Финн невероятно привлекателен снаружи — он просто сногсшибательно красив, — но то, как блестяще он взял контроль в свои руки на складе, без единого проявления насилия или угроз, делает его в моих глазах в десять раз выше. Я даже не видела его, пока он был внутри, но слышать, как он «разруливает» дела с Эйсом, было самым горячим опытом в моей жизни.

— Финн, — подкалывает Сол, толкая друга в плечо, — как ты собираешься вознаградить Джей сегодня? Она сыграла огромную роль в том, чтобы заставить тех парней отступить.

Темные, загадочные глаза Финна встречаются с моими. Я поднимаю обе руки, надеясь, что мое лицо не покраснело.

— Всё, чего я хочу, — это ванна и кровать.

— В твоих планах найдется место еще для одного? — спрашивает Сол, снова толкая Финна в бок.

Финн бросает на него мрачный взгляд. Улыбка Сола тут же исчезает, и он бормочет:

— Да ладно, я просто шучу, чувак. Расслабься.

— Насчет этого… — я хлопаю в ладоши. — Я хотела спросить, есть ли у вас гостевая комната, которой я могу воспользоваться? Не хочу больше занимать Финна и его комнату.

Зейн ухмыляется: — Ага, у нас полно… — Внезапно барабанщик спотыкается и растягивается во весь рост. — Какого черта… — Он поднимается с травы и сверлит взглядом Финна, который как ни в чем не бывало разминает ноги на подъездной дорожке.

— Смотри под ноги, Зейн, — спокойно говорит Финн.

Датч ухмыляется: — Зейн пытается сказать, что у нас полно… — Белый клинок света внезапно ослепляет Датча. Я ищу источник и понимаю, что он исходит от телефона Финна.

— Черт, Финн, ты пытаешься меня ослепить? — Датч часто моргает, в его глазах замешательство.

— Мое приложение-фонарик глючит, — объясняет Финн, выпрямляясь в полный рост.

Я смотрю на каждого из «Королей». Что здесь вообще происходит?

— У нас только одна кровать, — констатирует Финн.

Сол хихикает. Датч трет глаза. Зейн стряхивает грязь и траву со штанов. Я перевожу взгляд на огромный особняк, который может похвастаться не одним, не двумя, а целыми тремя гаражами.

— В этом огромном доме у вас всего три комнаты?

— Ага, — говорит Зейн, проходя мимо меня к парадной двери. — Математика верна.

Сол смеется и идет к машине Датча. Датч идет, вытянув руки вперед и спотыкаясь:

— Сол, тебе придется вести. Я до сих пор вижу белые пятна.

Мои часы пищат.

Я смотрю на них и глубоко вздыхаю. Я слишком вымотана, чтобы бороться из-за этого. Сначала ванна, а потом я разберусь со спальными местами.

Финна нет в спальне, когда я поднимаюсь по лестнице, но на кровати лежит аккуратный сверток одежды. Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть.

Это кружевной топ от пижамы и длинные синие штаны. Они немного отличаются от тех, что я обычно ношу в больнице, но сходство поразительное.

Неужели это устроил Финн?

Я поднимаю сверток, и мои щеки вспыхивают, когда я вижу белье. Простой черный хлопок, точно такой же, как был на мне в тот самый первый день, когда я стянула штаны до щиколоток, подначивая его лишить меня девственности.

В ужасе я запихиваю трусики обратно в сверток, запираю дверь спальни Финна и на цыпочках прокрадываюсь в ванную. В душе я с удивлением обнаруживаю шампунь и кондиционер с ароматом сирени, а также скраб и бомбочку для ванны с запахом сирени и ванили. Финн никак не может знать, что я люблю сиреневые ароматы.

Мое тело требует сна, но мысли несутся вскачь.

Что происходит? Откуда Финн знает все эти мелочи обо мне? Установил скрытую камеру в моей палате? Вот почему он приставил Рена следить за мной?

Он никогда не будет полностью доверять тебе. Он знает, что ты — «Джинкс».

Насторожившись, я принимаю душ, мою голову, одеваюсь и распахиваю дверь ванной. К моему удивлению, я вижу, как Финн выходит из гардеробной. Я замираю.

— Как ты сюда попал?

Он моргает, лицо непроницаемо. На нем майка, баскетбольные шорты и тапочки. Майка обтягивает его высокий торс, подчеркивая широкие плечи и мускулистые бицепсы. Он жилистый, но мощный. Даже контуры его грудных мышц выглядят сексуально, и я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как часы предательски фиксируют участившееся сердцебиение.

— Это моя комната, — говорит Финн, подходя к кровати с беспроводным феном.

Так странно видеть, как он сушит волосы, словно обычный человек. Хотя я знаю, что кровь Финна такого же красного цвета, как и у всех нас, после сегодняшнего вечера он кажется мне мифическим существом. В конце концов, я уверена, что он — не просто приемный сын Джарода Кросса и бас-гитарист «Королей». Он — нечто большее. Намного большее.

