Макс мог только смотреть и слушать. И еще он ощущал запахи. И на этом всё…

Но ни зрение, ни слух, ни обоняние не были в данный момент информативными. Глаза смотрели на сидящих без движения людей, уши слушали тишину, а нос улавливал незначительные запахи порядком остывшей и прилично съеденной еды. И всё, больше ничего нового.

Неизвестно, сколько пришлось просидеть в состоянии неотменяемого паралича. Казалось, что прошло часов десять, когда в до ужаса статичной картине случилось первое изменение. Никита Ермаков, почему-то зашевелился именно он. Медленно поднял голову, открыл рот, а затем у него случился эпилептический припадок и с быстро наполнившемся пеной ртом он сполз на пол. И спустя несколько минут затих…

Макс пытался вернуть телу контроль, но ничего не выходило. А затем паралич неожиданно прошел сам по себе. Тело свела мощная судорога, оно словно пружина выпрямилось и осталось в таком положении. Ослепленный вспышкой боли, Макс не сразу понял, что падает. Сгруппироваться не получилось, потому что как и с параличом, с судорогой было невозможно совладать, и он закономерно свалился на пол вместе со стулом. И услышал как следом за ним упали еще двое, это наверняка были Балмаков и Жданов. Росс убил Ермакова и теперь решил заняться ими?

Но всё оказалось наоборот, потому что когда Макс сумел встать, то живым и невредимым он застал Никиту. Да, по его лицу было заметно, что недавно он пережил нечто неприятное, но при этом он хотя бы был на ногах. А вот Михаил тем же самым похвастаться не мог, он так и сидел на стуле и его взгляд был абсолютно пустым. Разум покинул тело, именно это сейчас хотелось сказать о нем.

— Вот же гад, — прорычал в сторону Росса Жданов, который оклемался первее всех. — Парализовал до жути, всё еще не по себе, никогда бы не хотел во второй раз такое испытать. — Глянув на Ермакова, он хитро поинтересовался: — Это ты его так, да? Его же оружием наверное огрел, да?

— Там похуже, — как-то отрешенно ответил Никита, а затем сел на стул напротив Росса. Оглянувшись на Макса, полковника Жданова и Антоху, стоящих рядом, он приказным тоном сказал: — Не мешайте мне, я должен поработать. И не пугайтесь того, что сейчас будет. Я, это буду я управлять телом Росса, а не он. Будет синхрон, вы скоро поймете о чем я говорю.

После этого Никита повернулся к своей почти идеальной копии и стал точно таким же обладателем стеклянного взгляда. А через несколько секунд у обоих, и у Росса, и у Ермакова, взгляды снова наполнились жизнью. И стали…

— Блин, вы видите это? Они теперь одинаковые! — шепотом воскликнул Антон Балмаков.

— Да, одинаковые, потому что я управляю двумя телами одновременно, — сказали синхронно и Росс и Ермаков. Тон был одинаковым, но голоса были немного разными, Макс был готов об этом поклясться.

— Ты захватил его тело? — развеселился Жданов и даже пару раз хлопнул как-то по детски в ладоши, а затем воскликнул: — Ай да молодец Ермаков! Красавчик!

— Запер Росса в собственном подсознании и заполнил его пустую головушку своим сознанием, так будет правильнее, — вновь синхронно ответили Михаил и Никита. А затем они одновременно посмотрели на полковника, жутко усмехнулись и хладнокровно сказали: — Не отвлекайте, мне нужно работать.

Ермаков и Росс просто сидели без движения и смотрели друг на друга минут сорок, не меньше. И всё это время Макс, Антон и полковник Жданов так и стояли на месте. Стояли молча, боясь нарушить возникшую тишину. И потому её нарушил тот, кто её и создал, Никита Ермаков. Оба тела одновременно расслабились, а затем громко выдохнули и с какой-то заражаемой радостью и лёгкостью сказали:

— Ну вот и всё, наконец-то это закончилось. Основа и Росс, я всё таки сумел победить, сумел победить их обоих. Этот день нужно запомнить и назвать великим. Мы наконец-то свободны. Дальше будет намного проще, потому что теперь я практически бог. Командный центр мой, как же долго я об этом мечтал…

— Командный центр твой? — испуганно спросил Антон Балмаков. — Но ведь Росс говорил…

— Что тебе говорил Росс? — с видимым гневом спросили два тела, уставившись на Антона. — Говори, я хочу это знать!

