решение. Племянника придется убить, потому что спасти его уже невозможно.

— Фактически можно считать, что Михаил погиб в бою со мной, — с трудом ответил Никита. — Но по сути это не так. Он позволил мне убить себя, а перед этим как обычно уничтожил командные центры. Так что можешь не надеяться, в данной реальности ты точно не получишь желаемое могущество и умрешь совершенно обычным человеком.

— Не сомневаюсь, — кивнул Владимир, а затем злобно добавил: — Но ты умрешь первым!

— Не факт, — усмехнулся Никита, потому что увидел, что собирался сделать Макс.

Владимир запоздало почувствовал угрозу, но было поздно. Нож уже летел к цели и спустя мгновение острие ударило по ребру, немного проскребло его и снова обретя свободу устремилось дальше. И лезвие неизбежно нашло цель, оно вошло сердце.

Почувствовав тупую боль, младший Росс запоздало понял, что умирает. Но перед этим он всё же успел нажать на спусковой крючок пистолета…

Пуля, вылетевшая из пистолета, ударила куда-то в сторону, Никита даже под удар пороховых газов не попал. Все так же улыбаясь, он смотрел как Макс продолжая вдавливать засаженный по самую рукоять нож и падает на землю вместе с последним Россом этой реальности. Мертвым Россом…

Придавленный, Макс не сразу сумел оттолкнуть в сторону тяжелое тело. Стоя возле Никиты на коленях, он спросил:

— Я могу тебе помочь? Если тебе нужны остатки моих сил, то можешь забрать их…

— Нет… — ответил Никита. Он еще мог улыбаться, но уже не делал этого, потому что некому было демонстрировать улыбку.

Когда Макс убил Росса у Никиты вновь появился шанс добраться до корабля Основы. По крайней мере он так подумал. Но сейчас, спустя меньше минуты, он всё больше понимал, что жить ему осталось совсем ничего и даже если он заберет у Макса все силы, то лишь продлит агонию и не более. Смерть по прежнему неизбежна и не стоит искать способов обыграть её.

Никита хотел что-то сказать, но не смог. Макс понял его без слов и дал руку. Началась передача критической памяти, которая потребуется для диалога с Основой. Затратив на этот сложный процесс остатки сил, Никита Ермаков фактически умер, потому что его сердце окончательно прекратило биться. Но его еще живой мозг в течении целой минуты продолжал передавать собственную память в разум Максима Ефименко…