Откуда-то из-под лестницы, что соединяла полуэтаж слева от производственной комнаты, доносилась музыка.

Это был первый рабочий день Марко в качестве охранника. Он напряженно стоял у входа, словно накрахмаленный воротник рубашки, и был похож скорее на установленную возле дверей статую, нежели на человека. На фоне стен, окрашенных серой краской, темный костюм и рубашка Марко сливались с окружением, отчего казалось, будто по помещению лишь парит его голова. Он уже принял лекарство, которое, по словам подарившей его Чиюки, помогает успокоиться, но вполне возможно, это не более чем плацебо, обычная таблетка с фруктозой. Пусть он и был одет в широкий пиджак, все же бросалось в глаза то, что Марко лишь мальчишка, не очень-то смахивающий на охранника производственной комнаты. Нельзя сказать, что у парня не вышло скрыть возраст – для него это просто было бы невозможно.

У шестнадцатилетнего Марко еще даже не сломался голос, и, наверное, поэтому его кадык выглядел совсем маленьким в сравнении с Толгой или Юо, у которых голоса уже сломались. Марко всегда был очень худым и невысоким, и сейчас парень являлся вторым самым маленьким в их компании из шести человек. Казалось, он вечно так и будет выглядеть мальчишкой. И когда Марко решил пойти работать охранником, друзья тревожно отговаривали его, напоминая, что для подобной работы крайне важна физическая форма, однако именно поэтому Марко выбрал данную вакансию. Ему хотелось суровых тренировок. Он слышал, что людей специально тренируют, дабы те обладали достаточной силой ради защиты исследовательской лаборатории, и, продержавшись год, любой будет способен стать физически сильным охранником. Это и правда оказалось так. Доказательством служило то, что год спустя Марко оказался самым высоким и крепким из шести.

Но Марко, начавший работать лишь шестнадцать дней назад, был еще совсем маленьким. Холод, которым веяло от производственной комнаты, заставлял тело съеживаться, а периодические звуки работы машин ощущались как сердцебиение какого-то чудища. Марко мог видеть, как за одним проемом находился другой, а далее – черная железная дверь, гораздо более массивная, чем на главном входе в центр. Марко предположил, что это была самая прочная дверь из всех в подземном городе.

За ней проходило все производство. То, что он не мог ничего разглядеть, лишь подбрасывало дров в огонь его воображения. Парень не знал, как проходят процессы, в которых из человека извлекают его наследственную информацию и создают точно таких же людей. Начинают ли они расти с формы эмбриона, как настоящие дети, становятся ли похожими на своего хозяина по ходу увеличения числа клеток? Или в уже готовую оболочку кладут сердце и мозг и они сразу открывают глаза? Или все части тел собирают отдельно и потом, словно иголкой, сшивают в единое целое, а все дефектные детали тут же выбрасывают в дробилку? Каким бы процесс ни представлялся, в результате неизменно получался человек. Из-за этого железная дверь казалась проходом в самый безжалостный мир. От волнения ладони Марко вспотели, и ему то и дело приходилось вытирать их об свои штаны.

Периодически слышались звуки работающих механизмов. Пол и потолок дрожали, а из вентиляционных отверстий доносился грохот. Подобный звук Марко нигде раньше не слышал. Он поднял взгляд на потолок. В глаза бросились швы на поверхности, на которые парень никогда не обращал внимания в обычной жизни. Они выглядели так, словно там не было ни единой трещины, но Марко представил, как сверху сыпется песок. Будто весь подземный город величиной в четыреста пятьдесят миллионов гектар в один момент валится прямо на него.

Ранее он не верил даже в малейшую вероятность того, что город просто может взять и провалиться. Такое предположение было, скажем, сродни заявлению, что небо вот-вот упадет. Пусть Марко никогда не видел неба своими глазами, он знал, что данное слово имеет отношение к атмосфере и является антонимом земной поверхности. Это была некая аналогия, под которой он имел в виду, что обрушение города невозможно, однако Юо был с этим не согласен. Корни гигантских деревьев, подземные звери и проникающие даже глубже них насекомые, микроорганизмы, что господствуют в почве, трещины в земле, образовавшиеся от ливней и снегопадов, движения плит и вулканы… Юо говорил, что все эти вещи представляют опасность для подземного города. Он не ошибался, но все равно было нелегко представить разрушение города. По правде говоря, сами мысли об этом казались абсурдными.

Но под звуки работы громадных машин и частый грохот вентиляционных труб Марко не покидали размышления о том, что обвал не то чтобы невозможен. Ему стало интересно, какой толщины были внешние стены города. Такие же ли они плотные, как дверь в производственную комнату? Достаточно ли этого для безопасности? Сложно даже представить, какими стены должны быть, чтобы выдержать дрожь от работы гигантских механизмов. Сглотнув слюну, Марко вновь вытер вспотевшие ладони о низ своего пиджака, и тут ему послышалась мелодия.

На высоте полуэтажа, в пространстве, что соединяло внешнюю и внутреннюю дверь в производственную комнату, находилась мониторинговая комната. Огромное изображение в ней было разделено на несколько экранов, а на столе, возвышаясь, стоял микрофон. С начала смены Марко прошло чуть больше часа, и за это время туда никто не входил. В производственную же зашли только двое. Неизвестно откуда доносившаяся мрачная мелодия напоминала скорее чье-то мычание, а пот со временем сменился дрожью и ознобом. В мониторинговой и рядом с ней по-прежнему никого не было. Марко хотелось сбежать, но он должен был найти источник звука. Парень шел, держась рукой за стену овальной комнаты. Внутри не было ни окон, ни дверей, откуда же тогда мог доноситься звук?

Когда он передвинулся с восточной части помещении на западную, мелодия стала громче. Вместе с приближающимся звуком постепенно волнение, скопившееся внутри Марко, начало проходить. Все потому, что голос, напевающий мелодию, будто бы потихоньку растапливал страх, который заменился интересом и ожиданием. Слова песни становились отчетливее. Это был знакомый язык, Марко раньше слышал его от Юо и Ыйджу. Переводчик в ухе заглушал доносившийся голос, поэтому, чтобы сосредоточиться на звуке, Марко выключил устройство.

Он остановился, когда подошел к лестнице, ведущей к двери на полуэтаж с мониторинговой комнатой. Голос доносился оттуда. Из-за стены под лестницей.

Вряд ли поет стена. Может, в нее встроена колонка? Почему именно здесь?.. Марко прислонился руками и повернулся ухом к стене. Песня точно доносилась откуда-то изнутри. Он впервые слышал настолько сладкий и нежный голос, который словно окутывал его со спины и наполнял уши теплой водой, постепенно пронизывая все тело. Вскоре дрожь Марко окончательно прошла. Ему хотелось увидеть обладателя голоса. Парень несколько раз провел рукой по поверхности стены и вдруг нащупал пробел. На первый взгляд это было совершенно незаметно, но под лестницей находилось еще какое-то пространство.

Сколько бы Марко ни искал, дверной ручки нигде не было видно. Он уже думал постучать, но без особой необходимости делать этого не хотел. Ему просто хотелось разузнать, кому же принадлежал голос. Пока Марко был погружен в свои мысли, пение внезапно остановилось, а в стене открылась раздвижная дверь. За ней стояла девушка, с виду ровесница Марко. Ее длинные черные волосы были туго завязаны, но короткие пряди у лица немного выпадали и придавали более нежный вид. Она была одета в сине-розовый кардиган с орнаментом, а в руках держала узелок размером почти с нее саму. При виде удивленного Марко девушка покраснела, осознав, что он, судя по всему, услышал ее пение.

Это была их первая встреча, тогда им обоим было по шестнадцать лет. Девушка заговорила, но из-за выключенного переводчика Марко не смог понять значения ее первой фразы. Когда он спохватился и включил аппарат, то успел услышать лишь: «Я не знала, что снаружи кто-то есть». Что же она могла сказать перед этим? Из контекста парень предположил, что, наверное, это было нечто вроде извинений, какое-нибудь «Простите» или «Я сильно шумела?». В таком случае, прежде чем могло бы возникнуть недопонимание, Марко должен сказать, что нет нужды извиняться, что он пришел на голос, поскольку она очень хорошо пела. Однако ему не хватило бы навыков дружелюбности и любезности, чтобы так ответить на гипотетические слова девушки.

Небольшое пространство под лестницей, которое вмещало внутри не более пяти человек, использовалось в роли хранилища чистой одежды. Девушка сказала, что эти вещи надевали изготовленные клоны.

Она тоже оказалась сотрудницей охраны и была из одной управляющей компании с Марко.

– Не слышал раньше, чтобы кто-то еще этим занимался, – сказал он, и девушка в ответ кивнула.

– Аналогично. Я собиралась идти домой и уже даже переоделась, но мне вдруг вручили комок одежды и попросили аккуратно разложить.

Выходит, что, когда Марко только пришел на смену, девушка уже была здесь и больше часа занималась раскладыванием одежды. Хотя ее смена уже закончилась. Видимо, оттого, что они с Марко были коллегами и в один день вышли на работу, она восприняла его как источник поддержки и начала рассказывать о своих накопившихся трудностях. Девушку звали Ыни.

Пока они вместе шли к входной двери, она не прекращала говорить. С самого начала было заметно, что девушка была более открытой и дружелюбной, нежели Марко, но в тот день она была смущена фактом, что кто-то услышал ее пение, и все слегка преувеличивала.

– Где ты вчера работал?

– Возле лаборатории.

– Сколько часов?

– Восемь. Один час отдыхал.

– У тебя не было ощущения, будто ноги горят? Я в первый день думала, что умру. Хотела прогуляться немного и размять ступни, но меня заметил сотрудник.

– Говорят, с опытом привыкаешь.

Ыни усмехнулась от фразы Марко. Может, он оговорился? Так говорил обучавший его старший коллега Кёркус. Глядя на то, как Марко то и дело лишь глуповато кивал головой, он произнес: «Тяжело? Наберешься опыта и привыкнешь». Напутствие немного придавало Марко сил, а вот Ыни, кажется, нет.

– Думаешь, к нашей работе применимы подобные слова?

Марко не смог дать ответа. Он хотел поинтересоваться, а почему может быть иначе, но не придумал ни одного аргумента в свою пользу.

– Твою опытность определяют другие люди. Наши обязанности – это мелкие поручения и грязная работа. К таким вещам обычно не используют слово «опыт», – продолжила Ыни, пытаясь сгладить свои черствые слова улыбкой. – Ноги ведь могут затекать у кого угодно.

Глядя на улыбающуюся Ыни, Марко ощутил, как горят его затылок и уши. Он больше не мог понять ее слов и лишь потер у себя за ухом.