Говорить не хотелось. А вот убежать — да! И стоило Антону об этом задуматься, и его голова закружилась. Жданов и Ефименко помогли, не дали упасть. А затем головокружение прошло так же неожиданно, как и началось.

— Я просканировал твою память и не нашел там ничего интересного, — снова синхронно сказали два тела. — Росс переоценил себя и поплатился за это. Он заигрался, слишком сильно уверовал в свою непобедимость и вот результат. Командный центр… — эти два слова он протянул так, будто их произношение приносило большое удовольствие. — Как бы я хотел видеть лицо деда, когда он узнает, что произошло…

Головы медленно повернулись и уставились друг на друга. А рты тихо сказали:

— Надо бы заглянуть в подсознание и проведать его. Все-таки много веков у него там прошло, может и не осталось уже ничего от личности…

Две пары глаз синхронно моргнули и сделались пустыми. Хохотнув, Жданов выдал:

— Почему меня это больше не удивляет? Да, истинно уникальная тварь человек, мгновенно адаптируется вообще ко всему!

Антон хотел возмутиться, он помнил слова Михаила, он знал значительно больше Жданова и Ефименко, которые в данный момент были ничего не понимающими болванами. Но возмутиться он не успел, потому что Ермаков и Росс вновь начали двигаться. И теперь уже не синхронно. Глаза Росса сделались такими, какими они были при истинном хозяине, а тело начало аккуратно вставать. А вот глаза Ермакова не изменились и медленно захлопнулись. А сам он ткнулся головой в стол и так и остался без новых движений.

— Ничего нового, — сказал Росс, потягиваясь. — Стоит немного задеть его и всё, он пускает всё, чего так долго добивался, коту под хвост. Ничему жизнь не учит, вообще ничему. Сейчас очнется, поймет степень собственной обиды, и устроит локальный апокалипсис. И я даже могу сказать, с чего он начнет. Первым достанется дому, разлетится в мелкую щепку. А затем разрушит стену. Никита, когда же ты наконец поумнеешь?

— Когда ты сдохнешь! — рявкнул Ермаков и буквально взорвался.

Макс летел спиной вперед и чувствовал, как позади него всё трещит и ломается. И наверняка ломалось тело, потому что при таких разрушениях вокруг это было неизбежно. Построенный Россом дом в одно мгновение превратился в миллиарды мелких фрагментов, которые устремились прочь от эпицентра — Ермакова.

Удар о стену из булыжников был мощным, но при этом Макс вообще не почувствовал боли. Вокруг него было что-то такое, что его защищало, какой-то невидимый шар, он оберегал от перегрузок ускорений, резких остановок и падений. И поэтому упав с высоты не меньше пятнадцати метров Максим остался стоящим на ногах. И всё что сыпалось на него сверху отлетало в стороны, но ему вообще не вредило.

Жданова не было видно, а вот Балмакова отбросило совсем рядом с Максом и на него так же ничего не сыпалось, а значит ему достался точно такой же кокон. Взбесившийся Ермаков лупил только по Россу, а их, обычных и потому сильно уязвимых, он пожалел и дал защиту. Но где же сам Никита и где сейчас Михаил? Оба на том месте, где еще недавно был дом, а теперь нет вообще ничего. И что это за странное гудение доносится до ушей? Нет, не может быть!

