Подобно тени, присутствие Финна безмолвно и пугающе.

Загадочно.

Недосягаемо.

И все же он не выходит из головы и сердца.

Будь он хоть капельку менее красивым, эти его темные, тяжелые взгляды казались бы жуткими. Но из-за прекрасной смуглой кожи, миндалевидных глаз и совершенных, матово-розовых губ он больше похож на мистическое существо, способное заманить людей в ловушку смерти.

Даже зная, кто он такой, даже понимая, что в руке, которую он протягивает, есть только тьма и боль, взять ее — неизбежно.

Как звезды.

Как кислород.

— Что тобой движет? — гадаю я, склоняя голову, чтобы рассмотреть книги на нижних полках.

Границы моей миссии размываются. Я не уверена, хочу ли узнавать Финна потому, что должна, или потому, что хочу сама.

— Что за… — Я резко останавливаюсь, заметив название на корешке.

До этого момента все книги соответствовали моему представлению о ледяном характере Финна.

Учебники по программированию.

Специальные выпуски журнала о коллекционных кроссовках.

Автобиография Джеки Чана.

Но это…

— «Сердце в огне»? — Я вытаскиваю книгу. На обложке красуется красивая мультяшная женщина, обнимающая накачанного получеловека-полуоленя? У него два рога на лбу и копыта вместо ног. Я переворачиваю книгу и читаю: — «Проклятый фавн пытается жить мирной жизнью — пока смертная женщина не переезжает в его лес и не пробуждает все темные инстинкты, которые он похоронил».

— Эта была хорошая.

— А! — Я пугаюсь, и книга летит из рук. Пытаюсь поймать ее, прежде чем она грохнется, но не успеваю, и страницы мнутся, когда она приземляется обложкой вниз.

Часы пищат.

Финн невозмутимо входит, поднимает книгу и запихивает обратно на полку. Он указывает на соседнее название:

— Эта о монстре с хвостом, и женщина, в которую он влюбляется, учится ценить этот отросток. А эта — об оборотне и его соседке-женщине. Она оставляет дверь спальни открытой после полуночи, чтобы он мог войти и…

— Прекрати. — Я зажмуриваюсь. — Почему у тебя так много любовных романов про монстров?

— Я начал с ковбойских романов в стиле Hallmark, — говорит Финн, указывая на полку ниже. — А потом провалился в кроличью нору.

— Ты прочитал их все?

— У меня их еще больше на читалке. Это те, которые мне понравились настолько, что я купил бумажные версии.

Я издаю невнятные звуки. У меня нет слов. Финн смотрит на меня своим интенсивным, пристальным взглядом.

— Раз уж ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы шпионить…

— Я не шпионила, — протестую я.

— …спускайся вниз. Нам нужна твоя помощь.

— Я правда не…

Финн не ждет, пока я долью свою ложь. Правильно делает. Он берет стойку капельницы, которую я оттащила от кровати, и тянет ее. У меня нет выбора, кроме как идти за ним, как агнец на заклание.

— Финн, — говорю я, преодолевая ступеньки со скоростью черепахи-пенсионера, — как ты узнал, что я была в лифте вчера вечером?

Финн смотрит прямо перед собой. Его холодные, царственные черты лица полностью поглощают солнечный свет. «Теневой Принц» в движении.

Я пытаюсь снова:

— Ты уже был в больнице или кто-то позвонил тебе?

Снова никакой реакции.

Я вскидываю подбородок. — Ладно. Не говори. Я все равно узнаю.

В душе я прохожу мимо Финна с дерзостью, но на самом деле вынуждена делать передышку, чтобы отдышаться посреди лестницы. Ожидаю, что Финн пойдет дальше, но он остается прямо рядом со мной. На самом деле, несмотря на выражение лица «чистое страдание», будто он предпочел бы быть где угодно, но не здесь, Финн крадется со скоростью минус ноль миль в час.

— Рен сообщил мне, — говорит он как ни в чем не бывало.

— Рен? — Я замираю.

Генри до сих пор не нашел ни крохи информации о Рене. Он такой же призрак, как и его партнер. Вопросы жгут язык. Я поворачиваюсь к Финну на лестнице, делая шаг вперед, так что моя грудь прижимается к его. Финн расширяет глаза, его взгляд опускается на мои губы.

— В ту ночь ты не знал, кто такой Рен, когда он следил за нами снаружи. Что он тебе сказал, чтобы ты так быстро ему доверился?

— Зачем? — Он сжимает мой подбородок. — Хочешь советов?

Мои брови сходятся к переносице.

— Рен — телохранитель. Сейчас, когда отец баллотируется в губернаторы, он считает, что нам нужна защита.

Он, должно быть, считает меня идиоткой. Но признаю, Финн врет чертовски лучше, чем я. Решаю прикинуться дурочкой и хлопаю ресницами:

— Телохранитель? Ого. Все настолько серьезно с губернаторской гонкой? Джарод Кросс еще даже не у власти.