Перед уходом Ыни спросила о его завтрашнем расписании. Рабочий распорядок охраны ежемесячно составлялся ответственным менеджером и предполагал трехдневные смены. Корректировки можно было вносить когда угодно, но старшие говорили, что без веской причины расписание смен изменить практически нереально. Сегодня Марко работал до восьми вечера, а завтра должен был заступить на пост утром и закончить в четыре часа. Обдумав его распорядок, Ыни сказала, что они смогут встретиться на следующий день во время обеда. Прощаясь, она широко помахала обеими руками, а затем ушла. Стало заметно, как ее пятки натерлись от обуви и покраснели. В тот день Марко не смог сказать ей о том, что ему понравилось пение Ыни и он бы хотел услышать еще. К тому же позже от Ыйджу парень узнал, что ее имя было не Ыни, а Ынхи.

На следующее утро, стоя напротив зеркала, Марко пять раз сменил себе пробор. Ни один из вариантов ему не нравился, и в итоге он, как обычно, зачесал направо. Перед тем как отправиться в лабораторию, ему нужно было сперва зайти в офис и проставить печать о выходе на работу. Лаборатория была на –2-м этаже, а офис компании Марко на –11-м. Путь от одного места к другому был не таким длинным, однако по центральному западному подъемнику, который находился ближе прочих, добраться до этажа лаборатории было невозможно. Для прохода туда существовал отдельный подъем, а чтобы сделать его труднодоступным для посторонних, его установили на окраине. Из-за этого, чтобы выйти на смену к восьми, Марко приходилось отправляться из дома за два часа. Конечно, время на дорогу рабочим не считалось. Многих подобная система не устраивала, но никто не решался сплотиться и поднять голос.

На –11-м этаже взору Марко открылась большая площадь, наполненная шумом толпы людей. Сам он, не оглядываясь по сторонам, сразу же отправился к офису, как вдруг кто-то подошел сзади и рукой обхватил его за плечо. Марко сразу же понял, кто это мог быть. Перед ним стоял Юо с книгой в руках.

В их компании друзей Юо был одним из самых высоких, любил заниматься спортом, потому имел сильный загар от искусственного солнца. Он был полной противоположностью маленького (пусть спустя год парень и перегнал друга по росту) и бледного – сквозь кожу даже просвечивали вены – Марко. Легко догадаться, что тот, кому удалось обхватить его плечи, был однозначно Юо.

По черным кругам под глазами становилось предельно ясно, что он снова провел всю ночь в читальном зале в поиске материалов. В его руках лежала книга о каком-то очередном растении, до которого Марко совсем не было дела. Рассудив, что на вопрос, спал ли вообще Юо этой ночью, друг снова начнет пересказывать содержание всей своей книжки, Марко решил промолчать. Юо часто вел долгие и нудные монологи, погрузившись в свой собственный мир.

Он ткнул пальцем в макушку Марко и сказал:

– Чего сегодня так потрудился?

– Потрудился? – в недоумении переспросил Марко.

Юо тут же повторил его прическу вплоть до последней пряди.

– Над стилем. Сегодня побольше сил в него вложил.

– Да все по-прежнему.

Марко попытался скрыть смущение и оттого прозвучал более холодно, чем обычно, так что Юо слегка взъерошил себе волосы и посмеялся.

– Да? А я подумал, ты специально постарался выглядеть красивее.

Чем ближе юноши подходили к офису, тем медленнее становился шаг Юо. Он, в отличие от Марко, который рано определился со своим жизненным путем, еще не был уверен, кем хочет быть. Сома говорила, что Юо хочет заниматься исследованиями наземного мира, но пока неясно, когда начнется набор сотрудников в штат для подобной работы. Насколько было известно Марко, в последний раз это происходило шесть лет назад, и на данный момент нет даже слухов о вербовке и количестве необходимых людей. Парень не хотел спрашивать Юо, правда ли тот все еще дожидается отбора, и поэтому не мог знать наверняка, но книга в руках друга только подтверждала слова Сомы. Казалось, Сома хотела отговорить Юо, но сам Марко был иного мнения. Группа для исследования поверхности уже существует, так почему бы не подождать немного? Раньше он сам поглядывал в сторону исследователей космоса, однако направление окончательно загнулось, так что даже мечтать было невозможно.

Юо приложил руку к виску, отдав честь. Марко поднял правую руку в ответ, а затем аккуратно ее опустил.

– Пусть все пройдет так, как ты того хочешь, что бы это ни было, – душевно попрощался Юо.

Это был первый раз в жизни Марко, когда он с нетерпением ждал времени обеда. Дело в том, что еда всегда была ужасной, порой настолько, что портила настроение, потому даже ожидать чего-то вкусного не приходилось. Марко где-то слышал, будто давным-давно еда являлась главным предметом человеческой роскоши. То было еще во времена, когда люди жили на поверхности. Говорят, человек мог жевать что-то, даже если не был сильно голоден, а столы заставлялись блюдами лишь ради наслаждения, даже если в итоге ничего до конца не доедалось, существовала даже мода на еду. Увы, Марко не мог прочувствовать, каково это – наслаждаться едой и ощущать счастье от приемов пищи.

Хотя даже в подземном мире были те, кто мог позволить себе всякие деликатесы, к самому Марко и его окружению это не относилось. Для него пища была лишь необходимостью для поддержания жизненных сил и состояла из более двадцати таблеток и воды, в которых содержались углеводы и белки. Самым важным был прием VA2X. По одной таблетке в день. Количество других препаратов могло уменьшаться в зависимости от ситуации, но именно VA2X являлся необходимым фактором для выживания в подземном городе. Если долго его не принимать, то могут возникнуть симптомы вроде галлюцинаций, шизофрении, депрессии и прочих болезней души, а также ослабление костей, из-за чего среди знакомых Марко были ситуации, когда некоторым приходилось отправляться на лечение в реабилитационные центры. Так что даже если кто-то и пропускал полноценный прием пищи, то VA2X все равно принимал. Страшилки о том, что будет в противном случае, сами распространились по городу, но то было следствием увеличения числа пациентов в центрах душевного здоровья из-за отказа людей принимать VA2X.

Марко вошел в местную столовую и, встав у входа, продолжил осматриваться, пока примерно через двадцать пять минут с начала обеденного перерыва не заметил, как заходит Ынхи. Ее выражение лица было каким-то недовольным.

Она взяла поднос и заняла место в конце очереди. Видимо, они с Марко были самыми последними, потому что за ними больше никто не встал. К тому же до конца обеда осталось не более трети часа, и большинство людей уже закончили трапезу и направлялись к выходу. В меню осталась только пара кусков белка и углеводов, которые даже едой называть было сложно, но даже их лежало пара штук. Фрукты, единственная пригодная пища здесь, уже давно закончились. На подносах Марко и Ынхи оказались таблетки и по куску белка, что скорее походил на жухлую картошку, а еще комок с запахом шоколада, который лишь вызывал тошноту. Самого Марко содержимое подноса мало беспокоило, он переживал о том, не испортит ли застолье настроение Ынхи. К счастью, казалось, она тоже особо не придавала этому значения. Вместо этого девушка постоянно злилась на что-то другое.

Они присели за столик в углу, откуда уже ушли все люди. Ынхи резко выпалила вопрос:

– Ты был в лабораторном хранилище?

– Еще нет.

Марко слышал, что оно находилось где-то на южном краю исследовательской лаборатории. Он мог видеть его лишь на картах. Сотрудники добираются туда на шаттлах, однако охранникам подобный транспорт не полагался.

– У тебя сегодня там был пост?

– Ага. Просто ужас. Я так долго шла оттуда, что пришлось присесть отдохнуть.

Ынхи хотела что-то еще добавить, но лишь тяжко выдохнула и начала есть. Хотя к ее действиям уместнее было бы сказать просто «клала еду в рот». Возможно, она осознала, что для своевременного возвращения на пост ей прямо в этот момент надо было выдвигаться обратно. Марко тоже больше ничего не стал говорить и приступил к приему пищи с аналогичной скоростью.

Не так он представлял себе этот обед, но неплохо было уже то, что они с Ынхи увиделись. Ребята даже не успели нормально попрощаться, потому что девушке нужно было бежать, и Марко просто помахал рукой ей вслед. После того как она совсем скрылась из виду, парень задумался о том, было ли у Ынхи время заметить его сегодняшнюю прическу.

Весь оставшийся рабочий день Марко волновало, успела ли Ынхи вовремя вернуться. Пусть они и обменялись номерами ближе к концу обеда, пользоваться телефонами на рабочем месте было запрещено, поэтому оставалось лишь гадать. Марко предположил, что Ынхи все же опоздала. Она и выглядела так, будто уже наполовину смирилась и просто хотела показать своим видом, что добросовестно старалась успеть.

– Он продал свой голос?

Разговор двух сотрудников лаборатории вдруг вывел Марко из раздумий и зацепил его слух. Парень неосознанно повернулся в их сторону, но тут же одернул себя и встал прямо. Ему не хотелось подслушивать. Если бы он только мог совсем не слышать, что они говорят. Но именно сегодня исследовательский центр был не просто спокоен, а абсолютно тих, потому Марко только и оставалось, что просто стоять. Его уши легко улавливали голоса двух сотрудников, которые ощущались спасением в этой жуткой тишине.

«По возможности не начинай первым говорить с людьми из лаборатории. Терпи до тех пор, пока они сами не подойдут и не заговорят с тобой дружелюбно. От них в нашу компанию вечно поступают жалобы, что охранники постоянно болтают. Называют это халатным поведением. И естественно, ни за что не подслушивай, о чем они говорят между собой. Если вдруг все же услышишь, то повторяй про себя: „Я не слышу, я не слышу“», – вспоминал Марко слова Кёркуса и прокручивал в голове наставление.

– Продал голос своему аватару? – Несмотря на все попытки, голос сотрудника стал доноситься лишь отчетливее.

– Говорят, дорого платят, но это подразумевает, что лишаешься голоса насовсем.

– Такое возможно?

– Людям, которые продали голос, после записи удаляют речевой аппарат, чтобы они больше не могли издавать звуки.

Услышав об этом, второй сотрудник издал звук отвращения, и сам Марко тоже сморщил нос.

– Почему это вообще происходит? Зачем голоса продают и покупают?

Вопрос словно сняли с языка Марко, так что парень сильнее прислушался.

– Потому что аватару, единственному в своем экземпляре, нужен в том числе уникальный голос, которого больше ни у кого нет. Голоса ведь у всех разные. Так что они могут и денег заплатить за тот конкретный, который хотят иметь.

Закончив обсуждение, сотрудники взяли какие-то документы и вышли из исследовательского центра. Тем временем Марко мыслями все еще оставался в их неосторожно брошенных фразах.

Если вспомнить, это был не первый раз, когда он слышал нечто подобное. Прошлым летом, когда они с друзьями лежали в песке на пляже у искусственного моря, Ыйджу как-то рассказывала о неких «аватарах, покупавших голоса». Тогда Марко был по подбородок закопан в песок Юо и Сомой и отчаянно боролся со своими тяжелыми веками, чтобы взглянуть на закатное солнце. Под боком у него сидела Чиюки и напевала песню, но та мелодия лишь сильнее нагоняла сонливость.

– Я и сам как-то раз в Бусе видел.

