— Это просто отсрочка неизбежного, — говорю я. Мое внимание переключается на Джей, которая была очень тихой. — Джей?

Она задумчиво кусает нижнюю губу, отчего мой пульс частит. Приятно, что она здесь, хотя Датч не одобряет, а я отчасти согласен с ним.

— Почему бы нам не сдать их полиции? — предлагает она.

Сол стонет: — Фу!

— Никакой полиции, — предупреждаю я, глядя ей прямо в глаза. — Это не вариант.

Она не спрашивает почему, и я понимаю, что дал ей еще одну подсказку о том, кто я и с кем связан. Но на данном этапе это риск, на который я готов пойти.

— Еще идеи? — спрашиваю я братьев и Сола.

Датч тяжело вздыхает: — Нет.

— Значит, единственный вариант — убрать их навсегда? — спрашивает Зейн очевидное.

Датч чешет затылок: — Мы перейдем эту черту?

— Какая альтернатива? Он отпустит их, они вернутся со своей бандой и нападут на нас дома? Еще хуже, что если они будут выжидать? Нам придется все время оглядываться, ожидая, когда они перенесут бой к нам. Что, если Грей и Кейденс вернутся, когда они сделают ход? Что, если наши дети…

Датч поднимает руку, его глаза устремлены на меня.

— Избавься от них.

Сол кивает. Крышка зажигалки щелкает всё быстрее, выдавая его нервозность.

— Тебе не обязательно пачкать руки. Уверен, есть удобный способ сделать это.

Он прав. Проще всего было бы «утилизировать» их, как предложил Хаято. Все, что мне нужно — сказать «да», и Рен с Хаято позаботятся об остальном, точно так же, как они поступили с лучшим другом Грея, который угрожал разоблачить «The Grateful Project». С исчезновением Эйса и его друзей банда «Grave City Crew» не узнала бы и лица Джей. Проблема исчезла бы, как будто ее никогда не существовало.

Я смотрю на Джей, которая сидит, сцепив руки на коленях, с напряженными плечами. Она фактически слушает обсуждение убийства. Технически, ее присутствие здесь делает ее соучастницей.

— Всего один раз, — подстрекает Сол. — Всего один раз, Финн. У тебя нет другого выбора.

Хотя это чертовски заманчиво, убийство Эйса и двух других кажется чем-то, что сделали бы Куросаки и Джарод Кросс. А значит, это то, чего я категорически не должен делать.

В этот момент Джей поднимает глаза. Ее сине-зеленые глаза встречаются с моими, и у меня перехватывает дыхание от решимости в ее взгляде.

— Мы можем пометить их.

— Пометить? — Сол склоняет голову.

— Дайте мне доступ к их телефонам, и я создам соединение, которое будет отправлять информацию прямо с их микрофонов и камер в мой алгоритм.

Бровь Датча сходится в замешательстве. — Как это поможет?

Джей всё еще слишком мала для этого кресла, но, делясь своим планом, она распрямляется во весь рост и выглядит как королева.

— Каждого, кого они встретят, всё, что они скажут, каковы бы ни были их планы — мы будем знать.

— Окей. Значит, мы вырубаем их и забираем телефоны, — говорит Сол, потирая руки.

— Нет, — отрезает Джей.

— Нам нужно, чтобы они были живы и контактировали с людьми, если их телефоны должны принести какую-то пользу, — слова Зейна задумчивы. Он смотрит на Джей с полуулыбкой. — Ты сможешь это сделать?

Ее глаза отводятся в сторону. — Я могу…

— Меньше чем за двенадцать часов? — ворчит Датч.

Она снова кусает нижнюю губу и съеживается в кресле. Датч поднимает подбородок:

— Финн, такое вообще возможно?

— Возможно.

— Тогда, может, ты это и сделаешь, — выдавливает Датч.

По его тону ясно, что он не хочет, чтобы Джей хоть как-то к этому приближалась. Я качаю головой.

— Я знаю, что это можно сделать, но понятия не имею, как именно. К тому же нам нужна команда для создания инфраструктуры, способной справиться с потоком непрерывных данных. Даже в этом случае нам понадобится больше недели, прежде чем они создадут что-то стоящее риска для наших жизней и жизней Кейденс и Грея. Двенадцать часов — это невозможно.

Джей смотрит на свои часы. Моя первая мысль — что они, должно быть, пищат или мигают желтым, но я не слышу вообще ничего. Так почему она на них уставилась?

— Ладно, — Датч выдыхает. — Тогда, полагаю, нам придется сделать трудный выбор.

— Я сделаю это, — говорит Джей. Она говорит так тихо, что сначала никто даже не замечает, что она произнесла. Но я замечаю.

Я смотрю, как она впивается зубами в нижнюю губу, сжимает руки и зажмуривается. Глубоко вдохнув, она пробует снова, на этот раз громче:

— Я сделаю это.

Все в комнате замирают, глядя на нее.

— Дайте мне восемь часов. К полуночи всё будет готово.