— Хочешь, высушу тебе волосы? — предлагает он.

— Я сама, — я тянусь к фену.

— Ты печатала весь день. Запястье, должно быть, отваливается.

Я прижимаю руку к груди.

— Сейчас уже не так больно, раз я не печатаю.

— Считай это своей наградой, — ворчит он, глядя в пол. — Садись.

Я тяжело сглатываю и падаю в компьютерное кресло. Следующие несколько минут тишину нарушает лишь гул фена и кваканье жаб снаружи. Прикосновения Финна на удивление нежные, когда он запускает пальцы в мои волосы. Когда он касается кожи головы, это невероятно приятно, и я издаю стон. Он тут же замирает.

— Не останавливайся, — хриплю я, полусонная. Его массаж головы просто божественен, веки становятся тяжелыми.

Когда Финн не двигается, я оборачиваюсь и замечаю, что он сжимает фен с такой силой, что тот вот-вот треснет. Встревоженная, я смотрю на него снизу вверх:

— Финн?

Без предупреждения Финн топает прочь, и дверь ванной с грохотом захлопывается. Мои глаза распахиваются. Идиотка. Нельзя терять бдительность. Финн знает обо мне гораздо больше, чем показывает. Он явно выжидает, пока я оступлюсь, чтобы обвинить меня в том, что я — «Джинкс».

Помощь ему и его братьям время от времени не развеет его подозрений.

Я должна быть осторожнее. Что, если он уже докопался до моего прошлого?

Моего настоящего имени?

Семьи?

Знает ли он уже тот секрет, от которого я бегала всю свою жизнь? Может, именно поэтому у него заканчивается терпение в этой игре в кошки-мышки?

Слышу шум воды, и грудь сжимается от напряжения. Нерешительно я пробираюсь к кровати и откидываю одеяло. Но тут понимаю: Финн вряд ли хочет спать в одной постели с той, кому не доверяет. Прежде чем он начнет обвинять меня в том, что я хочу перерезать ему горло во сне, я решаю найти другую комнату.

«Короли» утверждали, что свободных спален нет, но диван должен быть свободен.

Я на цыпочках пробираюсь на лестничную площадку и в шоке отшатываюсь назад, когда вижу Зейна, укрывающегося одеялом на диване. Почему Зейн спит на диване?

— Что ты делаешь? — голос Финна звучит за спиной.

Я подпрыгиваю.

Он смотрит через перила на спящего Зейна, его брови сходятся на переносице. В глубине этих темно-карих глаз назревает буря, грудь тяжело вздымается. Я слежу за капелькой воды, которая стекает по его лицу к твердым, бледно-розовым губам.

Глубоко в груди вспыхивает электрический разряд, и часы предупреждают, чтобы я не заглядывалась дальше.

— Ты сегодня спишь в кровати? — я отвожу глаза в сторону его огромного матраса California King.

Финн молчит.

— Х-хорошо. Я посплю на полу, — я проскальзываю мимо этого мощного зверя в человеческом обличье и забираю с кровати подушку.

Финн подходит вплотную и скрещивает руки на груди, заставляя меня рассматривать мускулы на его руках.

— Ложись в кровать, Джей.

— Всё нормально. Это твоя кровать. Я не собираюсь просить тебя не спать здесь, так что я должна…

Меня бесцеремонно поднимают над землей, и прежде чем я успеваю закончить фразу, Финн бросает меня на кровать. Кажется, это уже второй или третий раз, когда он швыряет меня на матрас. Это начинает по-настоящему бесить.

Я опираюсь на локти, глаза мечут искры:

— Какого черта, Финн?

Он угрюмо смотрит на меня сверху вниз. С этого ракурса он кажется монстром, готовым наброситься и сожрать меня. Его взгляд падает на мои часы. И тут я осознаю, что они пищат как сумасшедшие. Странно, но до этого момента я полностью перестала слышать этот звук.

— Я не собираюсь тебя есть, — говорит он. И это на удивление точная интерпретация моих мыслей.

Финн выключает свет, и комната погружается во тьму. Я вижу лишь его силуэт, направляющийся к постели, а затем матрас прогибается под его тяжестью.

Мое тело каменеет, когда я осознаю, что сегодня ночью… Теневой Принц намерен спать со мной.

Глава пятидесятая

ФИНН

После того как я начал серьезно заниматься боевыми искусствами и научился контролировать свою ярость, следующим уроком, который дал мне Сэнсэй, было самообладание.

Рука, укрощающая собственное пламя, согревает мир, не сжигая его.

Мы начали с малого: диета, отказ от вредной еды.

Достаточно просто.

Затем он приучил меня к дисциплине: кардио, скакалка, становая тяга, отработка стоек — скучные, однообразные, не самые сексуальные привычки, которые отделяют любителей от великих бойцов.

Я практиковал самообладание во всех сферах жизни, и оно естественным образом распространилось на женщин.

