— Дурацкие часы, — бормочет она, ударяя по ним ребром ладони.

Я несколько раз моргаю и пытаюсь сесть, осознавая, что на мне расстегнутая больничная рубашка, а ребра обмотаны бинтами.

Что происходит?

Это не похоже на палату восстановления. Слева от меня гигантские окна от пола до потолка. Рядом с больничной койкой стоят полки, забитые книгами. Стена, где обычно висит телевизор, загромождена тремя гигантскими компьютерными мониторами и большим столом. В стол встроен внушительный системный блок, его мощный вентилятор громко гудит.

Я говорю голосом, который звучит так, будто боролся с осколками стекла:

— Где я?

Девушка или не слышит меня, или притворяется. Честно говоря, трудно что-то услышать, когда её часы издают такой громкий писк.

Что напоминает мне. У меня нет телефона. Я ощупываю мягкие больничные штаны, в которые меня переодели. Который час? Если Датч, Зейн или Сол пытались мне дозвониться, а я не ответил, они прямиком поедут на склад и убьют себя.

— Где мой телефон? — требую я.

— Вон там, — она указывает пальцем.

Я тянусь к телефону, но капельница дергает меня назад, и я в итоге смахиваю его со столика. Она бросается вперед, спасает его от падения на пол и протягивает мне.

— Спасибо, — говорю я, принимая телефон и глядя ей в глаза. У них очень интенсивный оттенок синего. Черт возьми.

Наши пальцы соприкасаются, когда телефон переходит из её рук в мои, и её часы начинают вопить не своим голосом.

Она разворачивается, шлепая по часам, как по непослушному ребенку. Я не уверен, но мне кажется, что слышу, как она бормочет: «Заткнитесь. Заткнитесь».

В этот момент дверь открывается, и в палату входит высокий худощавый мужчина в белом халате.

— Доктор Кэндзи!

Девушка с солнечными волосами светлеет лицом и подбегает к мужчине.

— Я слышала, у вас сегодня выходной. Что вы здесь делаете?

Он отвечает ласковым голосом:

— Зашел забрать кое-какие файлы, но получил странное уведомление от твоих часов, вот и решил проверить. Что заставило твой пульс так…

Голос доктора Кэндзи затихает, когда он проходит глубже в комнату и видит меня.

Мой пульс подпрыгивает, когда я узнаю его лицо.

Это тот самый врач со склада.

Доктор Кэндзи быстро разворачивается, словно его поймали на чем-то незаконном. Что, полагаю, если он связан с Куросаки, не делает его кристально чистым.

— Доктор Кэндзи?

Блондинка заглядывает доктору в лицо.

— С вами всё в порядке?

Он коротко кивает.

— Есть ли у вас какой-то дискомфорт? Боли в груди или одышка?

— Всё отлично. Думаю, мои часы просто сбоят.

Пока они разговаривают, мой взгляд скользит по компьютерному столу. Мониторы — от роскошных, но малоизвестных технических брендов. Полагаю, системный блок тоже собран на заказ. У неё реально крутая установка.

— Обязательно проверь их, — говорит доктор Кэндзи, всё ещё не глядя в мою сторону. — Ты же знаешь, как важно…

— Избегать стресса, переутомления и выбросов адреналина. Да-да. Идите домой, доктор Кэндзи. У вас почти не бывает выходных, и если доктор Пэт увидит вас здесь, он запрёт вас в отделении до утра.

Доктор Кэндзи не теряет времени, следуя её совету. Он торопливо уходит, позволяя двери захлопнуться за своей спиной.

У меня есть вопросы. Куча вопросов. Например, что доктор Кэндзи делал на складе? Как он связан с Куросаки? Он добровольный член якудза или её жертва?

Я не в состоянии сейчас бежать за доктором и требовать ответов, но я знаю, где он работает. Ему негде спрятаться.

Девушка снова поворачивается ко мне, и на этот раз она кажется менее взвинченной.

— Это твоя палата? — спрашиваю я.

Она кивает, глядя на меня. Что-то в том, как она наблюдает за мной, заставляет моё сердце биться чаще. Не могу понять почему.

Притяжение? Страх? Дежавю?

В очередной раз я проклинаю тот факт, что мои чувства для меня — такая загадка.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Джей, — ровно отвечает она. Её взгляд тверд и уверен. Могла бы Джинкс быть такой спокойной на грани разоблачения?

Я откидываюсь назад.

— Джей? Типа… просто буква?

Она кивает. Пожимает плечами.

Джей крошечная, даже меньше Кэденс. Её большие глаза, длинные светлые волосы и этот бесформенный больничный халат делают её особенно хрупкой.

Может ли это быть Джинкс?

Я хочу отбросить эту мысль. Анонимный автор, который из теней правил Redwood Prep и вымогал деньги у меня и моих братьев, никак не может быть таким… девчачьим. Но компьютер, монитор, её имя — я не могу отрицать правду, основываясь на первом впечатлении.

— Что ты знаешь о докторе Кэндзи?