Глава сорок пятая

ДЖЕЙ

Мои глаза горят, а пальцы словно обрели собственный пульс. Я массирую безымянный палец, жалея, что не захватила из больницы специальные напальчники. Честно говоря, я была без сознания большую часть пути от лифта до кровати Финна. Но всё равно…

Раздается стук в дверь.

Я набираю еще пару символов, но боль становится невыносимой, и я отдергиваю руку, чтобы размять запястье.

— Я же просил тебя сделать перерыв, — голос Финна хлесткий, как удар кнута.

Мои плечи взлетают к ушам — тело чувствует опасность. Интересно, он тренирует этот угрожающий тон каждое утро или с детства привык звучать как злодей из супергеройского кино?

— У меня нет времени на перерывы, — ворчу я, не удосужившись посмотреть на него.

Финн слишком красив, чтобы смотреть на него лишь мельком. Если я взгляну один раз, мне захочется второй. Это отвлекает.

Внезапно мое кресло само собой разворачивается, и у меня нет выбора, кроме как встретиться лицом к лицу с самим Теневым Принцем. На Финне другая рубашка — когда он успел переодеться? Серый цвет подчеркивает серые спортивные штаны, которые сидят на его бедрах чуть ниже, чем следовало бы. Я ловлю краем глаза намек на его стальные кубики пресса и V-образную линию, уходящую за пояс штанов.

Мои часы пищат.

Боже…

Я резко вскидываю глаза вверх. К несчастью, его лицо — не самая безопасная территория. Волосы Финна зачесаны в более повседневной манере. Скулы словно прочерчены ножом по его идеальным щекам. Его глаза буравят меня, достаточно темные, чтобы стать порталом в иное измерение. Я затянута внутрь мгновенно, дыхание сбивается.

— Это модель угроз? — Финн кивает на компьютер.

— Основа. Это намного сложнее, чем я думала. Построить систему, связывающуюся с телефоном на расстоянии — реально. Незаконно, но реально…

Мои слова затихают, когда Финн полусадится на край стола. Он так близко, что я могла бы податься вперед и положить голову ему на грудь, чтобы немного поспать.

— М-м, — я облизываю губы, чувствуя, как сердце бьется чаще. — Проблема в постоянном зеркалировании данных в облако и обеспечении их неотслеживаемости…

Финн вынимает что-то из кармана.

— …это не только незаконно, но и крайне теоретически. Здесь столько переменных…

Он хватает меня за руку.

— Что ты делаешь?

— Ты запускаешь симуляции? — спрашивает он, крепко сжимая мое запястье.

— Д-да. Конечно. Пока что все симуляции провальные. Я не могу прописать код для переменных, которые не вижу.

К моему удивлению, Финн надевает мне на безымянный палец напальчник. Сердце подпрыгивает, часы пищат. Пытаюсь скрыть смущение, принимая оборонительную позу:

— Но это не значит, что я не разберусь. Знаю, ты мне не веришь, но я найду способ.

— Я не остановил твою идею, потому что сомневаюсь в тебе, — говорит Финн. — С архитектурной точки зрения такой проект требует времени.

Он надевает второй напальчник мне на левую руку. Его кончики пальцев задевают мои, посылая жар по всему телу.

— Ты продвинулась намного дальше, чем я считал возможным, но этого недостаточно. Тебе нужно остановиться и отдохнуть.

Моя челюсть сжимается. Когда Финн пытается надеть следующий напальчник, я отстраняюсь.

— Я сейчас не пациент, Финн. Я все еще в игре.

Его глаза встречаются с моими — темно-карие, нечитаемые.

— Мне нужно вернуться к работе, — я пытаюсь развернуть кресло к компьютеру, но понимаю, что не могу пошевелиться.

Финн держит кресло за подлокотник. Он даже не пытается красоваться, но каким-то образом демонстрирует свою силу без единого слова.

— Отпусти, — я пытаюсь оттолкнуть его.

Он стоит на своем.

Я закатываю глаза в раздражении:

— Сомневайся сколько хочешь. Оттуда, — я указываю на его кровать. — Кстати, который час? — Смотрю на часы и ахаю. — Восемь? Когда это стало так поздно?

Теперь, когда я обращаю внимание, вижу, что лампы включены, а балконные двери открывают бархатно-черное небо с мерцающими звездами. Я даже не заметила, как село солнце.

— Держи, — он бросает что-то на стол. Упаковка хрустит при падении.

Я поднимаю ее с изумлением:

— Мои шоколадки со вкусом сахарной ваты!

— Мартина сказала, что ты не ела ни завтрак, ни обед… — я рву упаковку, не давая ему передумать. — …она спрашивает, неужели ее стряпня не пришлась тебе по вкусу.

— Дело не в этом, — говорю я, наслаждаясь магическим шоколадом. — Ее еда пахла восхитительно, но если бы я остановилась поесть, это заняло бы время. Я предпочитаю закуски вроде этой, — я показываю упаковку, — которые можно быстро закинуть в рот.