Не то чтобы у меня всегда получалось.

В конце концов, я сын Джарода Кросса.

Но когда появилась «Джинкс» и начала выставлять напоказ все сексуальные похождения моих братьев в «Редвуде», я «притормозил» с беспорядочными связями, решив сосредоточиться на додзё.

Ирония судьбы: девушка, которая подтолкнула меня стать более избирательным, теперь сама проверяет границы моего самообладания.

Я ложусь в кровать позади Джей, сражаясь с желанием прикоснуться к ней.

Ее часы бешено пищат. Ей нечего бояться. Я никогда не навязывался никому и не собираюсь начинать сейчас.

К тому же она лежит на самом краю, занимая крошечный кусочек матраса. Еще пара миллиметров — и она свалится.

Одна мысль о том, что Джей грохнется на пол и сломает запястье или лодыжку, бесит меня. У нее больное сердце. Она не может позволить себе отказ других частей тела.

— Подвинься ближе, — приказываю я.

Ее спина напрягается. Лица не вижу, но представляю, как она хмурится.

— Мне и так нормально, — огрызается она.

Я рычу в тишину. Если она настаивает на споре, я просто схвачу ее и притяну к себе. А для нее это добром не кончится. Видимо, Джей приходит к тому же выводу, потому что недовольно ерзает, отодвигаясь назад.

— Доволен?

Я в отчаянии.

Мой взгляд скользит по ее телу в нескольких дюймах от меня. Аромат сирени на ее коже танцует в воздухе — это такое искушение, что я могу сойти с ума.

И всё это моя вина.

Всё началось с чертовой пижамы.

Первый раз я увидел Джей в этой тонкой пижамке в больнице. Образ того, как она подпрыгивает на койке, въелся мне в мозг. Я смог описать наряд Мартине в мельчайших деталях. Слишком многих деталях. Она даже угадала чертово кружево на груди.

К несчастью, Мартина купила майку на размер меньше, и теперь каждый раз, когда Джей хотя бы наклоняется, у меня открывается полный обзор на ее декольте. Размер чашки обычно не сводит меня с ума, но этого более чем достаточно.

— Финн, я буквально чувствую, как ты прожигаешь взглядом мою спину, — жалуется Джей.

Так у нее теперь глаза на затылке?

— Я не смотрю на тебя, — лгу я.

Она демонстративно переворачивается, но я даже не пытаюсь отвести взгляд.

Ее брови сдвигаются к переносице:

— Видишь? Вот поэтому я и пыталась спать в другом месте. Ты ненавидишь это так же сильно, как и я. Позволь мне спать на полу.

— Даже. Не. Думай, — отрезаю я.

Какая часть моего лица выдает, что я «ненавижу» это? Неужели она не видит, что я держусь за свое самообладание из последних сил?

Лицо Джей покрывается пятнами, она фыркает и снова поворачивается ко мне спиной.

Но теперь она ближе.

Аромат сирени стал сильнее.

Мне следовало отойти, пока была возможность.

— Ты сам приказал мне пододвинуться, а теперь бесишься, что я послушалась, — ворчит она.

Справедливое замечание.

Назову это «Парадоксом Джинкс».

Если честно, это происходит уже давно, но со временем становится только хуже. Раньше я предложил высушить ей волосы. Она сидела в кресле, и ее голова была как раз на уровне моих брюк. Время от времени она дремала, и ее голова задевала меня.

Было терпимо.

До тех пор, пока я не обошел ее, чтобы подсушить челку, и она не подалась вперед, прокладывая путь, который мне понравился бы куда больше, будь она в сознании.

Но она спала.

А я должен был стоять и терпеть, пока ее рот в нескольких дюймах от моей молнии.

Затем она проснулась, совершенно не осознавая, как пытает меня, и издала стон, когда я запустил пальцы ей в волосы.

То, как мое тело отреагировало на этот низкий, чувственный звук, было неконтролируемо.

Желание сорвать с нее штаны и войти в нее причиняло мне физическую боль. У меня не было выбора, кроме как сбежать, пока я не сделал что-то, что превратило бы меня в настоящего монстра.

Парадокс Джинкс.

Я не доверяю ей и хочу ее одновременно.

Возможно, я слишком сосредоточился на якудза, предвыборной гонке Джарода Кросса и похищении Кейденс и Грея. Этот период «засухи» в личной жизни заставил мое тело сходить с ума по человеку, к которому я не должен ничего чувствовать.

Вдруг я слышу тихий храп.

Мои глаза расширяются, я резко сажусь.

Она что…?

Заглядываю к Джей и издаю тихий, недоверчивый смешок. Она спит без задних ног.

Пока я напряжен до предела и удерживаю себя только усилием воли, она пребывает в другом мире. Не знаю, почему меня это раздражает, но могу сказать со стопроцентной уверенностью: чувства, переполняющие меня сейчас, гораздо неприятнее, чем раньше.

Попытайся поспать, Финн.