Михаил Росс выстроил мощную стену, но Ермакова это не остановило. Макс наблюдал как тысячи камней срывались с мест и устремлялись ввысь, а затем с огромной скоростью рвались к земле. Это было похоже на гудящий высоко рой пчел, от которого отделялись отдельные пчелки и эти пчелки атаковали укрывшегося на земле врага. Но и враг не спал, он с легкостью отбивал многотонных «пчелок» и они рассыпаясь падали куда угодно, но только не в образовавшийся в центре круг безопасности, куда вообще ничего не попадало, потому что именно там стояли Никита и Михаил. Стояли совершенно невредимые!

Камнепад прекратился как по щелчку. Все замерло и осталось в таком положении на секунду, а затем устремилось в центр из того положения, в котором было на данный момент. И конечно же главным движущимся объектом стала стена, каждый камушек сорвался с места и устремился в центр притяжения, которым стал либо Никита Ермаков, Либо Михаил Росс.

Видя как его неизбежно зажимают камни, Макс огромным усилием воли заставил себя не жмуриться. Он был уверен, что эта колоссальная нагрузка, эти каменные жернова крошащие в пыль друг друга, эта немыслимая мощь — она со временем раздавит что угодно. Но нет, камни давили на невидимый кокон, защищавший человека, и крошились об него в пыль вообще не способные навредить тому, кого тот был создан оберегать.

А затем процесс сжатия закончился, все камни остановились. Стало тихо как в склепе и лишь незначительные шорохи говорили Максу, что в данный момент он находится погребенным в толще множества камней, из которых Росс построил стену. И стоило только подумать о том, что выбраться на свободу самостоятельно у него вряд ли получится, как он эту свободу получил. Новый взрыв не заставил себя ждать и всё, что было притянуто в эпицентр, отправилось прочь.

Стоя на коленях и опорожняя желудок — в таком состоянии Макс пришел в себя. Второй взрыв был страшным и первый на его фоне теперь казался малышом. Крутило, крутило и еще раз крутило. И так наверное целую минуту. Вестибулярный аппарат ушел в отпуск…

Мозг Никиты по прежнему поврежден, а это значило, что в состоянии гнева он будет не способен себя контролировать. И потому Михаилу пришлось заранее позаботиться об обычных людях. Каждому из троих он создал силовой кокон, который конечно не был панацеей, но всё же давал некую защиту от большинства видов физических воздействий.

Первый выброс силы был незначительным. Никита уничтожил дом, немного изменил ландшафт в минимально окружавшем их радиусе и никак не навредил каменной стене, которую Росс строил именно на такой случай.

Люди, находившиеся под защитой Михаила, отделались легким испугом. Усилив их силовые коконы, Росс приготовился к новой атаке. Никита начал разрушать стену. Обычный камнепад, затишье перед настоящим апокалипсисом.

Неуверенный в собственных силах, Михаил усилил защиту троицы. И оставил собственную защиту без изменений. Да, Ермаков силен, особенно в гневе. Но сила не гарантирует победы. Росс слабее, но при этом он гораздо опытнее. И самое главное, что он действует в спокойствии, его разум не скован отрицательными эмоциями. Но почему же? Почему именно сейчас он уверен, что погибнет в ближайшие минуты? Почему он почти всегда безошибочно определяет собственную смерть?

В этом Михаил еще не разобрался. Алгоритм смерти повторялся множество раз, незадолго до гибели он всегда начинал ощущать неизбежность. Как же сильно ему хотелось разгадать эту загадку. Но пока что он был не способен на это. Видимо еще не пришло время…

Ермаков окончательно потерял контроль. Его телекинез мог побить все рекорды, выплески сил были немыслимыми. Притянув стену и всё, что его окружало, Никита продолжал сжимать эту твердую массу вокруг себя, а затем создал новый выплеск энергии.

Возможно в его понимании это выглядело иначе, но Михаил ожидал большего. В большей степени это было шоу. Не повезло только троице, всех их раскидало на сотни метров в стороны и все трое сейчас были не в лучшей форме из-за карусели, которую им пришлось пережить. Росс даже прекратил поддерживать коконы защиты в рабочем состоянии. Людям больше ничего не угрожало. А вот ему самому — да.

