— Что нос повесил, Максимка? — Жданов сидел на капоте одного из уцелевших грузовиков и курил неизвестно где раздобытую сигару. Выдохнув порцию дыма, он не сдержался и начал сильно кашлять. С трудом успокоив разбушевавшиеся легкие, полковник скрипящим голосом прорычал: — Ох и жёсткая попалась, чуть все внутренности не выплюнул. Вон, даже до крови…

Макс кровь тоже увидел, во время кашля её вылетело несколько сгустков. Данное явление говорило о том, что дела Жданова плохи. Здоровые люди кровью не кашляют. Неизвестно, что за зараза привязалась к нему, но хорошего вряд ли стоило ждать.

— Вижу, что причину твоего плохого настроения мне узнать не светит. — Жданов, спрыгнув на землю, обнял Макса и поинтересовался: — Надеюсь ты не просто так меня потревожил. Вы уже закончили сборы? Мы можем выдвигаться?

Макс, занятый совсем другими мыслями, ответил:

— Да, можем, но Митяй ещё не пришёл. Его дождёмся и едем.

Жданов, хохотнув, покачал головой и весело выдал:

— Не, парень, старика не ждём, он остаётся. Не спрашивай почему, а просто знай, что Митяй никуда не едет. И остальным донеси, чтобы они мне мозг не делали ненужными вопросами. И давайте уже двигать, потому что что-то у меня предчувствие нехорошее, а моей чуйке доверять нужно!

Пригодными для использования остались не все машины, поэтому после скорого изучения были выбраны самые живые экземпляры. Ими стали восьмидесятый крузак, два ЗИЛа, и один китаец. Вереница побитых машин стояла на месте ещё минут десять, а затем медленно поползла в том же направлении, откуда не так давно приехала. Но помимо внешнего вида там появились и другие, более глобальные изменения. Теперь в этой колонне автотранспорта не было рабов. Свободные, так они теперь себя называли. И расставаться с этим статусом больше не хотели даже под страхом смерти.

По плану Жданова проехать на машинах их немалому отряду предстояло совсем немного, всего-то около восьмидесяти километров. А вот дальше только пешком, и вот там уже пройти требовалось не мало. Минимум в двое, а то и в трое больше. И чем быстрее они прибудут в новое убежище, тем лучше. Только там и негде больше, как выразился полковник, можно будет обеспечить безопасное проживание столь большого количества народа. Безопасное в кавычках конечно же, потому что абсолютно безопасных мест в этом мире просто не существовало.

Максу досталась роль водителя одного из ЗИЛов. Инициатива решила. Взболтнул, что когда-то прилично покатался на таком же динозавре и Жданов тут же приставил его к данному транспорту. Антохе, несмотря на то, что тот молчал, достался второй ЗИЛ. А вот Лёхе, если можно об этом так сказать, повезло, ему китаец перепал. И только про полковника можно было сказать, что в шоколаде оказался, потому что сел он за руль Крузака.

Мечтая поговорить с Ермаковым, Макс предложил тому поехать с ним в кабине ЗИЛа. Было заметно, что одноглазый рассчитывал на комфортную поездку в салоне Тойоты, но после того, как Жданов объявил всем, что поедет один, вариантов осталось немного. Либо в кузове с бывшими рабами, либо…

— Твоими доказательствами были события из моей жизни, о которых ты вообще не должен был знать! — Макс, стоило Ермакову сесть к нему в машину, решил продолжить недавний разговор. — Да, в теории ты мог узнать почти обо всем на земле, но именно почти, потому что некоторые события из моей жизни известны лишь мне и никому более, ведь до сегодняшнего дня я хранил их в тайне. Но как оказалось ты о них знаешь, а это значит, что о них тебе рассказал лично я! Но когда? Когда я мог тебе о них рассказать и почему я об этом забыл? И почему обо всем этом так же забыли мои друзья? Никита, что вообще происходит? Мы что, участники какого-то эксперимента? Ты сказал, что расскажешь обо всем, но расскажешь позже. Это позже наступило, рассказывай!