В их компании только Толга пользовался Бусом – миром виртуальной реальности, где он существовал как аватар по имени Лемон. Марко тоже как-то пользовался Бусом. Это было притягательное место, где, как предполагалось, человек мог бы пойти куда угодно и существовать без привязки к времени и пространству, тем не менее Марко, осознав, что все внутри являлось подделкой, быстро остыл к новинке. Как и все остальные из его друзей. Толга тоже поначалу считал это несерьезным и почти не упоминал о Бусе, однако казалось, что он встретил там подходящего себе партнера и ходил на свидания в воображаемом наземном мире.

– Есть много тех, кто не хочет использовать свой голос, предпочли бы другой, но и повторяться ни с кем они не хотят, – продолжил Толга. – Прямо как и в реальности, желают, чтобы их аватар был уникальным и внешне, и голосом.

Услышав эти объяснения, Ыйджу абсолютно непонимающим голосом спросила:

– То есть люди продают настоящие голоса? С ума сошли?

Потому что страстное желание – это то, что всегда становится только сильнее.

Под весом теплого и нежного песка Марко подумал, что ему это не кажется таким уж странным. Ведь в этом мире чего только не продается.

В безлюдном исследовательском центре Марко вспомнил о песке. Он зачем-то потер ботинком по белому полу, и в помещении раздался скрип от трения подошвы. Существует много других способов выразить свои мысли, помимо вербального общения, так что, наверное, голос не такая уж и необходимая вещь. Если вдруг Марко будет не хватать денег на VA2X, он с радостью продаст свой. Конечно, парень понимал, что легко рассуждать, пока сам не бывал в подобных обстоятельствах. Потому на искусственном пляже он тоже держал рот на замке.

Когда смена закончилась, в коридоре на пути в офис Марко услышал, как Кёркус ругается с кем-то на повышенных тонах. Он видел самого наставника, но его собеседника наполовину скрывала дверь в кабинет, и лица не было видно. Марко впервые видел Кёркуса настолько раздраженным. Парень подумал, что лучше сделать вид, будто он ничего не слышал, и постарался максимально невозмутимо пройти по своим делам. Быстро проставив печать об окончании смены, он тут же вышел и вызвал подъемник. Зайдя на платформу, Марко задумался, правильно ли поступил.

В выходной на той неделе, узнав, что Марко отдыхает, Толга с самого утра решил наведаться к другу. Он так делал при любой возможности. Толга был последним из компании ребят, кто до сих пор жил с родителями.

Как правило, по достижении шестнадцати лет дети переезжали от родителей. Благо было куда, ведь ребенку с рождения определялся дом. Поскольку подземный город имел ограниченное пространство, количество жилых зданий было определенным. Это было частью политики по контролю роста населения. На каждого ребенка, родившегося за десятилетие, полагался дом, что стало возможно из-за обязанности родителей предоставлять свой план по деторождению в верховный комитет. В договоре, где они писали, когда планируют заводить ребенка, должно было быть полностью описано все имущество пары. Если объем не соответствовал установленному стандарту, это было равносильно отказу в возможности иметь детей. Таким образом государство узнавало точное число всех, кто будет рожден за десять лет. Никто не выражал открытый протест в отношении подобной политики, и оставалось загадкой, что происходит с рожденными внепланово детьми. То же самое касалось судеб родителей, сбежавших из-за страха потерять ребенка.

Папа Толги был тяжело болен и не покидал дом, так что ему приходилось быть ногами и руками для своего отца. Каждый раз, когда кто-то из друзей был дома, Толга приходил в гости, чтобы хоть ненадолго ощутить ту свободу и независимость, которых у него не было.

Еще не успев окончательно проснуться, Марко открыл дверь – друг с ходу поприветствовал его словами «доброе утро» и прошел внутрь. В руках у него уже был купленный завтрак. Пока они ели, Толга словно прилип к экрану телефона, переписываясь с кем-то. Судя по широкой улыбке, он точно общался с человеком из Буса. Хотя Толга давно начал так улыбаться, глядя в экран, Марко еще ни разу напрямую не спрашивал об этом. Честнее будет сказать, что ему это просто не было интересно. Но сегодня все иначе. Кушая тонкую лепешку из обжаренной пшеничной каши с намазанной на нее арахисовой пастой, он сидел и наблюдал за Толгой. Будь на месте Марко Юо или Ыйджу, они без проблем спросили бы, однако парень слишком стеснялся начать говорить.

– Переписываешься? – осторожно поинтересовался Марко.

Толга тут же кивнул. Было так трудно собраться и спросить, но гость словно ждал именно этого вопроса и принялся взволнованно объяснять:

– Договорились увидеться завтра. Это будет наша пятая встреча. – Толга, словно заинтересовавшись беседой с Марко, отложил телефон и переключил внимание на друга. – В прошлый раз мы пять часов гуляли. Знаешь ведь прогулочную дорогу возле башни с часами? Там еще кукушка каждый час вылетает и поет. А ты в курсе, что в пять она не кукует? Сам только тогда узнал.

Марко признался, что никогда не слышал об этом. Он даже не осознавал, что на той тропе стояла башня с часами. Парень припомнил нечто подобное только после ответа Толги. В целом город, который знал Марко, сильно отличался от того, каким его описывал друг. Рассказы того всегда были похожи на приключенческие книги. Словно в поисках скрытых сокровищ, он вечно находил места, в сторону которых остальные люди даже не смотрят.

Выражение лица Толги было таким, будто он находился в каком-то сне. Для Марко это ощущалось чем-то очень непривычным, казалось, словно друг находится где-то в другом измерении, куда ему самому не попасть. Парню вспомнились слова Ыйджу о том, что счастье и ответственность неизменно едут в одной телеге.

– Как только одна часть пропадает, телега сразу сходит с рельс и падает. Счастье без ответственности опасно, а ответственность без счастья – это страдание.

Ыйджу часто говорила с таким выражением лица, будто сама жила под грузом ответственности без какого-либо счастья. Марко не смог до конца понять ее слов, однако эмоции на лице Толги намекали, что в его телеге в равной степени хватало и счастья, и ответственности.

Толга, который какое-то время продолжал свой рассказ, вдруг спросил:

– А у тебя как? – Он сказал это так, словно наверняка знал, что Марко поведает о чем-то интересном. – С кем ты сейчас общаешься?

Парень не мог сделать вид, будто это неправда, но и легкого ответа дать тоже не получалось. Марко впервые столкнулся со своими чувствами.

Пока он сомневался, друг, точно личный психолог, предложил Марко высказать все накопившиеся переживания. А затем добавил, что можно начать с того, о чем думаешь больше всего.

– У нее красивый голос. – Парень тут же без труда нашел что сказать. Слова слетели с его языка так, словно только и ждали момента, чтобы их поскорее произнесли.

Марко без стеснения поведал о том, как первым делом услышал голос Ынхи из производственной, как они вместе пообедали, и о том, что вчера перед сном он думал только о ней и ее пении. Пока говорил обо всем Толге, парень ощутил внутри себя две противоположные эмоции. Одной было облегчение, а второй – напряжение. Будто чем больше он говорил об Ынхи, тем больше она пропадала из его сердца, но в это же время, наоборот, словно сильнее закреплялась. Его сердце раздулось, как воздушный шар, а затем сжалось в сверкающий драгоценный камень.

Выслушав, Толга заключил:

– Ты точно влюбился в ее голос! Любишь его. Когда тебе в душу так западает чья-то конкретная особенность, значит, первый звонок прозвенел. Мне так в свое время понравилось, как человек в конце каждого предложения в переписке ставил точки. Люди часто принимают это как сухость и безэмоциональность, но мне тогда приглянулась такая непоколебимость в мыслях.

После того как Толга ушел, Марко еще какое-то время обдумывал его слова. Пусть друг и пытался помочь найти выход, на деле все стало только сложнее, потому что теперь парень не мог решить, нравится ли ему Ынхи, или он просто хочет еще раз услышать ее пение. Правда ли между этим нет разницы? Марко представил себе, что Ынхи потеряла голос и больше никогда не сможет петь, и не смог отпустить мысль, что его это пугает. Видимо, он просто хотел услышать ее голос снова.

Смех Ынхи. Он звучал так свежо, точно звук падающей воды в искусственном водопаде.

Она уже в который раз разрывалась смехом и била себя кулаком по бедру. Марко это приводило в замешательство, потому что он все не мог понять, оговорился ли где-то или просто выглядит смешно.

– Я хочу услышать твое пение.

Его просьба прозвучала немного грубо и прямолинейно. А ведь Толга говорил, что лучше быть осторожным и мягким. Марко хотелось казаться более зрелым, но он казался скорее ребенком, который просит купить ему игрушку. Если бы только мог, он бы забрал сказанное назад.

Ребята сидели вместе в комнате отдыха их компании. У них обоих была ночная смена, и Марко, чтобы хоть чуть-чуть подольше поговорить с Ынхи, пришел за некоторое время до начала работы и дождался девушку на месте. Они не договаривались об этой встрече заранее, так что Ынхи могла и прийти вовремя, и опоздать. Можно было бы спросить, появится ли она чуть раньше, ну или хотя бы поинтересоваться, во сколько планирует подойти, но Марко не стал этого делать. Парень хотел быть осторожным, ведь ему казалось, что, задав подобный вопрос, он раскроет тот факт, что скучает по Ынхи. Он уже смирился с тем, что, возможно, не встретится с ней сегодня, но, к счастью, девушка пришла где-то за час до смены. Увидев Марко в комнате отдыха, она сперва удивилась, а затем радостно улыбнулась.

Они сидели и болтали, пока Марко не выдал такую глупость. Ему бы хотелось забрать свои слова назад. Когда отчаяние дошло до того, что парень уж было собрался попросить Ынхи сделать вид, будто она его не слышала, девушка вдруг потерла скулу и сказала:

– Я хорошо пою?

Марко только-только решил, что больше не будет вести себя как дурак, но без колебаний сразу же закивал в ответ. Ему было неловко от собственных действий, но Ынхи лишь, наоборот, довольно улыбнулась. Она подперла подбородок рукой и, улыбнувшись, произнесла:

– Видимо, я похожа на свою маму. У нее была привычка все сопровождать пением. Если искала что-то или убиралась, а чаще всего во время мытья посуды, она всегда пела песни. Мама правда очень хорошо это умела. И я так говорю не просто потому, что являюсь ее дочерью.

Она добавила последнюю фразу, словно подозревала, что Марко не поверит ей на слово. В ее голосе чувствовалось, что эти сомнения обижают.

– Глядя на тебя, можно в это поверить.

Марко и на этот раз по-детски тут же согласился, а Ынхи, напротив, лишь неловко откашлялась. Время начала работы неотвратимо приближалось. Первой поднялась Ынхи. Сегодня ее смена снова оказалась дальше, чем у Марко. Складывалось ощущение, что именно ей постоянно доставались самые отдаленные посты. Когда Марко попытался встать следом, Ынхи мягко остановила его.

– Ты еще немного посиди. Тебе ведь близко идти.

Хотя сам он был не против проводить девушку хоть немного, все же парень не решился озвучивать идею и лишь кивнул головой. Можно ли вообще предлагать ей вместе пройтись? Если бы это был кто угодно, кроме нее, он бы без раздумий позвал этого человека прогуляться, но с Ынхи все было не так просто.

