Я повернулся к старому водителю: — Положи чертов пистолет на землю и вызови ворота. У меня ждет машина. — Я снова повернулся к Фицджеральду. — Если хоть что-то случится с Александрией или кем-то из тех, кто ей дорог, эта информация попадет на первые полосы газет. Уверен, это станет отличным дополнением к той причине, по которой его сегодня вывели отсюда в наручниках.

Его лицо побагровело. — Какого черта ты вообще знаешь об этой компании… если только сам в этом не замешан? — Отчим Чарли повернулся к ней: — Я предупреждал тебя. Он преступник, как и его отец.

— Это не так.

Необычное чувство гордости нахлынуло на меня. Эта эмоция была и неожиданной, и пугающе приятной. Я сжал ее руку. — Принцесса, я нарушу любой закон ради тебя. Помни, я Бэтмен, и что касается сравнений… — я пожал плечами, осознав кое-что, — …я приму это как комплимент.

Крепко держа Чарли за руку, пока она прислонилась ко мне, мы все стояли в тишине, ожидая, кто первый моргнет. К черту это. Я уходил вместе с Чарли, и мне было плевать, чьи тела останутся лежать на брусчатке за моей спиной. Конечно, не я держал пистолет — это делал Айзек. Его ствол не отрывался от водителя Фицджеральда. Наконец отчим Чарли шепнул что-то водителю, который неохотно поставил оружие на предохранитель, убрал его в кобуру под куртку и что-то сказал в микрофон на плече.

Никто не произнес ни слова, когда к нам подъехал большой внедорожник. Его фары осветили сцену, прежде чем он остановился рядом с лимузином.

— Не вздумай ехать за мной. Я пришлю за своими вещами, — сказала Чарли, держа спину прямо.

— Посмотрим, — сказал Фицджеральд, присев и подняв бриллиантовое кольцо, которое Чарли швырнула ему под ноги.

Ее грудь вздымалась от глубокого дыхания. — Продай его и оплати эту нелепую вечеринку. Мне плевать. — Она повернулась к дому и снова к отчиму: — Прощай.

С этими словами она разжала мою руку и направилась к задней двери внедорожника.

— Александра, ты пожалеешь об этом…

Я не слушал, его слова смешивались с шорохом сухих листьев, их звук терялся в бризе Джорджии. Мой разум был заполнен только ею — моей Чарли. Она была чертовым динамитом, излучающим спокойствие и силу. Я, может, и взял замок штурмом, но именно она была той движущей силой. Ей просто нужна была поддержка, чтобы противостоять собственному дьяволу.

Масштаб ее ухода ошеломил меня. Да, существовало дополнение к завещанию ее деда, но она о нем не знала. В ее мыслях она навсегда оставляла все это позади. Навсегда.

Когда Клейтон стоял рядом с еще закрытой дверью, я снова потянулся к руке Чарли. — Принцесса, ты уверена?

Она подняла лицо к моему, и ее золотистые глаза блеснули. — В чем, Нокс? В том, что я люблю тебя больше, чем презираю это место? Потому что ответ — да. А это о многом говорит, ведь я ненавижу это место каждой косточкой своего тела.

Я кивнул Клейтону. Как только он открыл дверь, ее хладнокровие испарилось. Глаза расширились, блеск сменился влагой. Ее рука в моей начала дрожать.

— Тсс, — прошептал я, помогая ей сесть на заднее сиденье. У дальней двери сидела Челси.

Чарли посмотрела на меня, а затем ее взгляд переместился за мою спину. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Патрика, скрытого тенями там, где мы стояли минуту назад. Чарли подняла руку и помахала ему.

Оказавшись внутри, она пересела на край и заключила Челси в объятия.

— Все кончено…

Я старался не подслушивать их голоса, которые успокаивали и утешали друг друга.

Это были единственные слова, сказанные в пути, пока Клейтон вез нас по длинной аллее к главной дороге. На каждом сантиметре я сканировал периметр, вглядываясь в тени деревьев и занавеси свисающего мха. И Айзек, и Клейтон были вооружены. Айзек передал мне небольшой револьвер.

— Предохранитель включен, босс. На всякий случай.

Я кивнул, снял его с предохранителя и положил на колени.

— Нокс? — позвала Чарли, снова переключив внимание на меня.

— Принцесса, я не доверяю твоему отчиму. Мы не уедем отсюда, не убедившись, что ты в безопасности.

Она потянулась к руке Челси и выдохнула, откинувшись на сиденье и прислонившись к моему плечу. В этот момент мои чувства наполнил аромат ее духов, а волосы защекотали щеку.

Когда тяжелые железные ворота отъехали в сторону, мы все облегченно вздохнули. Загородные дороги смазывались в одну линию, пока Клейтон мчался к аэропорту.

Тогда Чарли повернулась ко мне: — Спасибо.

— Принцесса, если ты еще хоть раз сядешь в машину с этим человеком, твоя задница будет принадлежать мне.