Ермаков покачал головой и больше ничего не сказал. Он знал, что такой ответ только распалит любопытство Макса. И новые предположения не заставили ждать:

— А что если ты умеешь читать мысли? Умеешь или нет? Ещё и ухмыляешься, гад такой! Хотя нет, это уже реальный бред, никто не умеет читать мысли, это известно наверняка. А вот насчет стирания памяти я уже не уверен. Мы же в КГБ работали, там всякое бывало, разные тесты и проверки постоянно проходили, и всякими приборами нас сканировали периодически. Может что-то и вытащили из мозгов каждого, до самого сокровенного добрались уроды, и нам об этом даже сказать не подумали. А ты, хитрюга, каким-то образом всё это мог узнать и сейчас морочишь мне голову…

— Не в ту сторону думаешь, чекист, — спокойно сказал Ермаков. — Никто не читал твои мысли и никто не вытаскивал из тебя все эти знания приборами. Ты сам мне все рассказал, вы мне всегда все всё сами рассказывали. Но вы конечно же об этом не помните. Никто не помнит, только я это помню, и этот факт нужно просто признать и принять.

Макс усмехнулся:

— Ты что, какой-то особенный? Почему помнишь только ты? Мы что, хуже тебя?

— Лично ты, Ефименко Максим, если брать в основу сравнения личностные качества, будешь лучше меня раз в десять наверное. А то и во все сто, или даже в тысячу. Но дело как раз не в том, кто лучше, а кто хуже. Все дело в ДНК, в моей особой ДНК. Я помню то, что не помнят остальные, именно благодаря ей. А если еще более точно, то благодаря своей особой родословной. Ведь именно благодаря своему не очень хорошему родственнику я и получил этот слишком специфический подарок, из-за которого мне приходится периодически страдать. — Ермаков взглянул на свои покалеченные руки единственным глазом и, огорченно вздохнув, пробормотал: — Радует, что это не навсегда…

— В смысле не навсегда? — воскликнул Макс. — Ты сейчас о чем? О руках или о ситуации? Если о руках, то я тебя огорчу, Никита, их обратно уже никогда не восстановить. Ты же не ящерица, которая умеет себе новый хвост отращивать. Хотя, если так подумать, то никто бы не отказался от возможности выращивания утраченных конечностей. Да, если бы люди умели как ящерицы, то было бы круто! Согласен со мной?

Ермаков довольно неплохо знал характер Ефименко по «прошлому» и поспешил успокоить буйство фантазии бывшего чекиста.

— Нет, не о конечностях говорю, а о ситуации. Я надеюсь, что скоро все измениться в лучшую сторону, и что скоро я все-таки смогу отомстить тем людям, которые всё это со мной сделали. А что касательно ящериц и выращивания утраченных конечностей, то да, было бы круто вырастить себе новые пальцы, член и яйца. Но, увы, все это только фантастика. А реальность, она намного печальнее, и она пока неизменна.

Макс, видя каким хмурым стал Никита, решил пошутить:

— Ты забыл про глаз, товарищ Ермаков. Или что, в сравнении с членом он не так уж и важен?

Ермаков шутку оценил и решил её продолжить:

— Глаз у меня второй есть, а вот член был только один! И поэтому моя месть будет суровой: око за око!

Макс, прекратив улыбаться, решил полностью сосредоточиться на управлении грузовиком. Приковав взор к впередиидущей машине, он сказал:

— Если ты доберешься до тех, кто сделал с тобой всё это, то я тем уродам вообще не завидую. Вот только мне что-то не верится, что мы представляем силу, которая может хоть как-то угрожать Грассу. Ты сам то что думаешь?

Возможность узнать о политической обстановке на полуострове появлялась редко, Жданов и Митяй были не любители её обсуждать и поэтому Макс попытался невзначай выведать что-нибудь новое у Ермакова.

Сам Ермаков на эту тему был пообщаться так же не против, потому что на другую тему говорить вообще не хотел. И сейчас Никита был рад, что ему удалось увести разговор в иное русло. Но он конечно же не сомневался, что Макс так просто от него не отстанет и в конечном итоге потребует конкретики. Оставалось лишь надеяться на то, что со временем любопытство бывшего чекиста сойдет на нет. Но в это верилось с трудом.

— Для того, чтобы угрожать Грассу и тем, на кого он работает, нужно быть человеком, у которого в личном пользовании имеется минимум одна профессионально обученная армия. Да-да, все именно так, как я сказал, не смотри на меня как на идиота, Макс.

— Но Жданов считает иначе. Он говорил нам, что если действовать грамотно, то можно за короткие сроки собрать серьёзный костяк и устроить системе Грасса большие проблемы. Будем совершать налеты на рудники, склады, поселки. Будем откусывать понемногу там и тут, и в конечном итоге…

— И в конечном итоге Грасс узнает обо всем этом и отдаст приказ устранить проблему, — закончил за Макса Никита. И убедившись, что тот его внимательно слушает, добавил: — Жданов попал на полуостров в восьмидесятые, если мне не изменяет память. Лет тридцать он уже топчет эту землю, ну может быть чуть меньше. И всё это время ему и его различным пособникам приходилось прятаться. Да, этот одноглазый удачлив, все вокруг него без конца мрут, а ему постоянно удавалось каким-то образом выживать. Но сколько веревочка не вейся, ты сам это знаешь, конец все же будет.

