Я закрыла глаза, представляя, через что проходит Сюзанна. Узнав, что он выжил, она была на седьмом небе от счастья, но тут же узнала, что его снова задержали. Теперь психиатрия. Каково это — для матери?

— Айзек сказал кое-что... — начал Нокс.

Я открыла глаза: — О, как он?

— С ним все в порядке. Его недолго продержали. Он профи. В смысле, я не нанимаю преступников, чтобы защищать тех, кого люблю. У него есть лицензия и все разрешения. Он действовал в рамках закона.

Мои щеки вспыхнули: — Я никогда не думала, что ты нанимаешь преступников.

— Твой отчим думал. В каждом разговоре он называл меня и моего отца преступниками.

— Его мир рушится. Это он бредит.

— Ты говорила со своей мамой? — спросил Нокс.

— Недолго. Я немного устала. Сказала ей, что мы вернемся завтра.

Нокс сидел на стуле неподалеку, положив ногу на ногу и откинувшись назад. Видеть его таким — спокойным и невозмутимым после всего, что мы пережили — было больно; сердце сжималось в узел. Его слова, сказанные много месяцев назад, всплыли в памяти. Они крутились в голове на повторе с тех пор, как врач в приемном покое объяснил, почему не будет делать компьютерную томографию.

Я пыталась слушать, как он говорит об Айзеке, о Брайсе. Я слышала его глубокий голос и видела движение его чувственных губ, но не воспринимала смысл. Вместо этого я слышала разговор из того вечера, когда он рассказал мне о Джослин.

«Я хочу знать, как ты относишься к детям». «Я не знаю... Мне кажется, я слишком молода». Я пожала плечами. «Думаю, мама родила меня примерно в моем возрасте, но я хочу сначала добиться других вещей». «Но в будущем?» «Полагаю, да», — призналась я. «А я — нет».

В моем сознании те слова из прошлого обрели новый смысл. Его голос в воспоминаниях звучал более решительно, более категорично.

Он не хотел. Никаких обсуждений, просто «нет».

— Чарли, ты слушаешь?

Я отогнала воспоминания: — Что? Нет. Прости.

— У тебя болит голова? — спросил он, вскакивая. — Я не понимаю, почему они не сделали этот скан. Мы могли бы уже быть в пути. Челси, вон, уже выписали.

— Нокс?

Он опустил бортик кровати и сел рядом, его вес заставил матрас прогнуться, и я покатилась к нему. Расстояние было небольшим, но его тепло — рядом, успокаивающее — накрыло меня.

— Я... мне жаль. — Слова застряли в горле, поднимаясь вместе с рыданиями, которые я больше не могла сдерживать.

Он выдохнул и убрал волосы с моего лица: — Нет причин извиняться. Прости. Мне стоит дать тебе поспать. Мы можем поговорить об Айзеке и Спенсере, обо всем этом, завтра или никогда. Мне все равно.

— Доктор Бек идет ко мне.

— Ладно, кто это, и я думал, тебя уже осмотрели.

Я кивнула: — Осмотрели. Он мой врач, ну, или был им, пока я жила здесь.

— Это мило. — Глаза Нокса расширились. — Врач твоей мамы тоже, верно?

— Да.

— Я помню его имя из всех досье, что мой отец собрал на твою мать.

Я попыталась объяснить: — Я хотела попасть к нему, когда только приехала в Саванну, но не было шанса. Если бы попала, я бы спросила...

— Если бы попала, — перебил меня Нокс, предвосхищая объяснение, — ты бы узнала все то дерьмо о своей матери. Он делал анализы и все такое. Орен считает, что именно поэтому твой отчим сменил врача.

Живот скрутило, конечности стали невесомыми. Будто я парила в пустоте. Это было странно и пугающе.

— Чарли, ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я выдохнула, глядя ему в глаза. Изобразив улыбку, я сказала: — Думаю, мне нужно отдохнуть.

Нокс нажал кнопку на пульте рядом с подушкой. Кровать поехала назад, он поцеловал меня в лоб: — Дай я приглушу свет.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Надеюсь, это говорит не сотрясение.

Слезы вернулись: — Н-нет. Я просто...

— Тш-ш, — успокоил он. — Я тоже тебя люблю. Отдыхай. Завтра мы летим домой.

— Лимиты... жесткие лимиты?

Его голубые глаза сияли в полумраке комнаты: — Спи. Ты знаешь мои. Свои мы еще успеем найти.

Слезы запечатали глаза, склеивая ресницы, когда я закрылась от мира.

Медсестра использовала выражение «чуть-чуть беременна». Может ли человек быть беременным «немного»? Была ли я готова? Я не могла ответить. Я не знала как.

Это было не запланировано. Я могла сказать это без сомнений.

Я хотела начать принимать противозачаточные. Планировала. Но все вышло из-под контроля. С тем, что происходило, я даже не помнила, когда была последняя менструация.

Пока Нокс снова устраивался на стуле, я слышала, как вздыхает подушка.