– К слову, о песне, – продолжила она, встав с места. – Здесь довольно шумно, так что давай сходим в джаз-бар. Там хотя бы неловкости не будет.

В этот раз Марко точно стоило ответить немедля, но он не смог. И дело было не в том, что он чего-то не понял в словах Ынхи, скорее наоборот, слишком быстро догадался. Самым подходящим будет сказать, что парень просто занервничал. Сама же Ынхи, словно уже получила ответ на свое предложение, лишь сказала, что они еще спишутся, а затем ушла.

В тот день Марко предполагал, что всю смену будет думать только о ней. Намекала ли девушка, что напишет после работы, и оставалось лишь ждать сообщения? Или раз именно он первым вернется в комнату отдыха, то лучше ему и написать первым? Или вообще подождать, а потом позавтракать и не разойтись? Не слишком ли это обременительно? Он думал, что все мысли будут только об этом, но ошибался. По итогу Марко размышлял о словах своего тренера Кёркуса. Так уж вышло.

Когда Ынхи ушла вперед него, он покинул комнату отдыха и столкнулся с Кёркусом, который уже закончил работать. Выражение лица тренера было твердым, читались гнев и решительность. Марко видел его только приятным и добрым, когда тот объяснял ему принципы их работы. В этот раз он ворвался в комнату, словно стадо быков, и лишь коротко поздоровался. Переживая за старшего коллегу, Марко поинтересовался, не рабочее ли у него сейчас время, на что Кёркус резко кивнул и сказал:

– Да, время еще рабочее. Но не у меня. Я с нынешнего момента устраиваю с коллегами забастовку.

Они с Ынхи договорились о встрече на –45-м этаже. Марко впервые опускался куда-то настолько низко, потому смотрел на сменяющиеся цифры этажей в лифте с небольшой напряженностью. Он боялся, что будет выглядеть комично, поскольку слишком сильно позаботился о своем внешнем виде, но все равно надел свитер поверх сиреневой рубашки, которые выбрал ему Толга. Словно уже побывав там однажды, друг посоветовал на –45-м этаже ходить с гордо расправленными плечами и выглядеть уверенно, дабы никто не думал затевать драку. А еще Толга сказал, что позаботится о Марко, и достал бобовый бальзам и щипчики. После того как постриг парню ногти, он намазал бальзам ему на кутикулу. Толга пояснил, что это было действительно важно. Интерес – дело одной секунды, а вот любовь – это то, ради чего нужно соответствовать многим мелким стандартам. Друг просветил Марко, что будет нехорошо провалиться по части гигиены, явившись с грязными ногтями. Так что Марко ехал в лифте, смотрел на свои ухоженные руки и ждал, когда же подъемник окажется на –45-м этаже. Парень слышал, что там полно казино и развлекательных заведений, к тому же это единственное место в подземном городе, где разрешен алкоголь, отчего там бродило много странных людей. Марко представил себе улицу, похожую на те, что он некогда видел с друзьями в фильмах, – сырую и темную, где из тени переулков выглядывают нелегальные торговцы, продающие товар с рук, – и нервно сглотнул слюну. Однако открывшийся вид был скорее похож на не вовремя украшенную к Рождеству улицу.

Дорога была покрыта искусственным снегом, и округу освещали маленькие фонарики, которыми были увешаны постройки, пока повсюду доносились рождественские песни. До этого момента Марко мог только читать и смотреть видео о том, что это за праздник в конце года, в который люди делятся друг с другом жареным арахисом, поэтому для него раскрывшийся вид был чем-то новым. Он рассеянно стоял, словно потерявшийся ребенок, когда к нему кто-то подошел.

– Сейчас у них концепт Рождества. В прошлый раз был Хеллоуин. А до этого летний фестиваль фейерверков.

Когда Марко оглянулся, то встретился взглядом с Ынхи. Ее одежда никак не отличалась от той, что она обычно носила. Единственная новая деталь – челка, которую девушка убрала по обе стороны от лица. Такое небольшое изменение делало ее немного старше. Марко ощутил странную грусть. В один момент Ынхи стала взрослой, совсем не выделяющейся в этом месте.

– У них тут всегда есть какой-то концепт. Разве не красота? Ты ведь не знал, что такое бывает? – повернувшись, сказала Ынхи.

В ее глазах отражались огоньки маленьких лампочек. Марко подумал, что весь здешний свет оказался внутри зрачков девушки.

Марко действительно ничего не знал об этом месте, но списать неведение можно на то, что и повода узнавать не было, раз он пока не пил алкоголь. Пить спиртные напитки разрешалось с шестнадцати лет, а сам Марко впервые оказался здесь только сейчас – до его дня рождения еще полгода. Когда Ынхи пригласила в джаз-бар, он был в курсе, что существуют аналогичные места для людей помладше, и предположил, что на –45-м этаже тоже такие будут.

– Если кто спросит, просто скажи, что тебе шестнадцать. Добавишь лишний год-два – могут заподозрить, – тихонько прошептала Ынхи ему на ухо перед входом в заведение. Затем она чутка взъерошила ему волосы, которые Марко так усиленно укладывал утром, и расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке. – Нужно убрать лишнюю опрятность. Расслабься.

Девушка взяла за руку застывшего на месте Марко и завела в темное помещение джаз-бара. Заходя, она поздоровалась с местным работником, следом наступила очередь Марко. Работник с подозрением прищурил глаза и оглядел парня сверху вниз.

– Ты…

Мужчина прервался. Марко уже мысленно смирился с тем, что его поймали, и сдался, как вдруг ощутил хлопок по плечу.

– Ешь-ка побольше добавок, парниша. Тебе надо подрасти.

После совета сотрудник бара тут же переключился на следующего гостя. Марко облегченно выдохнул и двинулся в сторону, где его ждала Ынхи.

В небольшом помещении было полно людей. Одни сидели за столами, другие – за длинной стойкой у бармена. Ынхи заняла стоячий стол и махнула рукой в сторону Марко, который сразу же направился к ней через толпу. Люди в баре уже были похожи на промокшие плюшевые игрушки, однако все равно без труда уступали путь. Марко просто встал у столика, поскольку тот был слегка высоковат для него и парень не мог опереться о столешницу. Наклонившись к его уху, Ынхи сказала, что взяла ему безалкогольный напиток.

В одном из углов бара расположилась сцена, и музыканты возле нее уже готовились к выступлению. Заметив заинтересованный взгляд Марко, Ынхи перечислила ему все инструменты: пианино и бас, барабаны, контрабас, а еще саксофон. Он слышал эти названия раньше, но видел своими глазами впервые. Вскоре пианист пододвинул свой стул, выпрямился, потянул шею влево-вправо, а затем положил руки на инструмент. И тут… бам. Тихий звук удара клавиши пронзил шум бара и проник прямо в уши Марко. Словно затек в слуховой канал, а затем упал прямо в сердце. Мелодия инструмента разделялась на мелкие частицы и растекалась по всему телу парня. Чувство было похоже на то, когда он слышал голос Ынхи.

Посетители входили в бар и уходили, а работники были заняты заказами гостей, когда музыканты закончили приготовления и взяли микрофоны. Саксофонист прокашлялся, и тут же все люди повернули головы в сторону сцены. Музыкант еще не успел произнести и слова, но кто-то из зрителей уже захлопал, а кто-то еще свистнул. Тогда же за столик принесли напитки, которые заказала Ынхи. В стаканах были причудливо смешаны жидкости синего, зеленого и розового цвета, внутри плавали небольшие белые точки, напоминавшие звезды в ночном небе. Марко не мог не открыть рта от одного лишь вида. Неужели настолько красивые напитки действительно бывают? Парень подумал, что не сможет отпить и глотка из стакана.

– Это «Морской снег», – пояснила Ынхи. – Так называется напиток. – Она указала пальцем на участок синего цвета. – Вот море, – затем она ткнула на белые точки, что плавали в стакане, – а вот снег.

– Почему в море идет снег? – спросил Марко.

В этот же момент саксофонист, ранее представлявший песню, начал играть. Звук инструмента моментально заполнил помещение бара. Ынхи подвинулась еще ближе и шепнула:

– «Морским снегом» называют осадки, которые выделяются из мертвых тел больших водных существ, что-то вроде испражнений или микробов, и напоминают падающий снег. Иначе говоря, следы чьей-то смерти. Выходит, то, что ты сейчас пьешь, можно сказать, китовьи какашки?

Сказав это, она захихикала, отодвигаясь обратно. Пока девушка пила свой напиток, шутливо улыбаясь, на ее лицо падали разноцветные лучи, отражавшиеся от диско-шара, из-за чего она была похожа на космос.

В подземном городе есть место, где можно посмотреть на звездное небо. Оно называется «космическим небом» и является проекцией на экране в потолке, которая меняется ежесезонно. Место настолько популярно, что, как только на сайте открываются брони, все билеты на месяц раскупаются в считаные минуты. Сам Марко бывал там уже около пятнадцати раз. Парень ходил и один, и с друзьями, когда у тех было время. Порой даже собирались всей компанией из шести человек.

Марко никогда не озвучивал этого друзьям, но он безумно любил космос. Наверное, так же, как Юо любил растения. Единственное их отличие заключалось лишь в том, что Юо верил в возможность однажды увидеть наземные растения, а Марко был полностью убежден, что никогда не увидит Млечный Путь на ночном небе Земли. Хотя ему было без разницы, ведь на звезды можно посмотреть и в «Космическом небе». Именно под ним были созданы самые красивые воспоминания Марко. Он думал, что, увидев настоящее небо, мог разочароваться и утратить нечто важное.

Эти слова могут показаться преувеличенными, и если бы это услышали Сома или Чиюки, то точно не оценили бы, но для Марко Ынхи сияла так же, как Млечный Путь в «Космическом небе». Если быть точнее, Ынхи скорее была бескрайним ночным небосводом, а свет от диско-шара – Млечным Путем. Свет, падающий Ынхи на нос и скулы, и блеск в ее глазах вкупе с живой музыкой, которая проникала Марко прямо в душу, будто уносили его в другой мир. Наверное, когда смотришь на настоящее небо ночью, испытываешь что-то подобное.

Ынхи упоминала, что в джаз-баре можно вдоволь напеться, только вот в песне музыкантов не было слов. По большей части весь концерт был экспромтом, да и сама Ынхи не пела, лишь двигалась в такт музыке. Вот бы услышать ее голос. Все равно музыка играет так громко, что, даже если бы девушка решила запеть, ее бы никто не услышал. Однако Марко и без того ощущал прилив счастья, потому вскоре забыл о своем желании.