— Хочешь сказать, что во главе со Ждановым мы обречены? К этому ты ведешь, Никита?

— Да, я веду именно к этому. И ты сам это знаешь, потому что тебе об этом неоднократно намекал дед Митяй. Думаешь почему он не поехал со Ждановым? Старость для такого живчика так себе отговорка. Он легко большинство молодых уделает, я с ним хорошо знаком, и с его возможностями тоже. Митяй сильно любит то, что зовется жизнью, и поэтому участвовать в авантюрах Жданова его не заставишь даже под прицелом автомата.

Макс, вспомнив многократные разговоры с дедом, был вынужден согласиться с Никитой. Да, не раз и не два Митяй советовал ему думать своей головой. И вот теперь стало понятно, что именно подразумевалось в этих советах.

Понимая, что Никита ждет ответ, Макс быстро на него глянул, а затем, вновь смотря на дорогу, сказал:

— В чем суть этого разговора? К чему ты клонишь? Пытаешься настроить меня против Жданова, а затем тихо занять его место? Если это так, то ты должен знать…

— Неправильно думаешь, — довольно резко сказал Никита. — Занять место Жданова в мои планы точно не входит. И ещё чье-либо место я занимать так же не планирую. У меня есть СВОЁ место, и оно меня полностью устраивает.

— Тогда в чем суть? Ты сам сказал, что под главенством Жданова мы обречены. Или это просто бессмысленная болтовня? Если да, то давай больше не будем ею заниматься…

— Нет, это не бессмысленная болтовня. Нам нужно не воевать с Грассом, Макс, а просто свалить с полуострова. Я веду именно к этому.

— Никита, ты меня за идиота держишь, да? Жданов хочет того же!

— Значит ты идиот, Макс, раз так и не понял Жданова. Ваш одноглазый мог много раз свалить с этого полуострова. Но он не хочет, и никогда не захочет. А не хочет он этого по причине кровной вражды, которую он сам же выдумал. Одолеть Грасса и сделать полуостров свободным: вот цель, которую всегда преследовал Жданов. И если ты спросишь его об этом напрямую, то лишь убедишься в том, что я прав.

Все услышанное от Никиты породило в голове Макса конфликт. И ему больше не хотелось продолжать какие-либо разговоры. Поговорит со Ждановым, узнает чего тот хочет, и только тогда будет продолжать разговор с Ермаковым. А пока что будет просто молчать…

На восемьдесят километров пути было затрачено почти пять часов времени. Дорога была не ахти, да и машины сюрпризы преподносили. Но главное было сделано, до нужного Жданову места отряд добрался.

— Заркхар, идиот полковник хочет отвести всю эту свору в подземный город, — Ермаков усмехался и одновременно качал головой. — Ну и дурак же ты, Жданов, ох и дурак. Уже сегодня ночью ты поймешь, какую большую глупость совершил. Но зная, что слушать других ты не умеешь, говорить тебе о том, что нас всех ждет, я конечно же не буду.

— Что за Заркхар и почему ты решил, что Жданов поведет нас всех именно туда? — раздраженно спросил Максим. Его всё больше и больше злило странное поведение Ермакова.

— Древний город, который находится под землей, я же сказал об этом, — спокойно сказал Никита. И, видя что Макс ждёт ответа на вторую часть вопроса, добавил: — Я неплохо знаю данную местность и поэтому уверен на сто процентов в решении Жданова отвести нас в Заркхар. Но это решение я вообще не считаю верным. Небольшая община свободных, живущая там, будет совсем не рада новым ртам. Но это уже вторичная проблема. Сначала до Заркхара нужно хотя бы добраться. И это, могу заверить тебя уже сейчас, удастся сделать далеко не всем, потому что по дороге к городу нам встретиться много всяких опасностей. До самого города дойдут только несколько человек, а может и вообще никто не дойдет.

Макс краснел с каждой секундой все сильнее и сильнее. Вначале Никита показался ему серьезным парнем, но теперь, после того, как удалось его немного узнать, все больше и больше хотелось нанести инвалиду новых увечий. Это же надо так уметь врать! Нагло, умело, и с неизвестной целью! И Макс уже не сомневался, что Никита не знал их прошлого, а просто каким-то обманным способом узнал некоторую информацию. Шарлатан он, самый обычный шарлатан!