Голова пульсировала больше от подавленного беспокойства, чем от травмы. Я позволила слезам тихо катиться по щекам. Не хотела, чтобы Нокс видел, как я плачу, но скрывать это становилось все труднее. Если бы только я взяла свои таблетки. Они должны были быть в сумочке, но их не было.

Это случилось в отеле? Может, в Рае? Это было не так давно.

«Чуть-чуть беременна».

Шорох двери заставил мои опухшие глаза открыться.

Нокс встал, когда я сосредоточилась на докторе Беке. Когда наши взгляды встретились, я покачала головой, молясь, чтобы он не упомянул причину своего визита в такой поздний час при Ноксе.

О, пожалуйста, не поздравляй его.

— ...Ленокс Демитри, парень Алекс.

— Мистер Демитри, — сказал доктор Бек, — приятно познакомиться. Я знаю Александрию... ну, дольше всех. — Он улыбнулся. — Я принимал роды.

Я с трудом нажала кнопку, чтобы сесть: — Доктор Бек, прошло много времени.

— И посмотрите на вас, вы прекрасны. — Он повернулся к Ноксу. — В первый раз я увидел ее, когда она была крошечным розовым комочком с яркими медными волосами.

Нокс улыбнулся, а я продолжала молиться, чтобы доктор перестал говорить о младенцах.

— Я выросла, — сказала я.

Он постучал по маленькому ноутбуку, где, я была уверена, были мои медицинские записи: — Да, это так. — Он перевел взгляд с Нокса на меня. — Перед тем как начать, можете рассказать о своей матери?

— У нее все хорошо. Намного лучше.

— Я пытался попасть в «Магнолия Вудс», — объяснил Бек. — У меня нет там доступа, но я надеялся...

Я покачала головой: — Это были не вы, доктор. Это Алтон. Он не хотел вас там видеть.

— Что будет дальше?

— Это не общеизвестно, но она собирается подать на развод. — Я не была уверена, почему сказала это, но реакция доктора меня удивила.

— Юная леди, это лучшие новости, которые я слышал.

Мои глаза расширились: — Что ж, я передам вашу реакцию маме.

— У меня есть записи за годы. Если они могут помочь с разводом или чем-то еще... — он повернулся к Ноксу, — ...если этот вопрос стоит на повестке, я в вашем распоряжении.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Нокс. — Мы передадим ей. Доктор, Алекс устала. Можем мы закончить поскорее, чтобы она могла спать?

— Да, если позволите нам остаться на несколько минут, мы приступим.

— Я... я... — Нокс запнулся, явно удивленный просьбой врача.

— Спасибо, Нокс, — сказала я. — Со мной все будет в порядке.

— Я буду снаружи, если понадоблюсь.

Мы с доктором Беком кивнули. Как только дверь закрылась, он подошел ближе и взял меня за руку: — Вы не сказали ему?

Чертовы слезы вернулись. Как их еще могло хватить? Сжав губы, я покачала головой.

— Вы были помолвлены с Эдвардом Спенсером?

Я сделала рваный вдох: — Это трудно объяснить. Была, но на самом деле — нет.

— Этот молодой человек — отец, или вы расстроены, потому что не знаете?

— Нет! Я знаю. Он отец. Мы с Брайсом никогда... — я не закончила фразу, внезапно смутившись разговора с мужчиной, который знал меня с рождения.

Доктор Бек улыбнулся: — ...не занимались сексом. Все в порядке. Я врач почти сорок лет. Я знаю, как все это работает.

Жар залил мои щеки: — Мы с Брайсом никогда не занимались сексом. Я тоже знаю, как это работает, и Нокс, Ленокс — отец. Другого быть не может. Я не сказала ему, потому что это неожиданно, и я не знаю, что он почувствует.

— Еще одна вещь, которую я усвоил за эти сорок лет: никогда не думай, что знаешь ответ на этот вопрос.

— Просто... — я покачала головой, поднимая простыню, чтобы вытереть глаза и нос. — Я даже не уверена, что чувствую сама.

— Что ж, давайте посмотрим на результаты. — Доктор открыл ноутбук. — Мне не хватает старых добрых бумажных карт. Никогда не нужно было ждать, пока они загрузятся. — Он замолчал. — Во-первых, как вы себя чувствуете? Я имею в виду голову.

— Честно говоря, я вообще о ней не думала.

— Головной боли нет?

— Легкая, но, думаю, это больше от нервов.

Он кивнул: — Посмотрим... согласно анализу крови, сделанному в приемном покое... — он поднял взгляд от экрана. — Вы должны знать, что это лишь оценка. УЗИ скажет больше. Основываясь на уровне ХГЧ в крови, у вас примерно шесть недель.

Его слова сдавили грудь: — Нет, это не может быть правдой. Я принимала таблетки. Только последние три недели я была без них. Я думала об этом. Это должно было случиться чуть больше недели назад.

— А теперь, — сказал доктор Бек. — Вы помните, я говорил, что знаю, как это работает?

— В приемном покое сказали «чуть-чуть беременна».