Вдруг к ней подошел работник бара и что-то шепнул, затем звуки пианино прекратились, а к микрофону подошел уже саксофонист. Ынхи сказала, что скоро придет, и куда-то отошла. Марко уже собирался отправиться за ней, как в тот же момент пространство рядом с ним подсветилось. И раз теперь парень был в поле зрения музыкантов, он посчитал, что просто уйти с места будет невежливо, и, оставшись на месте, перевел взгляд на сцену. Пока саксофонист кратко представлял следующую песню, глазами Марко продолжал искать Ынхи, но ее не было ни в очереди в туалет, ни среди тех, кто входил в бар или выходил. Неужели она пожалела, что позвала его сюда? Вполне возможно, компания Марко показалась ей скучной. Если это правда, то было бы печально, однако он понимал, что действительно далек от интересного собеседника, поэтому исход казался предсказуемым. В момент, когда Марко подумал, что если Ынхи искренне захотела показать ему это место, то надо до конца наслаждаться пребыванием здесь, он услышал, как знакомый голос застенчиво поздоровался в микрофон. Парень резко поднял голову и увидел на сцене Ынхи.

Их взгляды пересеклись, и девушка представилась посетителям. Марко еще не успел осознать, почему она стоит там, как вдруг свет слегка притух, заиграла мелодия, а Ынхи начала петь. Этот свежий, но грустный тон. Не только весь бар, сердце Марко тоже словно наполнилось ее голосом, одновременно нежным и хриплым, глубоким, успокаивающим и в то же время печальным.

На следующий день Марко лежал с друзьями и смотрел на «Космическое небо». Он вспомнил о пении Ынхи и сказал:

– Это было похоже на плач большого кита. Я однажды слышал запись в видеосалоне, звучало именно так. Будто кит совершенно один и рядом нет того, кто бы ему ответил.

В тот день «Космическое небо» было похоже на черную бездну, а мелкие звездочки в нем напоминали о голосе Ынхи.

В баре она спела три песни. В промежутках между исполнением девушка немного болтала со зрителями, была внешне спокойна, и Марко подумал, что Ынхи выступает не впервые. Она, как бы так сказать, казалась по-настоящему взрослой. Не в том смысле, что хорошо притворялась шестнадцатилетней в свои пятнадцать, а в том, словно уже прижилась в мире, который Марко еще не испытал на себе.

Ынхи вдруг сказала, что сегодня пришла в бар с другом. Присутствующие сразу стали оглядываться по сторонам, но тут она их остановила, добавив:

– Он довольно стеснительный, не пытайтесь его найти. Иначе убежит.

После этих слов вычислить покрасневшего Марко оказалось бы даже проще, но зрители, послушавшись Ынхи, действительно прекратили поиски.

Когда девушка пела последнюю – рождественскую – песню, она спустилась в зал. Марко слышал композицию впервые, однако поймал себя на мысли, что песня очень подходит голосу Ынхи.

Несмотря на то что ребята пили безалкогольный напиток, они вышли из бара в раззадоренном состоянии, словно все же слегка опьянели. Им обоим хотелось пойти куда-то еще, но Ынхи не знала других мест, кроме этого бара, куда их могли бы впустить. Так что с небольшой досадой они могли лишь направиться обратно к подъемнику. Внезапно в маленьком пространстве с тусклым светом к их задору примешалась капля романтики. Все это время они шли и неустанно смеялись, но в тесноте улыбки вдруг сошли с их лиц, и повисла тишина.

Неловко откашлявшись, Ынхи заговорила первая:

– Тебе понравились песни?

Марко кивнул в ответ, а затем спросил:

– Работаешь там?

– Нет. Это мое хобби или, можно сказать, волонтерство? Я ведь вру им про свой возраст. Хотелось бы впоследствии зарабатывать, но, даже если не уйдет дальше увлечения, я не буду против.

Марко же думал иначе. Хотя он не мог представить подходящую голосу Ынхи цену, ему бы хотелось, чтобы люди могли отплатить за то, какое счастье испытывают, слушая ее пение. Пусть даже не деньгами, но в идеале ими. Правда, озвучить мысли парень не решился, дабы не переводить тему, и вместо этого сказал:

– Еще приду послушать. – Вдруг ему показалось, что это могло прозвучать как обещание прийти лишь единожды. – Как только будет время. – А это походило на одолжение. – Я найду время.

После третьей фразы Ынхи, которая прежде лишь молча слушала, засмеялась.

В ту же секунду, как они разошлись, на телефон Марко кто-то позвонил. Было поздно, поэтому парень решил, что ошиблись номером, но после сброса звонки возобновились, пришлось поднять трубку.

– Ты сейчас занят? Нам нужна замена на смену.

– Да нет…

– Тогда срочно приходи.

Какое-то время Марко продолжал стоять на месте. Разве у него могут быть дела в такое-то время? Завтра утром вставать на работу. Даже если бы он уснул прямо сейчас, то не успел бы проспать и шести часов. Не может быть, чтобы начальник этого не понимал, ему ведь известно расписание всех сотрудников. Марко надеялся, что его не задержат надолго, пусть и списал ситуацию на экстренные обстоятельства.

Без объяснения причин Марко пришлось работать до рассвета. Из-за того, что за день он так и не успел отдохнуть, парень засыпал стоя. Когда он оказался дома, до подъема на смену оставалось около часа, было жалко тратить время даже на душ. Казалось, что если он ляжет на кровать, то наверняка не сможет проснуться вовремя, потому Марко просто сел на диван и ненадолго прикрыл глаза, а затем отправился обратно на работу.

Выходы на замену, которые, как думал Марко, на этом закончатся, прекращаться не собирались. Первые разы начальник сначала интересовался, не занят ли Марко, но с какого-то момента стал просто вызывать на работу. Вскоре парень узнал, что тридцать человек из охраны устроили забастовку. Люди требовали повышения зарплат, но сам Марко, будучи новичком, получал ровно столько, сколько было прописано в договоре, и до забастовки ему не было дела. Он решил, что, должно быть, у бастующих есть личные причины, о которых он не знает, поскольку все недовольные проработали уже более трех лет. Правда, забастовка не могла длиться вечно. Марко считал, что иначе они навредят и другим работникам, если не остановятся вовремя.

С увеличением работы времени на сон стало только меньше, а обеденный перерыв все чаще уходил на то, чтобы немного поспать. Из-за голода часто болел желудок, и порой прямо на смене шла кровь из носа. У Марко больше не было сил по полной выкладываться на еженедельных тренировках. Время от времени он мог встретиться с Ынхи, но она оказалась в тех же самых обстоятельствах. С того дня девушка так ни разу и не посетила джаз-бар, вместо этого продолжала выходить на работу сверхурочно, однако твердила, что все в порядке. Начальник пообещал, что за дополнительные смены будет полноразмерная надбавка, а сам Марко внезапно вырос на три сантиметра в росте, так что продолжал терпеть. Вернее, даже наслаждался тем, как, несмотря на занятость, у него получалось иногда проводить время с Ынхи.

Конец наслаждению пришел вместе с днем зарплаты. Вместо 340 дюлей, которые Марко рассчитывал получить за переработки, вышло на 140 дюлей меньше. Поначалу парень решил, что просчитался, но, перепроверив все, лишь убедился в недоплате. В тот день он вышел на работу раньше и отправился на поиски начальника.

– В этом месяце больше никак. Если вам запишут больше переработок, то мы попадем под трудовое законодательство. Так что, чтобы нас не прижали, я записал вам меньше рабочих смен, но не переживай. Все остальное выплатят в следующем месяце в качестве премии.

Часть из сказанного начальником действительно оказалась правдой. В следующем месяце и правда пришла доля недоплаченных ранее денег, но проблема в том, что это все еще были не 140 дюлей, а 50, и они не покрывали уже минувших смен с первой выплаты. А начальник повторил те же самые объяснения и спросил, к чему такое нытье, ведь доплаты все равно рано или поздно придут. Марко не стал ничего говорить, чтобы не казалось, будто он клянчит больше денег.

Переработкам не было конца и края. Кёркус тоже постоянно на них попадался. Спустя пару дней дополнительных смен он уже не казался таким волевым, как обычно, стал сильно меньше говорить, а при встрече с Марко лишь неловко улыбался и проходил мимо. Регулярно ли коллега принимал VA2X? Каждый раз, когда Марко замечал его нездоровый вид, парень задавался подобным вопросом, но особо не сосредотачивал на этом внимание. В некотором смысле было даже хорошо, что из-за сверхурочных платят больше. Когда вернется прежний распорядок и Марко сможет распоряжаться своим временем, как до начала переработок, он угостит всех друзей на заработанные деньги, а потом пойдет с Ынхи в джаз-бар и сам себе купит напиток. Тогда он верил, что все вот-вот вернется в норму.

В один из дней, когда Марко собирался уходить с одной из дополнительных смен, в комнате отдыха компании он услышал, что Ынхи не вышла на работу. Какой-то охранник жаловался, что вчера и так не поспал из-за ночной смены, а ему еще пришлось подменять Ынхи. Марко специально стал собираться домой медленнее, чтобы разузнать, почему она не появилась на смене, но ничего конкретного так и не услышал. Что может быть такого срочного, из-за чего девушка не пришла на работу? В голову Марко приходили сплошь плохие мысли, отчего он чувствовал себя только хуже. Парень попытался успокоить себя, думая, что причина наверняка не настолько серьезная.

Но и на следующий день Ынхи не появилась. Теперь Марко попросили выйти ей на замену. Он сказал, что отправится немедля, но перед тем, как повесить трубку, рискнул осторожно спросить, почему же Ынхи не может выйти на смену сама.

– У нее личные обстоятельства. Черт бы их побрал. Второй день уже…

Начальник цокнул языком и отключился.

Личные обстоятельства? Все мысли о том, что Ынхи, возможно, ударилась или плохо себя чувствует, вмиг рассеялись. Марко, безусловно, был рад, что она хотя бы не больна, но о каких личных обстоятельства тогда речь?

Весь день Марко был сам не свой. Мысленно он находился далеко и где-то успел оставить рацию, потому не услышал, как сотрудник лаборатории его зачем-то позвал. В конечном итоге парня вызвал начальник и отчитал, но, к сожалению или счастью, слова мужчины тоже прошли мимо ушей Марко.

Он оставался в этом настроении до самого конца рабочего дня, а по пути домой ему встретился Юо, который с первого взгляда понял, что к чему. Марко, который обычно никак внешне не проявлял свои чувства, показался другу сродни призраку.

– Что-то случилось? Выглядишь подавленно.

Марко не знал, с чего начать рассказ, поэтому просто сдался и ничего не ответил. Однако Юо, казалось, читал его насквозь.

– Это же как-то связано с днем, когда ты такую прическу сделал? – поинтересовался он, сделав на своих волосах пробор, чтобы продемонстрировать наглядно. – Вряд ли тебя бросили. Не в твоем стиле так грустить от подобного. Станет лучше, если поделишься. С ней что-то случилось?

Пока Юо снова думал о том, что Марко и правда похож на призрака, парень кивнул в ответ. Тогда друг положил ему руки на плечи:

– Почему ты так переживаешь?

Марко сначала замешкался, а затем спросил, словно прося о помощи:

– Мне стоит что-то купить с собой?

– Впервые идешь?

– Мне нужно ее увидеть.

– Тогда, наверное, лучше приходить не с пустыми руками? Самому будет уже не так неловко.