Удерживая гнев, Макс задал вопросы:

— Какую цель ты преследуешь? Ты все-таки хочешь занять место Жданова? Для этого сеешь смуту?

Никита улыбнулся сказанному и совершенно спокойно ответил:

— Нет, я уже давал ответ на этот вопрос. Не хочу занимать чьего-то места, свое меня полностью устраивает. Но ты всё таки прав, Макс, кое-чего мне хочется. Сберечь людей, вот что я сейчас пытаюсь сделать. И происходящий в данный момент разговор ничто иное, а самая обычная попытка найти поддержку. Но, как вижу, эффект обратный, я почему-то сам того не ожидая умудрился сильно тебя взбесить. Верно вижу или нет?

— Да, я сильно разозлился. Ничего не понимаю. А когда не понимаю, то почти всегда злюсь. Ты мог бы все объяснить, и тогда бы я…

— Я пока что не готов объяснить ВСЁ, — Ермаков сделал на последнем слове какое-то особо глубокое ударение. — А ты, Макс, это «ВСЁ» не готов понять и принять. А вот подзатыльник от Жданова ты принять готов и скорее всего сейчас его получишь.

Макс и Никита ехали вторыми, и по правильному они должны были выскочить на улицу сразу же после остановки колоны. Но вместо этого сидели, говорили, и ничего не замечали. Весь народ, включая Жданова, уже успел выгрузиться и по сути все теперь ждали только их.

— Просто важный разговор заканчивали! — попытался оправдать себя Макс, первым выпрыгнув из кабины почти под ноги Жданову. — Ермаков опытный, много полезного рассказал, а я информацию ценю!

— Ха-ха, — злобно выдал полковник, глядя прямо в глаза Максима. А затем он повернулся в сторону Никиты, который вышел из-за грузовика, и все так же обращаясь к Максу сказал: — И чему полезному тебя мог научить этот одноглазый урод? Тому, как нужно поступать, чтобы заработать такие же увечья? Тоже хочешь без члена остаться, да? Странные у тебя цели в жизни, Ефименко!

Проигнорировав сказанное, Макс спросил:

— Мы пойдем в Заркхар?

Жданов посмотрел на Ефименко и показал удивление только на мгновение. А затем он сделался слишком злым и невозможно громко стал орать:

— Это собака Митяй тебе про Заркхар сказала, да? Вот же кусок вонючего навоза, проболтался и насчет этого! Отверну ему голову! Когда-нибудь не сдержусь и отверну! Достали меня его разговорчики! В гробу я его доброту видел!

— А разве навоз бывает не вонючим? — спросил улыбающийся Никита.

У этой фразы была только одна цель, Ермаков хотел переключить гнев полковника на себя. И переключение произошло незамедлительно, Жданов резко повернулся и одним мощным шагом переместил свое немалое тело вплотную к Никите.

Немного наклонив голову и прищурив единственный глаз, Жданов тихо спросил:

— Этот комариный писк мне не послышался? Нет же? Ты же что-то пищал, да?

— Про Заркхар пищал, это я сказал про него Максиму. Митяй совершенно не причем, поэтому мне хочется как можно скорее реабилитировать почем зря обвиненного старика.

— Ты мог знать про Заркхар! — Жданов продолжал говорить шепотом. И было хорошо заметно, что злости в нем становится с каждой секундой всё больше. — Это Митяй, собака старая, это точно он проболтался! Это он специально делает, это всё из-за Федьки!

— Федьки в живых нет, его Черные поймали, и повесили в тот же день, — спокойно рассказал Никита. Он стоял в непринужденной позе, но хорошо знал, какая реакциям последует за его словами, и потому был готов к ответным действия.

И поэтому увернуться от любимого удара Жданова, мощнейшего апперкота, для Ермакова не составило труда. А затем ему так же не составило труда провести контратаку. И полковник, вообще не готовый к такому повороту, получил локтем в челюсть и благополучно завалился на землю лицом вперед.

— Вот же чёрт! — воскликнул Макс, первым врубившись в произошедшее. — Ты его вырубил! Ты его вырубил! Никита, ты его вырубил нахрен!

— И нахрен ты его вырубил? — спросил появившийся из неоткуда Леха Просвердин.

— Тот же самый вопрос интересует и меня, — сказал Антон Балмаков. — Что за фигня у вас тут произошла? Никита, ты за что его так?