Несмотря на все, что только что произошло, моя Чарли была ошеломительна. Держать ее рядом, чувствовать, как ее рука покоится в моей, было лучше, чем любой кайф от удара по охранникам или даже от того, что я врезал ее отчиму. Конечно, я собирался только оглушить его. Если бы я хотел размазать его по асфальту, как того охранника, он бы там лежал. Но мне нужно было, чтобы он понимал: Чарли ушла из его когтей по собственной воле.

Держа ее за руку, я жаждал большего. Стоя у особняка, я едва заметил, как она выглядела, но теперь, когда ее бедро касалось моего, ее присутствие электризовало каждый нерв. Она была видением. Даже под сильным стрессом от нее веяло классом и культурой. Ее платье было элегантным, но кружево скрывало сексуальное тело. В воображении я срывал пуговицы вдоль ее бока. Одна за другой они падали на пол, пока кружево не превратилось в лохмотья. Я угрожал ее заднице, но глядя на нее, я хотел лишь обнять ее и привести ее мир в порядок.

Что она пережила за эти десять дней? Мне нужно было знать, но это подождет, пока мы не останемся одни.

Я придвинулся ближе к ее тонкой шее. Чокер, который она носила, был из бриллиантов. Без сомнения, он стоил дороже, чем ее контракт с «Неверностью», но мне было плевать.

— Сними это ожерелье. У Челси твое.

Ее золотистые глаза посмотрели на меня, прежде чем пальцы расцепились с моими и потянулись к застежке. Толстая полоса камней сверкнула, когда она уронила украшение себе на колени. Не говоря ни слова, Челси достала из кармана ожерелье Чарли и вложила ей в руку.

Как только оно было надето, Чарли снова посмотрела на меня с самой милой, самой застенчивой улыбкой, которую я когда-либо видел. Я хотел заключить ее в объятия и не отпускать вечно, но сначала нам нужно было обсудить правила.

Сузив глаза, я придал голосу самый директивный тон: — Правило номер один: входить в любую из машин этого ублюдка отныне запрещено.

Чарли кивнула.

— Правило номер два: если это ожерелье когда-нибудь покинет твою шею по любой причине, кроме купания, ты неделю не сможешь сидеть. Тебе ясно?

Разумным ответом было бы: «Да, Нокс». Мудрый человек почувствовал бы мою потребность в контроле в этой безумной ситуации и склонился бы перед моим требованием. Моя Чарли не была такой. В ее прекрасных глазах не было ни страха, ни покорности. Напротив, в них горела искра, которой мне не хватало с того самого момента, как она пропала. В ней была игривость, которая подталкивала меня не к гневу, а к преданности. Уголки ее губ поползли вверх.

Александрия Коллинз была моим наркотиком, и я больше никогда ее не отпущу.

На мгновение ее губы коснулись моих. Когда наши лица оказались в миллиметрах друг от друга, она посмотрела мне прямо в глаза: — Мистер Демитри, я скучала по вам и вашим глупым правилам.

Поцелуй был короче, чем нам обоим хотелось бы. Это тоже подождет, пока я не останусь с ней наедине. Ее задница, ее губы, все ее тело — все это мое, и я все это верну.

Я попытался сосредоточиться на теме: — Чарли, я понимаю, почему ты отдала ожерелье…

Она покачала головой: — Не думаю, что ты можешь понять.

— Что?

Она взяла Челси за руку и повернулась ко мне: — Мне многое нужно тебе рассказать. Челси тоже есть что сказать — тебе, Делорис, этим ублюдкам из «Неверности», которые позволили монстру вроде Брайса купить соглашение, или полиции. Это решать ей. Это ее истории. Но Нокс, ты не понимаешь. Ты просто не можешь.

Мой пульс участился, пока я пытался расшифровать ее слова. Почему она говорит, что я не пойму? — Ты хотела убедиться, что она выбралась. Она твоя подруга. Я не хотел говорить о Челси так, будто ее здесь нет, но мне нужно было, чтобы Чарли знала, что я все понимаю.

Тем не менее Чарли была моей единственной целью.

Чарли снова покачала головой: — Ты только что ударил моего отчима.

— И что?

— И то… ты не знаешь, каково это — жить в ужасе от кого-то. Ты всегда контролируешь ситуацию. Это не плохо. Это просто ты.

Ужас. Это слово жгло, как кислота, в моем и без того скрученном желудке.

Внедорожник поворачивал. По огням улиц я понял, что мы снова в центре Саванны. — Ты ошибаешься, — поправил я.

Она промолчала.

— Я, черт возьми, знаю, что такое жить в ужасе. Именно так я чувствовал себя, наблюдая, как он снова силой запихивает тебя в машину. Я не видел этого в первый раз, но увидев сегодня, я был парализован страхом.

— И ты справился, потому что ты — это ты. Нокс, я люблю тебя за это. Но представь, что ты не можешь справиться. Не потому, что не хочешь. Не потому, что ты недостаточно умен, храбр или ментально силен, а потому, что ты физически слабее. Представь, что знаешь: если тебя поймают при попытке сбежать из поместья, последствия будут страшнее всего, что ты когда-либо знал, а ты уже жил в аду.