— А почему ты приполз в больницу с сотрясением и сломанными ребрами?

— Я спросил первым.

— И что? Хочешь приз?

Я часто моргаю, теряя дар речи. В этой девушке есть что-то странное.

В этот момент пиликает мой телефон.

Это Зейн.

Финн, клянусь, если ты не ответишь мне в ближайшие пять минут, я приеду.

Я набираю ответ и чувствую, как Джей зависает над моей койкой. Она бросает взгляд на меня, а затем на свои часы с нахмуренными бровями.

— Это Датч? — спрашивает Джей.

Моё сердце подкатывает к горлу, и я сужаю на неё глаза.

— Откуда ты знаешь моего брата?

— Он разрывал твой телефон, пока ты был без сознания.

Логичный ответ. Так почему я ему не верю?

Моё сердце всё ещё колотится. Такое чувство, что я стою у начала самой большой и сумасшедшей поездки на американских горках в моей жизни.

Я ещё раз осматриваю Джей с ног до головы. Братья постоянно дразнили меня тем, что я запал на Джинкс, и хотя я не знаю, каково это — испытывать чувства к кому-то, скажу, что я думал о ней.

Много.

Настолько, что верил, будто смогу узнать её, даже никогда не видя раньше.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Джей, склоняя голову набок.

Больше всего на свете я хочу добраться до анонимного автора, который перевернул мой мир вверх дном.

И мне кажется, я её нашел.

Глава восьмая

ДЖЕЙ

Глаза Финна впиваются в меня, как два копья, пронзающие грудь. Его брови сходятся к переносице.

На мгновение в больничной палате воцаряется тишина.

Я задерживаю дыхание, гадая, что будет дальше.

К моему удивлению, Финн хватает меня за руку и снова дергает к кровати. Я валюсь на край койки, и мои часы издают писк.

— Ты ведь знаешь, кто я, верно? — шипит Финн, и его взгляд рыщет по моему лицу. В его глазах вспыхивает тьма. Что-то первобытное и опасное.

Не уверена даже, осознает ли он сам это — то чудовище, что живет внутри.

— Д-да, — тихо говорю я. — Я знаю, кто ты.

Его хватка на моем запястье усиливается, пальцы впиваются в кожу, словно обжигая. Я смотрю на его лицо, которое кажется абсолютно нереальным. Волосы мягкие и шелковистые. Узкие глаза, острые и дымчатые. Брови черные и густые, почти чересчур. Но они идеально сочетаются с его сильными, угловатыми чертами. Линия челюсти острая, как скальпель хирурга, а губы…

Часы пищат.

Я отвожу взгляд от его рта.

Единственное, чего я не учла — насколько потрясающе басист «The Kings» выглядит вживую. Его княжеская внешность и эта загадочная аура притягивают, как невозможная головоломка, которую непременно хочется собрать.

Я понимаю, почему девушки готовы на всё, лишь бы прыгнуть к нему в постель.

Признаю: я на мгновение выбита из колеи.

Но привлекательные парни сейчас не в списке моих фаворитов. Шон тоже был красавчиком, а оказался кучей горящего дерьма.

— Ты… Финн Кросс, — продолжаю я мягко.

Его ноздри раздуваются, словно он теряет терпение.

— У-участник группы «The Kings»…

Пальцы на моем запястье сжимаются так, что я морщусь.

— …Моя любимая группа.

Глаза Финна расширяются. Он мгновенно отпускает мою руку и отстраняется, как будто я бросила в него бомбу. Я растираю руку, отмечая отпечатки его пальцев на коже.

Он силен. Опасен.

И не осознает этого.

Это может стать опасным.

Взгляд на часы показывает, что мой пульс частит.

Глубокие вдохи, Джей.

Я именно та, за кого Финн меня принимает, но ему пока рано об этом знать. Игра только началась.

— Моя группа, значит? — в голосе Финна звучит недоверие. — Значит, ты знаешь Датча…?

Я киваю:

— Он играет на гитаре.

О, это лишь верхушка айсберга.

Я знаю всё о Датче Кроссе и его тьме. Его собственничестве. Его ярости. И его одержимости Кэденс Купер.

Я знаю, что он преследовал её, когда Кэденс была под маскировкой «Рыжей». Знаю, что он сходил с ума, думая, что влюбляется в двух разных девушек, хотя они были одним человеком. И я знаю, что он сходит с ума сейчас, когда она исчезла.

— …ты знаешь Зейна, — шепчет Финн.

— Я подписана на него в соцсетях, — легко отвечаю я.

То, что я знаю о Зейне, не написано на его страничках. Даже Зейну Кроссу не сошло бы с рук то, что он творит, если бы мир узнал о его грязных делах. Особенно о тех, что связаны с Грейс Джеймисон.

Я знаю об их случайной связи на одну ночь. Знаю, что она оттолкнула его, узнав, что он её студент, а он продолжал преследовать её, загоняя в пустые классы, заставляя стонать в тишине, когда думал, что никого нет поблизости.