— Жданов его первым ударил, — сказал Макс, чтобы поскорее сгладить вину Ермакова перед друзьями. — Ударил, но промахнулся. И Никита в ответ ему заехал. Не промахнулся…

— Просто кто-то же должен его был на место поставить, — спокойным тоном, будто вообще ничего не случилось, сказал Никита. От места драки он уже отошел на три шага и теперь стоял прислонившись спиной к переднему колесу грузовика.

Полковник Жданов начал подавать признаки жизни. Забормотал что-то непонятное и не слишком активно зашевелился. Макс поспешил уточнить:

— Никита, а ты точно уверен, что поставил его на место? Я вот в этом вообще не уверен! А вот в том, что ты себе врага нажил, да! Характер у Жданова далеко не простой!

Никита только улыбнулся:

— И тут ты прав, Макс. Этого горбатого даже могила не исправит, поэтому его проще убить прямо здесь. Но я максимально гуманный человек и поэтому не стану этого делать.

— А вот я вообще не гуманен! — прорычал Жданов и начал вставать. Его налитые кровью глаза смотрели на Ермакова и можно было не сомневаться, что последнему скоро будет плохо.

Полковник совершил молниеносный бросок. Он хотел сгрести Никиту в охапку, а затем в прямом смысле раздавить его. Жданов был прилично крупнее, у него бы это получилось. Но он не учел недавнего опыта, Ермаков вновь оказался готов к таким событиям и, ловко увернувшись, только немного помог обидчику. Так сказать добавил ему еще скорости удачной подножкой. И почти сразу же эта скорость была погашена столкновением головы с колесным диском грузовика.

— Снова вырубил… — Макс сделал глубокий вдох и затем протяжно выдохнул. — Ох и проблемы у нас нарисовались похоже…

— Не такие глобальные, какие нас ждут, если мы пойдем в Заркхар, — сказал Ермаков и присел на корточки возле Жданова. Перевернув его, он довольно хмыкнул, потому что вместо ожидаемого рассечения на лице полковника имелась лишь приличная и все еще растущая шишка на лбу, которая располагалась в аккурат над повязкой, что закрывала утерянный глаз. Пару раз прилично ударив «пострадавшего» ладонью по щеке, Никита громко сказал: — Рота подъем!

— Подъем, подъем… — забормотал обладатель увеличивающейся по секундам шишки и успевшей прилично опухнуть с одной стороны челюсти. — Сейчас я встану… Обязательно встану… Встану, а затем оторву твою наглую голову… Оторву и засуну тебе же в задницу…

— Я не позволю! — Макс, устав смотреть на происходящий каламбур, подошел к Жданову и начал поднимать его. Видя, что тот пытается оттолкнуть его, он довольно грозно сказал: — Я мастер спорта по самбо, полковник, поэтому не советую сопротивляться. Вам неслабо досталось, нужно посидеть и прийти в себя. Я помогу вам дойти…

— Сам дойду! — оттолкнув Макса, Жданов почти упал, но его от падения спасло колесо грузовика. Уцепившись за него обоими руками, он секунду был растерян, а затем его единственный глаз уставился на Ермакова, все так же находившегося слишком близко.

Но повторять ошибок полковник не стал. И говорить какие-либо оскорбления тоже. Все так же смотря на Никиту волчьим взглядом, он прошел мимо него и направился к Крузаку, на котором приехал. И лишь оказавшись у машины громко скомандовал:

— План не меняется, мы выдвигаемся в Заркхар. Балмаков, ты за старшего, командуй. Выдвигаемся через двадцать минут. Машины сожжем…

Последнюю фразу Жданов проговорил тихо и её кроме него не мог слышать кто-то другой. А еще тише он сказал кое-что другое:

— Ты зря это сделал, одноглазый. Ты себе этим смертный приговор подписал. Удавлю во сне, этой же ночью удавлю…

Ни Жданов, ни кто-либо другой не мог знать о том, что Никита все хорошо слышал. Его слух был модифицированным, и таким же было его зрение. И прекрасно услышав всё, что сказал полковник, Ермаков пробормотал:

— Предупрежден — значит вооружен…

— К чему ты это сказал? — спросил Макс, стоявший к Никите ближе всех и прекрасно его слышащий.

— Да так, по ситуации, к месту фраза пришлась.

Макс нахмурился, потому что фраза была сказана вообще не к месту, но не стал ничего говорить вслух. Ермаков странный и с этим можно было как-то мириться. Но теперь помимо странностей имело место открытая вражда. И дабы избежать нехорошего исхода отныне придется постоянно держать ухо востро.