Немного погодя Марко набрал номер Ынхи. Не прошло много времени, прежде чем девушка сняла трубку и поздоровалась, как обычно. Это уже немного успокоило парня. Марко спокойным голосом объяснил, зачем решил позвонить. Сказал, что услышал, будто у нее что-то случилось дома, и решил поинтересоваться, не может ли он чем-то помочь, поскольку переживает.

– Да ничего страшного не случилось, это не что-то неординарное.

Это был самый тяжелый ответ из всех. Марко просто не мог придумать, как продолжать разговор. Сказать, что рад, было бы странно – казалось, словно со своими переживаниями он чересчур бурно реагирует на чужие личные дела, к которым не имеет отношения. Пока Марко тянул с ответом, Ынхи спросила, закончил ли он дела.

– Ага.

– …

– …

– Ты еще что-то хочешь сказать?

– Я хотел тебя увидеть.

Фраза слетела с языка Марко автоматически, и он не успел остановить себя. Ынхи подловила его на полуслове:

– Если так, то давай увидимся!

Юо помог выбрать подходящий гостинец, который можно было бы принести с собой. Сперва Марко собирался купить корзину фруктов, но друг подсказал, что это может поставить человека в неловкое положение, из-за чего тот будет считать себя обязанным отплатить соответствующим по цене подарком. Услышав эти слова, Марко остановил свой выбор на сухофруктах и арахисе, обжаренном в сахаре, которые были нарезаны на кусочки удобного размера. Разумеется, каждому свое, но Марко казалось, что Ынхи бы точно захотела подарить в ответ нечто подобное или даже большего размера. Парню не хотелось вешать на нее чувство долга.

По пути к дому Ынхи Марко сильно переживал и все же продолжал держать в голове совет Юо: думать об этом как о простом походе к другу в гости. «Если она заметит твое напряжение, то вам станет еще более неловко, понимаешь? Она так может тебя больше никогда не пригласить, заруби на носу!» – Слова друга были для Марко точно древнее поучение.

Окутавшая тело тревога исчезла, когда он сел в монорельс и задремал. Бабушка, сидевшая рядом, рукой разбудила Марко, так что парень поднял голову, которой оперся на окно, и сел прямо. В руках старушки была коробка с гостинцем, который Марко, видимо, уронил с колен, когда уснул. Он торопливо забрал коробку и выглянул за окно, но ничего не увидел, поскольку монорельс ехал сквозь тоннель. Прошло уже сорок минут. Марко, конечно, знал, что ехать далеко, но не думал, что настолько. Ынхи жила на самом краю восточной части подземного города, где он еще никогда не был. Тоннелю не было конца, и в темном окне, словно в зеркале, виднелось лишь отражение Марко. При взгляде на свое застывшее выражение лица ему вдруг стало интересно, как он выглядел, когда увидел Ынхи стоящей на сцене джаз-бара. Не читалась ли на его лице скука? Марко внезапно настигли тревожные мысли о прошлом. Пока ехал по, казалось, бесконечному тоннелю, Марко снова уперся головой в окно. В этот раз он не заснул, лишь думал о песнях, которые Ынхи исполнила в баре, а тем временем монорельс продвигался все глубже и дальше.

Район, где жила Ынхи, оказался полон домов, которые были еще меньше, чем в остальных частях города. Двери квартир были встроены в стены так же часто, как окна. Дом самой Ынхи ничем не отличался от прочих. Соседний, должно быть, находился примерно на расстоянии вытянутой руки Марко. В этом промежутке человеку, казалось, невозможно было даже прилечь. Как только в дверь постучали, Ынхи тут же открыла ее, улыбаясь. Она поприветствовала гостя, сказав, что не ожидала в самом деле увидеть Марко на своем пороге.

Интерьер дома полностью отличался от того, где жил Марко. Ширина внутри, как и снаружи, равнялась одной вытянутой руке, но в длину места оказалось гораздо больше, так как дом был вытянутой прямоугольной формы. Планировка походила на выставочный зал: сперва нужно было миновать прихожую, после сразу шла ванная, затем маленькая комната, встроенный в стену шкаф, холодильник, кухня, стеллаж и, наконец, большая комната. Никакие двери или даже мебель не стояли друг напротив друга, на стенах висели только зеркала и картины, чтобы не оставлять пустых мест. А еще в самом конце, прямо напротив входной, была еще одна дверь.

Ынхи остановилась где-то в середине дома и встала на кухне. Она посадила Марко на диван сбоку и сложила гостинцы на тарелку.

– Начальник, наверное, сильно злится? Мы и так все заняты, а я выпадаю с работы. Он же не говорил, что уволит меня?

На самом деле не только начальник, но и другие сотрудники были не в восторге от того, что кто-то не появляется на рабочем месте в такое непростое время. При этом об увольнении речи не шло, так что Марко ответил отрицательно на вопрос девушки. Хоть ему и показалось, что Ынхи не очень-то поверила.

Марко взял в руки поднос с едой и слегка пролил арахисовое молоко. Ынхи тут же сказала, что найдет чем вытереть, и открыла дверь кухонного шкафа, откуда тут же вывалились беспорядочно лежавшие вещи. Там были и подгузники для взрослых, и компрессы.

– Забыла тут убраться.

Ынхи спокойно принялась поднимать выпавшие предметы. Марко не знал, должен ли он помочь, или все же не стоит вмешиваться, но решил подняться.

– Не обращай внимания, сиди. Гостям работу не положено давать. Ну, даже если обратишь, все равно не надо помогать. Располагайся и не забивай себе голову.

Пока говорила, среди всех вещей Ынхи нашла платок, который протянула Марко, и парень вытер им разлитое арахисовое молоко. Одновременно с этим прозвенел дверной звонок. Звук донесся от дальней двери.

– Это моя мама, она там, внутри. Секундочку.

Мама Ынхи быстрее вышла из комнаты, чем Ынхи сама подошла к ней. Женщина хромала на правую ногу и была одета в платье цвета седых волос. По ее ногам вниз стекала моча. Марко тут же подскочил с места. Он не понимал, нужно ли представиться первым, или лучше сперва отвернуться, поскольку мама Ынхи вышла из комнаты, не ожидая встретить гостя. Марко выбрал второй вариант. Это выглядело так, будто он здоровается с пустой стеной. Парень тут же добавил, что является коллегой Ынхи с работы. Если бы подруга его не остановила, он бы рассказал все вплоть до того, что ел в день их знакомства на обед. Сама Ынхи без какого-либо смущения взяла в руки полотенце и подгузник, а затем подошла к своей маме.

– Ты всегда такая торопливая. Зачем звонить тогда? Можешь просто выйти, и все.

– Ах, я же подождала немного.

– Опять неправда, – сказала Ынхи, сидя перед мамой на коленях и вытирая с пола мочу.

Сама женщина в этот момент впервые взглянула на Марко.

– А вы кто?

– Мой друг с работы. Я была занята тобой и не выходила на смены, так что он волновался.

– А чего ты на работу-то не ходишь?

Ынхи восприняла слова мамы с юмором. Она совсем не выглядела смущенной от сложившейся ситуации и не пыталась что-то скрыть. Марко все это время находился в гостиной и чувствовал себя странно и растерянно из-за того, что Ынхи помогала своей матери с нуждой. Однако, глядя на то, как сама подруга ни капли не стесняется, парень тоже слегка расслабился. Вытерев маме ноги, Ынхи повела женщину в туалет. Пока они шли туда, она успела сказать Марко никуда не уходить и немного подождать. Сидя на диване, он попивал арахисовое молоко и скушал пару кусочков угощения, которое принес, пока дожидался, когда Ынхи закончит свои дела. Немного погодя девушка вышла из ванной и вывела за собой мать, которая выглядела гораздо чище, нежели ранее. За короткое время женщину полностью помыли, на ней была другая одежда, и от нее пахло мылом. С сияющим лицом мама Ынхи взглянула на Марко и улыбнулась.

– Ух ты, у нас гость! – Она сказала это так, будто уже не помнила их первую встречу.

– Меня зовут Марко, я коллега Ынхи. Рад встрече с вами. Спасибо, что пригласили меня к себе. – Парень представился заново, подыграв.

– Ох, а ты красивый. – Женщина широко улыбнулась. Ее лицо даже немного покраснело. – Как Ынхи работается? У нее характер взрывной, надеюсь, не ходит вечно недовольная.

– Опять ты дочку ругаешь.

– Да где ругаю? Просто переживаю.

Марко решил вмешаться в небольшую перепалку родителя и ребенка:

– Она хороший работник. Даже очень. Ее часто хвалят, и Ынхи со всеми хорошо общается.

Лицо матери снова стало спокойным.

– Замечательно. Хорошо тебе провести время у нас. Дочка, побольше угости его вкусненьким.

Речь женщины была мягкой, а телодвижения – неторопливыми и элегантными. Мама Ынхи шла, прихрамывая на правую ногу, но все равно держала осанку прямой, чтобы не упасть. Произошедшее ранее теперь казалось каким-то спектаклем, который она подготовила заранее.

Уже позже, когда женщина уснула, Марко узнал от Ынхи, что пять лет назад ее маме диагностировали деменцию. В первый год она еще могла жить самостоятельно, но уже со следующего ей потребовался постоянный уход. Женщина не хотела обременять свою дочь, поэтому собрала денег на сиделку, но вскоре накопления закончились. После этого Ынхи вернула свой собственный дом и переехала жить к матери, чтобы присматривать за ней самостоятельно. Лекарства помогали лишь замедлить развитие деменции, не больше. Повернуть вспять или остановить болезнь было невозможно.

– Я пыталась узнать, можно ли пересадить мозг, но мне сказали, что даже это не помогает, если болезнь уже начала прогрессировать. Операцию нужно проводить сильно-сильно заранее, и разве многие могли бы себе такое позволить? Это ведь ужасно дорого.

– Верно, дорого.

– Однажды мама вышла из дома, и я ее несколько дней искала. Ты же заметил, как тут все запутано? Если потеряешься – конец. Пусть подземный город и ограничен, но даже так далеко не все здесь можно найти. Мама будет тут всю жизнь бродить, а я буду всю жизнь искать. Создание клонов, похоже, предел человеческих возможностей. Если бы мы могли спасать людей, никто бы не стал изобретать клонирование. Люди не сумели достичь вечной жизни и не обуздали собственный мозг. Мы везде провалились. Все, чему мы научились, – это создание копий людей да копание земли. Разве это не худший исход эволюции? Знай я, что мир окажется таким, может, и не стала бы рождаться. А ты? – улыбаясь, спросила Ынхи.

Марко никогда раньше не задумывался о развитии человечества и о том, куда движется прогресс. Это был первый и последний раз за всю жизнь, когда у него не было никакого выбора. Рождение. Только тогда Марко абсолютно ничего не мог поделать. Парень задумался о том, что бы он решил, если бы в тот момент ему дали возможность выбирать. Для него было сложно судить о жизни по какому-то одному чувству. В один момент он хотел жить, а в другой – умереть. Жизнь напоминала Марко прогулку по дороге из камней: как ни осторожничай, рано или поздно приходится наступить на тот, который шатается.