А потом он женился на ней, потому что запретных отношений ему показалось мало. Ему нужен был и запретный брак.

— А меня.

Голос Финна едва слышен.

— Ты знаешь меня.

Да, я знаю Финна.

Я знаю, чего он хочет.

Я знаю, кого он хочет.

И я не могу позволить ему это получить. По крайней мере, не раньше, чем я получу своё.

Поэтому я невинно хлопаю глазами, пока его карие глаза поглощают меня. Даже больше — они разбирают меня на части. Он пытается меня разгадать. Я слышу, как скрежещут шестеренки его мозга за этим красивым, бесстрастным лицом.

Я не удивлена, что он так быстро сложил пазл. Тот, кто смог пробить мой почти непробиваемый файрвол, умеет обращать внимание на детали.

— Зачем ты притащила меня в свою комнату? — спрашивает Финн, и его взгляд острее клинка.

Его тон ледяной, раз он считает меня фанаткой. Это в духе того, что я о нем знаю. Финну Кроссу нет дела до всех бонусов славы — подарков, наград, женщин.

Особенно женщин. В приложении у него меньше всего романтических скандалов.

— Это было быстрее, чем везти тебя на лифте обратно в отделение неотложной помощи, — отвечаю я.

Он скрещивает руки на груди, челюсть сжата.

Я продолжаю растирать запястье.

— Ты же понимаешь, что у тебя сотрясение? Тебе вообще нельзя было вставать.

Он морщится. А потом качает головой:

— Ты намекаешь, что спасла меня?

— Врачи тебя спасли. Я просто разрешила воспользоваться моим номером.

Он замечает, что я всё ещё тру руку.

— Я сделал тебе больно?

Я смотрю на синяки, а потом на часы. Сделав глубокий вдох, я делаю два больших шага, хватаю его за воротник и впиваюсь в его губы своими.

Финн такой суровый и жесткий человек, что я ожидаю, что его рот будет таким же несгибаемым. Но его губы оказываются мягче, чем я думала.

Я отпускаю его, а затем провожу рукой по своим губам, стирая вкус.

— Бе-е.

— Какого черта ты творишь? — он прикрывает рот рукой, выглядя возмущенным.

— Ты распускаешь руки. Я распускаю руки. Теперь мы в расчете, — я заканчиваю вытирать вкус его поцелуя и снова проверяю часы.

На этот раз писка нет.

Так-то лучше.

— Ты сумасшедшая.

Беззаботно я направляюсь к столу и сажусь в кресло.

— Ты так думаешь? Я всегда гадала, не стоит ли мне обследоваться. Психиатрическое отделение прямо там. Попасть к врачу было бы так просто.

Я не смотрю назад, но чувствую исходящий от Финна ужас — словно радиоактивные волны после взрыва бомбы. Через мгновение слышу, как он начинает возиться.

Оборачиваюсь и вижу, как Финн пытается сбежать. Это почти смешно: парень такого роста, с такими широкими плечами, отчаянно толкает к двери стойку с капельницей на колесиках.

Далеко он не уйдет. Я привела его сюда не для того, чтобы так просто отпустить.

Небрежно объявляю:

— Уверен, что хочешь уйти?

Он делает вид, что не слышит.

— Уйдешь — и не найдешь мисс Джеймисон и Кэденс.

Колесики, которые до этого скрипели, замирают.

А потом я слышу «пфт» — это Финн выдергивает иглу из вены, и пластиковая трубка падает на пол. За три быстрых вдоха мой стул разворачивается, и двухметровый кошмар в образе парня нависает надо мной, ноздри раздуваются, как у быка.

Пряди черных как смоль волос падают на пылающие ониксовые глаза, грудь тяжело вздымается. Он выглядит восхитительно обезумевшим.

И я не могу сказать, что это не заставляет меня немного нервничать.

— Что ты сказала? — Финн не кричит. Его голос, как и инструмент, на котором он играет, низкий и вибрирующий.

Часы пищат.

Я игнорирую их и сохраняю ровный тон.

— Зейн… выложил видео с просьбой к фанатам о помощи. С тех пор я работаю над алгоритмом, чтобы найти их.

Стул скрипит, когда он отталкивает его ещё дальше. Мои ноги отрываются от пола, и одна больничная тапочка слетает, оголяя пальцы.

— Ты программист? — цедит Финн сквозь зубы.

— Балуюсь.

Самое преуменьшение года.

Он фыркает от неверия.

— Это преступление? — дразню я.

Он смотрит на меня с ненавистью, его взгляд раз за разом вонзается в меня. Если бы у Финна Кросса внезапно выросли клыки, я бы ни капли не удивилась.

Мои часы издают предупреждающий сигнал. Мне не нужно смотреть вниз, чтобы понять: желтый цвет захватывает циферблат.

— Отпусти меня, и я покажу, на что способна, — шепчу я.

На секунду Финн замирает, и я гадаю, не швырнет ли он меня вместе со стулом в стену. Желваки на его лице ходят ходуном, словно пришельцы, пытающиеся вырваться из яиц.