Взгляд Финна прилипает к моим губам. Без предупреждения он подается вперед и прижимается ртом к уголку моих губ, слегка втягивая кожу. В груди вспыхивают фейерверки, экран моих часов мгновенно загорается желтым.

Финн отстраняется и медленно облизывает губы, глядя в потолок.

— М-м, — бормочет он. — Неплохо.

Я сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух от боли. — Ты… придурок.

Финн подталкивает ближе чашку чая, который Мартина приносила пару часов назад.

— Я тебя даже не поцеловал. Почему твое сердце так бьется?

— Ты меня напугал… ублюдок. — Покопавшись в кармане, я достаю одну из таблеток, принесенных из больницы, и запиваю ее чаем.

Финн склоняет голову набок, изучая меня с задумчивым видом:

— Откуда у тебя эти таблетки?

Каждая мышца в моем теле натягивается, я стараюсь не встречаться с ним взглядом. Мои часы замолкают, но я продолжаю притворяться, что все еще корчусь от боли.

— Ах, — шиплю я.

— Все еще болит? — в голосе Финна лишь легкое беспокойство.

Я настолько плохая актриса? Меняю тактику и перевожу внимание на него:

— Ты выучил этот прием в книгах про монстров, которые тебе так нравятся?

Я проверяю, как реагирует грудь на попытку сесть прямо. Напряжение уже не такое сильное, но мне точно придется принять еще одну таблетку до конца ночи.

— Расширенные зрачки, — указывает он на меня.

Я машинально касаюсь рукой виска.

— Румянец на лице и шее.

Я моргаю и прикрываю горло рукой. Глаза Финна скользят к нижней части моей больничной сорочки.

— Мне пришлось бы спрашивать разрешения, чтобы проверить другие места, но это тоже было бы явным признаком.

Я сжимаю ноги вместе, часы пищат в знак протеста.

— Ты говоришь о согласии?

— Согласие — это четкое «да», — Финн смотрит на меня так, будто я тупая. — Я говорю не об этом.

Мой разум лихорадочно работает.

— Тогда…

— Ты спросила, чему я научился из любовных романов. — Я медленно моргаю. — Ты ведешь себя как героиня в середине книги.

— Что?

— Ты хочешь переспать со мной.

Он произносит это с таким невозмутимым лицом, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать смысл, а когда доходит — я начинаю давиться.

Финн наблюдает за моими страданиями, ни капли беспокойства не проскальзывает на его лице.

Настоящий монстр.

Я жадно допиваю чай, пока не восстанавливаю дыхание.

— Ты… ты совершенно неправ, — выдавливаю я.

Финн снова приближается и заглядывает мне в глаза. То, что он там видит, заставляет его кивнуть.

— Я не готов к тому, чтобы ты умерла, поэтому не могу дать тебе то, чего ты хочешь. По крайней мере, пока. — Он выпрямляется и кивает на компьютер. — Не переусердствуй.

Этот гигантский заноза покидает комнату, но его присутствие висит в воздухе, как призрак. Мне требуется слишком много времени, чтобы развеять его чары, и только потом я могу сосредоточиться на алгоритме.

Глава сорок шестая

ФИНН

Рен звонит мне около полуночи, чтобы узнать о моих планах.

— Время на исходе, — предупреждает он. — Я не знаю, сколько еще мы сможем держать это в секрете.

Я бросаю взгляд на сумки с наличными, лежащие на полу гостиной.

— Я кое-что предпринимаю. Буду скоро.

— Хай. — Рен вешает трубку.

Зейн встает и разминает спину.

— Если мы собираемся проворачивать такое чаще, нам, вероятно, стоит вложиться в счетную машинку для денег.

Я склоняю голову. — Ты имеешь в виду те автоматические машинки из фильмов?

— Они нужны только для того, чтобы перепроверить. Человеку все равно приходится считать деньги, — бормочет Сол, потирая глаза. — У банд тоже есть бухгалтеры.

— Откуда ты так много знаешь об уличных бандах? — зевает Зейн.

— Я почти вступил в одну, — пожимает плечами Сол.

Мы с Зейном замираем. Сол смеется над нашими лицами.

— Не волнуйтесь. Я не зашел слишком далеко. Моя abuela (бабушка) отрубила бы мне голову своими тапками, если бы я сделал что-то подобное. — Он ухмыляется. — Вы видели ее шлепанцы? Они из кожи и увесистые, чуваки. Я в такие игры не играю.

Я откладываю эту информацию о Соле на потом. В комнату входит Датч. Его челюсть сжимается, когда он видит сумки с деньгами.

— Это кажется знакомым. Почему у меня чувство, что я уже делал что-то подобное?

— Мы откупились от того охранника, чтобы пробраться внутрь, когда Сол был заперт в прошлом году, — объясняет Зейн.

Сол начинает чесать расцарапанную кожу на запястье.

Сверху слышны топот шагов, и мы все смотрим вверх — к нам спешит Джей.

— Я сделала! Я готова! — она машет рукой в воздухе. Она всё еще в той же больничной сорочке, а волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Пучок мотается туда-сюда, пока она мчится к лестнице.