– Не знаю, – коротко ответил Марко.

– Глупый я вопрос задала. Не переживай. Мы теперь зарабатываем деньги, и через пару месяцев у нас повысится зарплата. Как получим ее, сможем снова дышать полной грудью, – с улыбкой заявила Ынхи.

Она сказала, что уже нашла того, кто присмотрит за мамой, и с завтрашнего дня снова сможет выходить на работу. Хотя Ынхи заверила, что все будет в порядке, ее голос ощущался очень утомленным и равнодушным – было понятно, что подобное происходит уже не первый год. Марко сел на монорельс и стал обдумывать ее слова, когда вновь оказался в длинном тоннеле.

– Я знаю, что́ в конце того тоннеля. Мамина смерть. Тоннель такой утомительный, терпеть его не могу, но все равно не хочу, чтобы он когда-то заканчивался. Иногда я представляю себе, как он рушится. Что в моей жизни происходит нечто непредсказуемое. Либо всех раздавит под обломками, либо мы окажемся в новом мире, который нельзя описать словами.

Марко вспомнил о швах на потолке производственной комнаты. Снова представил, как сквозь них на него сыпется песок. Как все вокруг рушится, пока сверху валит морская вода. Как он плывет к дому Ынхи. Как девушка, держа мать, протягивает ему руки, стоя в воде, и их втроем выталкивает на поверхность, словно буйки; быстро, как будто они убегают от чьего-то преследования. Видно очень маленький остров. Место, где не нужно волноваться о том, что потеряешься. Там не будет никаких ворот, что ограничивали бы маму Ынхи, ни одной длинной и узкой комнаты, а только бескрайнее небо. Парень представил, как под этим небом Ынхи сможет свободно двигаться и петь.

В конце тоннеля, куда Марко прибыл, пока ненадолго заснул, был еще один серый проход.

Вскоре жизнь Ынхи вернулась в прежнее русло. Она не забыла даже подарить всем подменявшим ее коллегам небольшие подарочки. Каждый, кто ругал ее за спиной, в ответ улыбался и говорил, что всегда рад помочь. В обеденное время они с Марко, как и раньше, ходили в столовую вместе. Часто из-за объема работ обед задерживался, но даже так они старались хотя бы мельком увидеться. Когда расписания совпадали, по окончании смены ребята быстро переодевались и шли в джаз-бар. С какого-то момента Марко больше не казался ни для кого слишком маленьким. Пусть парень уже не так сильно уделял внимание тому, чтобы красиво выглядеть, в один день Ынхи отметила, что он заметно вырос. А также то, что он в целом стал крупнее и его подбородок расширился. И что теперь при каждой встрече его лицо как-то да меняется. Вся одежда, которую Марко любил носить, вмиг оказалась мала.

Неподходящие по размеру вещи он сдал в ящик для пожертвований, а себе запросил что-то новое. Ему так же предстояло донашивать чужую одежду. Марко очень хотел, чтобы пришло что-то, соответствующее его стилю, но, к сожалению, полученную одежду носить было тяжеловато. В окружении Марко так одевался лишь один человек, и через несколько дней Юо в благодарность принес немного простых вещей из своего гардероба.

Марко надел рубашку друга. Тот сказал, что рисунок в клетку ему не нравится. Парень задался вопросом: в чем может быть разница, если клетка – это всегда клетка?

– Ты здорово вырос, – заметил Юо, поправляя воротник рубашки. – Мы теперь почти одного роста, – продолжил он и встал сбоку от Марко, как бы сравнивая. – Но я все еще чутка повыше.

Юо в шутку облегченно выдохнул, и Марко несильно стукнул его по животу. Тот притворно потер место удара.

– Если хочешь меня обогнать, надо еще подрасти. Удачи.

Все вещи с большими узорами или ярких цветов Марко отдал Юо, а себе забрал самое простое. Только обмениваясь вещами с другом, он полностью осознал, что действительно сильно вырос. Словно его тело резко сделало то, о чем давно просили.

Переодевшись, они с Юо отправились поужинать, и по пути им встретился Кёркус. Тогда старшему показалось, что за время, пока он не видел Марко, тот вырос настолько быстро, словно успел высосать из него все питательные вещества, – на фоне выросшего подопечного Кёркус ощущал себя так, будто сам уменьшился. Или, если говорить точнее, вжался вовнутрь, точно сдувшийся воздушный шар. Из-за забастовки, которая по изначальным планам не должна была затянуться, однако продолжалась уже полгода, он не работал и, соответственно, не получал денег. Марко даже стало интересно, каким образом Кёркус сводил концы с концами.

Старший протянул руку, чтобы поздороваться. Та выглядела так, будто сломается, если ее сильно сжать.

– Вы уже поели? – спросил Марко. Этот вопрос он задал, даже не успев обдумать.

Юо согласился поужинать вместе с Кёркусом. Изначально они с Марко планировали пойти в самое ближайшее место, но после обещания угостить старшего не могли выбрать дешевое заведение, так что решили отправиться в карри-ресторанчик чуть подальше. К сожалению, специи там были искусственными, но это все еще было одним из немногих действительно вкусных блюд в подземном городе.

Керкус виновато улыбнулся, чувствуя неловкость оттого, что своей финансовой ситуацией вынуждает Марко его угощать.

– Ты, должно быть, сейчас нормально зарабатываешь? У вас же много работы.

Из-за продолжающейся забастовки Марко и правда выходил на сверхурочные смены. И пусть выплаты большей части заработка то и дело переносились с каждым днем, денег он и правда получал больше, чем раньше. Марко быстро привык и к переработкам, и к повышенной зарплате. Он уже не задумывался о том, что выполняет чужую работу – казалось, его задачи и зарплата с самого начала были такими. Из-за того, что у него появились свободные деньги, он смог их больше откладывать, чаще ходить с Ынхи в джаз-бар и покупать друзьям различные подарки. Марко был полностью удовлетворен своей жизнью с маленькими радостями и даже отчасти желал, чтобы она такой и оставалась. Ровно до момента, пока не посмотрел на Кёркуса. Пока не осознал, что он словно крадет у старшего коллеги его дыхание.

Марко помедлил с ответом, и, видимо уловив затруднительное положение друга, в образовавшуюся паузу Юо решил представиться и заодно сказать:

– Я много слышал о вас от Марко как о заботливом старшем товарище.

– Да какой там заботливый. От меня теперь одни неудобства…

– Однажды спаситель – спаситель на всю жизнь.

– Куда уж мне.

Керкус поперхнулся, и ровно в этот момент к их столу подали еду.

Во время трапезы никто из троицы не проронил ни слова. Дело не в том, что им была неприятна компания Кёркуса или что его поведение как-то напрягало друзей, просто отчего-то Марко ощущал себя неуютно. Он чувствовал странную вину и даже не мог нормально поесть.

Перед тем как разойтись, Кёркус попросил Марко немного помочь с забастовкой, если у того найдется время.

– Я не принуждаю, так что пусть тебя это не тяготит. Мы этим не ради себя занимаемся, а ради блага всех. Если выкроишь свободную минуту… можешь хотя бы поставить свою подпись.

Кёркус наверняка понимал, что у Марко нет времени на забастовки. А может быть, наоборот, надеялся, что такой ответственный сотрудник тоже перестанет работать и присоединится к протесту.

Марко вдруг одернул уже уходившего коллегу:

– А когда вы собираетесь вернуться?

В ответ Кёркус улыбнулся впервые за день, но то было скорее просто ухмылкой.

– Я ведь все делаю как раз для того, чтобы вернуться.

Марко сильно интересовало, правда ли, что во время забастовки протестующие совсем не получают денег. Ему многое хотелось узнать. Он хотел задать вопрос о том, правда ли Кёркус делает это для себя. Не во вред ли все это, раз коллега даже себя прокормить не может, отчего худеет. Понимает ли он, что чем дольше продолжает бастовать, тем меньше становится место, на которое собирается вернуться. Марко правда стремился задать эти вопросы, только не смог даже открыть рот. Вместо него на сомнительное утверждение Кёркуса ответил Юо:

– Разве вы не потеряете все, если ничего не будете делать? Мне кажется, вы слишком сосредоточены на общей картине дел и упускаете то, что прямо перед глазами.

По пути домой Марко все время думал о том, есть ли у Кёркуса нечто большее, ради чего он идет на такие жертвы, но, с другой стороны, парень не мог представить, что может быть важнее банальной необходимости в пропитании.

На следующий день в комнате отдыха Марко подозвала Халла, коллега Кёркуса. Она протянула Марко планшет, на котором была бумага с требованием раскрыть детали контракта их компании с подрядчиком и корректировкой заработных плат. Халла ни на чем не настаивала, однако сказала, что это пойдет на пользу и самому Марко. Он действительно хотел поставить подпись… но не сейчас. Пока что парень не успел составить своего личного мнения о забастовке, и его пугало, что если он окажется вовлечен, то случится беда. Марко медленно перечитал содержимое требований, и, когда уже почти закончил, его срочно вызвали по рации – так он смог сбежать от сложившейся ситуации. Он сказал, что поставит подпись, когда вернется, только Халла, кажется, не поверила его словам. С тех пор они лишь неловко улыбались друг другу при встрече, а про подпись никто не вспоминал вслух. Это был личный выбор Марко, никто его не заставлял, но почему-то ему стало неловко видеться с Кёркусом и Халлой. Казалось, коллеги прожигали его глазами.

Когда Марко рассказал, что у него в голове постоянно всплывал образ исхудавшего Кёркуса и выражение лица Халлы в тот момент, когда он отложил планшет, так и не подписав требований, Юо сразу понял, в чем дело.

– Значит, ты сделал неправильный выбор.

– Но я не знаю, как было бы правильно.

– Чувства – они такие.

Марко представил, что все же решился принять участие в забастовке и поставил подпись. Было бы ему тогда легче? Он не знал. Даже от мыслей о подобном решении парень чувствовал подступающую тревогу.

– Если честно, я совсем не понимаю, – признался он.

Юо закрыл книгу, которую читал.

– Я ведь регулярно получаю зарплату, на которую подписался. Этого что, недостаточно? Мы ведь обоюдно договорились с компанией. Разве не очевидно, что компания тоже сейчас в замешательстве от внезапных требований повысить выплаты?

Юо продолжал молчаливо слушать.

– Сколько бы компания ни получала от подрядчиков, они ведь согласились платить определенную сумму еще во время нашего трудоустройства. И исполняют обязательства. После года работы обещали повышение зарплаты, что затем каждый год будет небольшая прибавка в одиннадцать процентов. Все же на это согласились, но что теперь делать, когда недовольные упорно отказываются работать?

– Марко, – холодно сказал Юо. – Кто бы что ни говорил, не ведись. Тебе не нужно себя загонять.

– Я…

– Ты поступил правильно, выбрав то, что легче вынести.

Марко слегка замешкался от слов друга, но затем спросил:

– А если я ни одно из двух вынести не смогу?