— Ты уничтожил командный центр — я уничтожу тебя! — рявкнул Никита и начал наступать на Михаила. Он будто бы полностью состоял из негатива и ненависти. Заполнившее его зло выплескивалось наружу с каждым новым движением.

— Я просто следую выбранного мною пути, — сказал Михаил и лениво отбил первую атаку Ермакова. Это был мощнейший ментальный выпад. Не физическое воздействие, нет, но сила ментального удара была столь велика, что его почувствовало даже окружающее их пространство. Голая земля, что была вокруг после недавних забытий, в некоторых местах она мгновенно стала горячей и потекла.

— В тебе огромная мощь, — прокомментировал изменения ландшафта Михаил. Он не стал принимать ментальный удар, а просто отклонил его в сторону. Ментальная энергия, или энергия Творца, как её называли древние, не находя цели всегда вела себя непредсказуемо и в этот раз на короткий промежуток времени изменила законы физики в тех местах, куда она попала. Неизвестно, во что превратилась почва, но она приобрела способность разогреваться и становиться текучей при контакте с воздухом.

— Эта реальность не имеет ценности и дальнейшее будущее вообще не важно, но я всё равно убью тебя, Росс! — в руках Никиты загорелись небольшие огненные шарики. Ментальная энергия забирала из воздуха кислород и преобразовывала его. Стремительно растущие бомбочки могли легко сжечь не только человека, но и что-то более крупное.

Два огненных шара устремились в Росса. Остановив их полет, он попытался объединить шары в один, но у него не вышло и произошел сильный взрыв.

С трудом погасив буйство пламени, Михаил сказал:

— Что теперь? Будешь кидаться в меня шаровыми молниями? Это ведь всё игрушки, мы оба хорошо знакомы с ними. Может у тебя есть что-то серьезнее? Или твой арсенал уже истощен? Ну давай же, ударь меня по настоящему! Покажи на что способен! Покажи мне!

— Будь ты проклят! — Никита сжал зубы так сильно, что они начали крошиться. Росс, сволочь, убийца его семьи, будь он проклят всегда, во всех реальностях! Будет проклят вечно!

Макс шел к эпицентру взрыва. Он не знал, куда отбросило Жданова и Балмакова, но был уверен, что эти двое поступят точно так же. Центр устроенного Никитой взрыва было найти совсем не сложно, вокруг имелось немыслимое множество указателей его местоположения. Самый настоящий хаос — вот что устроил Ермаков и сейчас кое-кому приходилось по этому хаосу пробираться.

Чем ближе к центру, тем меньше было препятствий на пути. А со временем их вообще не стало и взору открылся абсолютно чистый земляной круг радиусом не меньше полутора сотен метров. И в центре этого круга стояли двое — Никита Ермаков и Михаил Росс. Никто никого не убил, это было достижение, Макс боялся что будет иначе.

Так, а это что? Почему Росс становится каким-то нечетким? Он будто из дыма, плывет и растворяется. Надо бежать туда и посмотреть на всё вблизи.

Процесс можно было остановить в самом начале, нужно было блокировать очередной выход ментальной энергии. Но сейчас, когда Михаил принял на себя всю мощь удара, уже невозможно было что-то изменить. Это была сила такая же старая, как само мироздание. Когда-то с помощью этой силы Творец создал вселенную. И эта сила стала неотъемлемой частью его творения. И сейчас крохотная часть этой силы была сконцентрирована усилившимся разумом Никиты Ермакова и брошена в Михаила. Неизбежное изменение физических законов…

Макс бежал изо всех сил, но всё равно не успел. На его глазах Михаил Росс превратился в облако газа, которое рассеялось через несколько секунд. Он что, проиграл? Или это проявление еще одной способности? Это был какой-то хитрый телепорт или что-то в этом роде?

— Нет, это был не телепорт, — сказал Никита, качая головой. — Это была смерть Росса. Это была его добровольная смерть и моё очередное поражение…