Мой взгляд метался между Чарли и Челси. Хотя обе сидели прямо, свет из окна освещал щеки Челси, блестевшие от слез. Я, может, и монстр, но ее беззвучный плач беспокоил меня меньше, чем слова Чарли.

Это были слова защитника. Из нее выйдет чертовски хороший адвокат.

Я стиснул зубы, осознав: Чарли говорила не только о Челси. Она говорила и о себе. Она тоже жила в ужасе.

— А как же ты? Ожерелье было для твоей защиты…

— Я была в большей безопасности, чем Челси. Это все, что я скажу сейчас. Ей нужно было знать, что ты будешь рядом. Чарли переплела наши пальцы. — Я знала, что ты будешь рядом со мной. Мне нужно было знать, что ты будешь рядом с ней.

Мне чертовски нужно было знать, что этот зверь сделал не только с Челси, но и с моей Чарли. Тюрьма для него — это слишком мягко.

Прежде чем я успел спросить, заговорила Челси: — Алекс, где он был? Я думала, он будет там. Он был в лимузине?

Чарли повернулась к ней: — О, ты не знаешь.

Челси судорожно вдохнула: — Что знать?

— Полиция. Они арестовали его.

Глаза Челси расширились от паники: — Что? Почему? Я-я не…

— Не знаю, — ответила Чарли. — Они не сказали, в чем обвинение.

Мой телефон завибрировал — входящий вызов.

— Да, — ответил я, увидев имя Делорис.

— Я отправляю всем ссылку.

— Где ты?

— В аэропорту, куда вас везет Клейтон. Самолет готов. Посмотрите новостной ролик и перезвоните мне.

Я повесил трубку, Клейтон протянул телефон Чарли, и мы все открыли ссылку.

Я нажал на маленький треугольник. Мы все сделали это.

Это был местный выпуск новостей. СРОЧНЫЕ НОВОСТИ — гласила бегущая строка внизу. На видео был вид Монтегю-Мэнор с высоты птичьего полета. Поместье было, мать его, огромным. Даже на маленьком экране были видны гости на заднем дворе. Тех, кто был на газоне, скрывал туман. Синие огни полицейских машин мигали, когда камера одного из дронов приблизилась к голове Спенсера, которого уводили от парадной двери.

ТЕЛО НАЙДЕНО. НАСЛЕДНИК КАРМАЙКЛ АРЕСТОВАН.

Челси и Чарли ахнули. — Тело? — переспросили они обе.

— Черт! — прошептал я.

Я прибавил звук.

«...получили наводку от обеспокоенного сотрудника. Судмедэксперт Саванны осматривает тело. Личность пока не установлена; однако анонимные источники в полиции подтвердили, что арест может быть связан с исчезновением в начале этого года Мелиссы Саммерс, бывшей девушки Эдварда Спенсера».

Я отвернулся от экрана к Чарли. Одна ее рука держала телефон Клейтона, другая — крепко сжимала руку лучшей подруги.

— Нокс, перезвони Делорис. Когда они его нашли? Где они его нашли?

— Я была там, — сказала Челси. — Я была в Кармайкл-холле.

Я вспомнил телефонный звонок, который записала Делорис, и сказал Чарли: — Он хотел, чтобы ты была там сегодня — этим утром, верно?

Взгляд Чарли сузился: — Откуда ты знаешь?

— Неважно. Но он хотел, правда?

Она кивнула: — Да, но я осталась с мамой. Она выпрямилась: — Где она? Затем она судорожно вдохнула и повернулась к Челси: — О Боже, он сказал, что заставит тебя… Ее голос затих.

Челси покачала головой: — Но он не заставил. Я была по всей Саванне, выполняя поручения для вечеринки. То, что просила Джейн. А потом вернулась в Монтегю.

Я пролистал телефон. Делорис ответила на первом же гудке, я включил громкую связь.

— Ты на громкой связи. Рассказывай все, что знаешь.

— Нокс, моя мама? — прошептала Чарли.

Голос Делорис заполнил внедорожник: — Здесь сотрудники полиции Саванны-Чатема. Они хотят допросить мисс Мур и миссис Спенсер.

— Что? — переспросила Чарли. — Мать Брайса не с нами.

— Ты, — сказала Делорис. — Они ждут.

Я повесил трубку, пока имя «миссис Спенсер» звенело у меня в ушах.

— Сэр? — позвал Клейтон. — Мы можем поехать в другой аэропорт?

— Откуда они знают, что Челси с нами? — спросила Чарли.

Я потянулся к руке Чарли: — Не знаю. Может, они предположили.

— Другой аэропорт? — снова спросил он.

Я покачал головой: — Нет. Ты слышал, что мы сказали. Нам нечего скрывать.

Я не хотел озвучивать свои опасения, но должен был. — Что, если тело пролежало там долго? Что, если это случилось не недавно? Челси, как долго ты там была, пару месяцев?

Челси помотала головой: — Была, но полиция там была много раз. Разве они не нашли бы его раньше? Это она?

— Моя мама? — снова спросила Чарли.

— Она в безопасности, мэм, — ответил Клейтон.

— Слава Богу.

— Мистер Демитри отвез ее обратно в Нью-Йорк. Прошло уже несколько часов.