Интенсивный взгляд Финна скользит по моему лицу. Он касается моей щеки, прямо там, где Эйс сжимал мою челюсть прошлой ночью.

— У тебя синяки.

— Ничего страшного. Не болит.

— Как сильно он тебя сжимал? — Слова произнесены едва выше шепота.

Я перестаю выуживать информацию и отступаю, когда что-то темное и чудовищное пробегает по лицу Финна. Он сжимает челюсти, скрывая это за обычным бесстрастным выражением. Но уже поздно. Я видела.

Воспоминания о том, как Финн разбивал лицо Эйса, снова наполняют голову. Помню звук плоти, ударяющейся о плоть. Это было безжалостно и жестоко. Эйс уже перестал двигаться, но Финн не останавливался…

Сейчас он выглядит собранным, но глубоко внутри него есть что-то звериное. И оно вырывается всё чаще.

Я нервно сглатываю.

— Выглядит хуже, чем есть. Даже когда медсестры берут у меня кровь, рука иногда выглядит как у наркоманки. Просто плохая генетика.

Выражение лица Финна становится жестким. Как будто кто-то опускает ставни перед ураганом. Твердо кивнув, он указывает на лестницу:

— Пойдем.

Я ценю, что он больше не таскает меня на руках. Финн подстраивается под мой медленный темп, пока мы не добираемся до конца лестницы. У меня отвисает челюсть, когда я вхожу в роскошную гостиную. Огромная люстра с грандиозными сверкающими кристаллами свисает в холле. Гостиная может похвастаться огромным диваном, журнальным столиком и гигантским телевизором. Там места хватит, чтобы проехать на машине. Уверена, мои шаги отдаются эхом.

Единственное, что мешает этому дому миллионера из программы HGTV казаться экспонатом — фотографии на каминной полке. С этого угла я не вижу деталей, но там несколько свадебных фото Датча и Кейденс. У Грея и Зейна тоже есть свадебное фото. Полно семейных снимков братьев и Сола.

Фотографии, где только парни, выглядят особенно эффектно, словно четыре модели случайно застыли перед камерой для фотосессии.

Я отвожу взгляд от полки и наблюдаю за «Королями» в реальности.

В жизни они еще горячее.

Развалившись в кресле, как король на троне, сидит Датч, его янтарные глаза разбирают меня на части, как орел, готовящийся схватить добычу.

Сол наблюдает за мной с намеком на ухмылку, щелкая зажигалкой с ритмичнымие кликами. Его гладкие черты лица и густые каштановые волосы подчеркиваются блеском безумия в светло-карих глазах.

Пока Датч и Зейн были чередой скандалов, погружение Сола в безумие было более постепенным. Но сейчас оно охватило его целиком — эта жажда хаоса. Он смотрит на меня так, будто я — то, что он не прочь поджечь.

В море недоверчивых лиц есть одно светлое пятно. Зейн так же великолепен и пугающ, как его близнец, но, по крайней мере, он улыбается. Я улыбаюсь в ответ, рада иметь союзника в этом логове гордых львов.

Финн жестом показывает мне держать стойку капельницы и кивает на кресло:

— Садись туда.

Я прохожу мимо Датча, который смотрит на меня с хмурым видом. Зейн вальяжно подходит и забирает капельницу.

— Финн рассказал нам, как близко ты была к смерти. Рад, что ты не откинула коньки, Джей.

— Спасибо. — Мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть в его океанско-голубые глаза.

Зейн идет в моем темпе. — Твоя программистская штука нашла еще какие-нибудь сообщения?

— Пока нет.

На его лице проскальзывает хмурость, но он быстро улыбается снова:

— Уверен, они скоро выйдут на связь.

— Вы не думали выпустить еще одну песню? — спрашиваю я, садясь в кресло. Оно достаточно большое, чтобы вместить «Королей», чей рост за метр девяносто. Кресло поглощает меня целиком, и мои ноги болтаются в воздухе.

— С той песней… мы просто прощупывали почву. Нам нужны не кодовые сообщения. Мы хотим найти их и вернуть домой.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.

Датч фыркает, и я чувствую его недоверие через всю комнату. Зейн хмурится на брата:

— Эй, ты обещал. Будь милым.

— Я здесь, разве нет? — Датч вскакивает. — Зачем ты созвал это собрание, Финн? У меня есть дела.

Финн скрещивает руки на груди и говорит спокойно:

— У Рена и Хаято есть три члена «Grave City Crew».

— Где они? — спрашивает Датч.

— Связанные на складе в доках.

Моя грудь сжимается от вздоха.

— Связанные как? Типа «заняты»? Или ты имеешь в виду… ну, веревками? — спрашивает Сол.

Финн просто смотрит на него пристально, почти не моргая. Сол сглатывает так тяжело, что кажется, его кадык вот-вот выскочит из шеи. Зейн ерзает от дискомфорта. Датч бросает на брата долгий, оценивающий взгляд.

Пока все трезвеют, я смотрю на Финна. Он ведет себя так, будто это нормально, хотя это за гранью безумия. Похищать людей? Связывать их на пустых складах? Это чересчур, даже для таких правителей, как «Короли».