Он сжал губы и покачал головой: — Нет такой вещи. Ты либо есть, либо нет. Вы, моя дорогая, беременны. Разве вы не удивлялись, почему у вас нет менструации после того, как вы перестали принимать таблетки?

— Нет, я не думала об этом. Слишком много всего происходило.

— Что ж, позвольте объяснить. У вас не было цикла, потому что вы уже были беременны. Ваша матка уже удерживала этого маленького человечка. Это может случиться даже при приеме оральных контрацептивов. Хорошо, что вы перестали их пить. Обычно это безопасно, но лучше их не принимать. Вы заметили изменения в весе?

— Потерю. Я заметила потерю. Нервы.

— Может быть. Но, скорее всего, это ваше тело кормит того, кто внутри.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Как это случилось? Как я могла не заметить? Нокс говорил, что я слишком худая. Даже Патрик сказал, что я выгляжу так, будто они высасывают из меня жизнь. Это были не они.

О, Боже. Алтон собирался заставить меня выйти за Брайса, а я уже была беременна ребенком Нокса.

Нокс.

Его слова снова всплыли в памяти, тот же припев, тот же куплет.

«Я хочу знать, как ты относишься к детям». «Я не знаю... Мне кажется, я слишком молода». «Но в будущем?» «Полагаю, да». «А я — нет».

Я сделала глубокий вдох: — Я слишком молода.

— В моих глазах вы ребенок. Меня всегда поражает, когда мои «дети» заводят собственных детей. Вы всего на год моложе своей матери в том возрасте. Но наблюдать, как дети заводят детей, было одной из моих величайших радостей.

— Моя мама была замужем.

— Александрия, — он отложил ноутбук и потянулся к моей руке. — Я не настолько стар, чтобы не понимать. Расскажите, что у вас на уме.

Сердце болело, разрывалось. Жесткий лимит. Нокс не нашел мой, но он знал свой собственный.

— Я студентка... Я... — слезы хлынули с новой силой. — Он сказал, что не хочет...

Глава 34

Нокс

Я открыл приложение «Blue Dot» на телефоне. Она была там, где и должна была быть, когда попросила меня уйти.

Попросила уйти.

Рационально я всё понимал. Правда. Я понимал, что старик — врач. Ее врач. В конце концов, мы с Чарли не были женаты...

Ее пульс участился.

Мой тоже.

После Джо я думал, что никогда больше не захочу жениться. Черт, я годами даже не ходил на свидания, но к черту все мои планы. Я хотел жениться на Чарли. Я хотел быть рядом с ней прямо сейчас. Я хотел просыпаться рядом с ней каждое утро и засыпать каждую ночь.

Те десять дней, что она провела с тем придурком... с этим сумасшедшим ублюдком... я был вне себя. Она моя, была ею с того самого дня, как я увидел ее у бассейна в той дурацкой шляпе и с той сексуальной улыбкой. Я любил ее так сильно, что это причиняло боль. И я не отрицал этого.

Я говорил ей об этом тысячи раз.

Может быть, наши отношения развивались быстро, слишком быстро, но это не делало их неправильными. Когда что-то правильно, оно правильно.

Теоретически я понимал, что сейчас не время для предложения. Черт, всего неделю назад она сняла с пальца огромный бриллиант и швырнула его в Фицджеральда. Должно быть, там было какое-то предложение, раз уж кольцо вообще появилось.

А еще был тот день в адвокатской конторе.

Черт!

Одна только мысль о Фицджеральде и его предложении приводила меня в бешенство — в прямом смысле, я готов был убивать. Какая дерзость — предлагать ей брак. Будто она когда-нибудь в жизни сказала бы «да»!

А еще это чертово завещание. Условие о браке. Если бы я сделал предложение, всегда оставался бы вопрос: сделал ли я это ради денег, ради ее наследства? Мне не нужны были ее проклятые деньги. Я их не хотел.

Этот дом... замок. Люди будут строить догадки. Мы-то знали правду, но слухи не утихнут. Я уже жил со слухами после смерти Джо. Я не хотел этого для Чарли.

К тому же, у нее учеба. Нам нужно домой. Спенсер за решеткой, есть судебный запрет на Фицджеральда. Я представлял Чарли в этой больничной койке. Она пыталась скрыть это, а я плох в эмоциях, поэтому позволил ей думать, что у нее получилось, но она плакала. С той самой ночи, как я забрал ее в Нью-Йорк, она была на взводе и плакала во сне.

Я хотел, чтобы Спенсер страдал, чтобы он почувствовал то же, через что прошла она. Даже то, что перенесла Челси.

Это было не просто эмоциональное потрясение. Это ударило и по физическому здоровью.

Чарли нужен был отдых и стряпня Ланы. Ей нужна была безопасность и рутина. Ей нужно вернуться к учебе и этим нелепо огромным книгам по праву. Последнее, что ей сейчас нужно — это еще одно предложение руки и сердца.

Я взглянул на дверь в ее палату. Двое мужчин снаружи даже не пытались выглядеть незаметно. Их черные костюмы кричали о том, что они телохранители.