Нити, которые раньше не соединялись, начинают сплетаться. Что, если Рен и Хаято — не просто телохранители? Что, если они часть теневой организации… вроде той, что основала «The Grateful Project»?

И что, если Финн вовлечен в эту жизнь гораздо больше, чем я думала?

Глава сорок четвертая

ФИНН

Я не рассчитываю на то, что этот разговор пройдет гладко, но другого способа сообщить братьям о том, что Эйс и его команда связаны, нет.

Сразу после того, как Датч покинул гараж, Рен и Хаято позвонили мне, спрашивая, что делать с людьми, которых они вытащили из больницы.

— Мы можем утилизировать их для вас, — сказал Хаято, словно речь шла о вывозе мусора.

Я велел им ничего не предпринимать до моего приезда.

— Мы подождем, — сказал Рен, — но если вы не найдете решения, нам придется сообщить вашему отцу.

Куросаки вряд ли поставит мне «двойку» в табель босса мафии за то, что я не разрезал банду «Grave City Crew» на куски, когда была возможность. Но хотя он не тронет меня, Эйс и его друзья — другое дело. Куросаки не задумываясь покончит с ними. И хотя обычно я не несу ответственности за его действия, в этот раз именно я доставил Эйса прямо в руки якудза. Его кровь будет кроваво-красным пятном на моей совести, а не на совести Куросаки.

— Что будет, если ты их отпустишь? — тихо спрашивает Датч.

— Они знают наши лица. Им не потребуется много времени, чтобы узнать, где мы живем.

— А потом? — спрашивает Зейн.

— А потом они придут за нами со всем, что у них есть.

Сол проводит пальцем по гладкой стороне зажигалки.

— «Grave City Crew». Я слышал о них. Они активно вербовали в моем старом районе.

— И был ли интерес? — спрашивает Зейн.

— Чувак, это трущобы. Конечно, был. Их лидер — типа местный Робин Гуд, который грабит богатых и отдает бедным.

— Откуда ты столько знаешь? Я за всю жизнь не слышал об этой банде, — говорит Зейн.

Сол фыркает: — Ага, уверен, последние новости уличных банд доходят прямо до этого охраняемого поселка, Зейн.

Зейн показывает Солу средний палец. Сол только смеется.

— Нам не нужны дополнительные причины, по которым Кейденс и Грей не смогут вернуться домой, — твердо говорит Датч.

Джей настораживается. Ее маленький мозг «Джинкс», должно быть, лихорадочно соображает, что это за другие причины. Датч, должно быть, тоже заметил, как она оживилась, потому что хмурится:

— У тебя есть что сказать, Джей?

Джей открывает рот, закрывает его, а затем съеживается в своем огромном кресле.

— Я так и думал, — огрызается Датч.

— Датч, — рявкаю я.

Мой голос негромкий, но все реагируют так, будто в комнате ударил гром. Зейн и Сол перестают шутить. Глаза Датча вонзаются в меня, как наточенный меч.

— Нравится вам это или нет, — я стараюсь говорить спокойнее, поскольку все выглядят напуганными, — Джей нашла девушек, используя только свои навыки программирования. Когда я думал, что за мной следят, она взломала систему наблюдения больницы и помогла мне получить преимущество в драке.

— Круто, — говорит Сол, кивая Джей с уважением.

Она улыбается, чувствуя себя неловко.

— Она также взломала телефон Эйса и дала мне его адрес. Я мог бы остановить это еще давно, но не сделал этого приоритетом, и теперь мы здесь.

— Это не твоя вина, Финн, — шипит Зейн.

Сол перестает играть с зажигалкой. — Да, много всего навалилось.

— Джей нужна здесь, — я указываю пальцем вниз. — Я не знаю больше никого с такими навыками.

Датч отступает с ворчанием. Я не глуп. Привлекать «Джинкс» к этому делу — риск, но сейчас мне нужно, чтобы мои враги были ближе, чем мои секреты. И когда она нас предаст… Датч сможет сказать свое «Я же говорил».

Зейн поднимает руку, словно мы в классе. — Что тебе от нас нужно?

— У меня есть двенадцать часов, чтобы решить, что с ними делать.

Зейн стучит по подбородку. — Как насчет того, чтобы дать им какой-нибудь наркотик? Что-то, вызывающее амнезию?

— Не думаю, что такое существует, — бормочу я.

Сол щелкает зажигалкой, и оранжевое пламя блестит на его лице. — Мы можем сжечь их. Никто не узнает.

У Джей отвисает челюсть. Датч рычит:

— Серьезно, Сол?

— Эй, у Зейна было тупое предложение. Я просто предложил свое.

Зейн показывает всем средний палец, стараясь пропустить Джей, чтобы проявить уважение.

— Как насчет того, чтобы держать их взаперти до бесконечности? — спрашивает Датч, пододвигаясь к краю кресла. — Если у нас будет больше времени, может, найдется решение получше.