– Тогда выбирай для себя меньшее зло, даже если придется подстилаться.

– Не хочу подстилаться.

– Тогда должен быть способ сбежать от обеих проблем.

– Такое меня тоже не особо привлекает.

– Решение лишь одно! Подумай еще. Ты ведь даже полгода не проработал.

Как и сказал Юо, лучшее, что мог сделать Марко, – это отсрочить свой выбор. Однако в ту ночь заснуть так и не удалось, потому что всякий раз, когда парень закрывал глаза, ему снилось, будто он от чего-то убегает. Издалека слышались крики, но он не понимал, кто их издавал. В этом месяце снова пришло больше заплаты, чем прописано в договоре, но это все еще не покрывало отработанные часы.

Толга пригласил к тебе друзей, потому что его аватар набрал три тысячи подписчиков. Эти люди наблюдают за его путешествиями в мире Буса и поддерживают деньгами. Для Толги донаты были неплохими карманными деньгами. Марко же всегда поражался тому, как обычно немногословный друг может вести долгие трансляции, где он вынужден постоянно что-то вещать перед многочисленной аудиторией.

– Говорят, многие люди узнают какие-то личные детали и могут даже заявиться домой. Прямо как сталкеры.

Юо, счищая с арахиса, который он даже не будет есть, кожуру, посоветовал:

– Особо о себе не распространяйся. У тебя уже много подписчиков.

– Пытаюсь. Но не могу же совсем молчать на трансляциях.

– Тебя по голосу узнают? – удивленно спросила Чиюки.

– Ну, люди часто узнают кого-то по голосу или манере речи, в этом ничего странного нет. Странно становится, когда кто-то начинает ходить по пятам. Но не волнуйтесь, я скоро завяжу. Мы с хёном обсуждаем, что будем делать, когда прекратим трансляции, – быстро сказал Толга, чтобы успокоить друзей.

Ыйджу ничего не говорила.

– А когда мы пойдем смотреть на звезды? – спросила Сома, которая, кажется, только и ждала подходящего момента.

Все тут же повернулись к Марко, и именно в этот момент ему позвонила Ынхи. Парень быстро сказал, что поспешит забронировать места, и вышел наружу, чтобы принять вызов.

Ынхи сказала, что хотела просто услышать его голос, тем временем сама она звучала очень подавленно. Невзирая на компанию друзей, Марко предложил ей встретиться. Он сказал это в первую очередь не потому, что хотел увидеть Ынхи, а потому, что ей нужна была поддержка в тот момент. Это чувствовалось в ее голосе.

Марко хотел вернуться в дом Толги, но вдруг столкнулся с Юо на улице.

– Можешь идти. – Друг клеил себе на затылок никотиновый пластырь. Его день рождения был раньше всех, так что он уже мог покупать никотиновые и алкогольные патчи. – Я передам остальным, так что иди скорее. На тебе лица нет.

Юо подошел к Марко, приобнял за плечи и вызвался проводить его до конца улицы.

– Как там твой недавний выбор? – спросил Юо, пока ребята подходили к воротам.

– Все решилось… Сейчас все в порядке.

Марко и сам понимал, что изменений ноль. При этом все было нормально, ничего особенного не произошло, так что он хотел верить, что ситуация действительно разрешилась.

– Правда? – уточнил Юо, улыбнувшись. И на этом все.

Он похлопал друга по плечу, пожелав удачи. А затем добавил, что, к кому бы Марко ни шел, если понадобится помощь, пусть звонит ему. Знал ли он, что ситуация складывается не лучшим образом? Не исключено. Может быть, потому по-своему старался помочь. Он не разводил паники, чтобы лишний раз не тревожить Марко, не принуждал делать выбор и не загонял в угол. Это был максимум, который Юо мог сделать. Потому что он еще был молод. Как и Марко.

Ынхи сидела на запасной лестнице рядом с аппаратной в северной части –2-го этажа. Вся лестничная клетка была наполнена шумами работающих машин – ощущалось так, будто они находятся прямо в животе у одного из механизмов. Зайдя туда, Марко тут же ощутил головокружение от давящих звуков. Ему захотелось поскорее выйти, но, увидев, как Ынхи сидит на кривых перилах и смотрит в пустую стену, он, конечно, не смог так поступить. Должно быть, понимая, что из-за шума Марко все равно не услышит ее слов, Ынхи просто сидела молча и не двигалась. Парень немного шевельнулся, чтобы привлечь внимание. Он боялся, что если внезапно позовет ее, то погруженная в мысли девушка от испуга может свалиться с перил. Так что он максимально осторожно протянул руку к ней, чтобы не напугать.

– Тебе не кажется, что это похоже на подводную лодку?

Однако еще до того, как рука Марко коснулась бы Ынхи, девушка издала звук:

– У-у-у, у-у-у… – Она изобразила звук работающих машин.

– Мне кажется, в подводных лодках раздаются точно такие же звуки. Я первым делом подумал, что это место ничем не отличается от субмарины.

Ынхи не совсем поняла смысл слов Марко, но он безмолвно ждал ее ответа.

– И все-таки между этими двумя вещами есть большая разница. Знаешь какая?

– Море и суша?

– Приключение и побег: одно спокойное, а второе торопливое. Открытие и изгнание; одно величественное, а другое убогое. Неизведанный мир и мир, катящийся вниз: одно завораживало, а второе пугало. Мы заживо закопаны. Наш мир торопливый, убогий и пугающий. Таких, как мы, называют ходячими трупами.

От мыслей, что они и правда закопаны под землю, у Марко сперло в груди. Он глубоко вздохнул, ощутив что-то незнакомое. Все его чувства показались ему поддельными. Он тосковал по небу, которое никогда не видел, и мечтал поплавать в море, на котором никогда не был. Все это были воспоминания о воспоминаниях, но не самого Марко, а целого человечества. Наследные мечты о том, чтобы вырваться из-под толстого слоя земли. Здесь люди лишь расплачивались за грехи, которых не совершали.

Ынхи, все это время смотревшая в стену, повернула голову, ее глаза были такими красными, словно она плакала несколько часов.

– То, что я пришла сюда, – это ведь побег? Никак не путешествие.

– Может быть, все не так… – Марко не мог просто сказать «нет» и от этого чувствовал себя жалким. – Но если начнешь подниматься на поверхность, твое тело, возможно, взорвется еще до того, как ты достигнешь цели. Мы слишком привыкли к жизни здесь, и кто знает, может, на поверхности просто лопнем.

Ынхи немного обдумала сказанное.

– Точно лопнем…

В тот день девушка так и не рассказала, почему забралась в эту подводную лодку и почему плакала. Марко и не спешил спрашивать. Она лишь продолжала что-то говорить, а он, не перебивая, внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова.

Вскоре пространство вокруг наполнилось их словами, а их тела становились легче и легче, поднимаясь вверх. Мысли переполняли ребят настолько, что те едва могли шевелить губами, а когда достигли границы, то набрали побольше воздуха в рот и нырнули. Они висели в таком состоянии, когда их ноги не касались пола, и смеялись, глядя друг другу в глаза. Пусть ситуация и не была смешной, сдерживаться было трудно.

Это было приключение, которое нельзя было назвать ни побегом, ни изгнанием. Им казалось, что если они продолжат свой разговор, то и правда взлетят в небо и поплавают в море. Радостная Ынхи спела коротенькую песню. Та-ра-ра ту-ру-дуп-дуп ту-ра-ри-ри-ра ту-рап-ди-ди-ду. Место сразу же превратилось в джаз-бар. На сцене стояла лишь Ынхи, а Марко был ее единственным слушателем. Она пела на каком-то выдуманном языке, даже переводчик его не распознавал. Так что голос слышался отчетливо.

Держась за ручку двери, Ынхи сказала:

– Чисто на всякий случай, если вдруг я правда отправлюсь на поверхность и взорвусь. – Она сказала это, когда ребята собирались выходить с запасной лестницы. – Я бы хотела упасть как снег.

Марко и на сей раз не смог возразить, что это невозможно.

Пока они шли в сторону дома, Ынхи рассказала, что лично разговаривала с начальником в тот день. Он вызвал ее, потому что девушка подписалась на рабочую забастовку и ему хотелось узнать причины. Ынхи объяснила, что победа бастующих принесет ей выгоду, однако начальник пришел в ярость и назвал ее неблагодарной, а затем несколько часов держал у себя, ругаясь. Правда, Ынхи на него не злилась. Начальник приказал отозвать свою подпись, на что она ответила, что подумает, а затем ушла. Она сказала Марко, что, скорее всего, сам начальник не полностью был на стороне компании, а просто получил взбучку от вышестоящего руководства из-за ее подписи. Что действительно беспокоило девушку, так это ее мать.

Пока Ынхи сидела у начальника, женщина вышла из дома и отправилась искать водопад. За всю жизнь она ни разу ни одного не видела и из-за прогрессирующей болезни чаще стала говорить о том, что ей нужно на него посмотреть, поскольку в детстве жила под водопадом и закопала там что-то ценное. Ынхи нашла ее стоящей возле стены с рисунком водопада. Глядя на изображение, женщина плакала, сетуя на то, что он весь высох. В тот момент Ынхи казалось, что она заплачет из-за непонятной горечи, подступившей к ней. Пусть девушка и скрывала слезы, но на мгновение прикусила губу, словно сдерживаясь. А затем тихо сказала:

– Мне нужны деньги. Теперь по-настоящему.

Тогда фраза звучала так, словно Ынхи уже не могла справляться с этим в одиночку.

Несколько дней спустя Марко согласился участвовать в забастовке. Ынхи тоже так и не отозвала свою подпись.

– А есть другой способ? Марко, ты же знаешь, это… закрытый мир.

Парень не мог забыть выражение лица Кёркуса, который говорил ему эти слова. Поражение. Так он описал результат борьбы прошедших месяцев.

– Нет, – еле слышно прошептал Марко, так, чтобы коллега его не услышал.

Ни одно из требований бастующих не было исполнено. Они просили раскрыть детали договора компании с предприятием и поднять работникам выплаты в соответствии с бюджетом, однако в начальстве лишь ответили, что не обязаны ничего раскрывать. Более того, они сказали, что все, кто продолжит забастовку, будут уволены из-за нарушения условий контракта.

Значат ли слова Кёркуса о закрытом мире то, что, живи они на поверхности, все было бы иначе? Имел ли он в виду, что, раз здесь нет ни неба, ни моря, которое можно пересечь, ни пещеры, куда можно было бы спрятаться, людям только и остается поднимать белый флаг? А там, наверху, стало бы легче? Такой ли это мир, где при желании можно переехать, при опасности – остановиться, а при неудаче вернуться назад? Марко никогда не жил в нем и не мог знать наверняка.

В некотором смысле Марко был даже немного рад тому, что все закончилось. Конечно, его бы устроило и повышение зарплат, однако все могло обернуться с точностью до наоборот, и от мыслей о подобном исходе накатывала тревога. Парень только и ждал, когда забастовке поскорее настанет конец. Но даже после этого он не ощутил облегчения, о котором мечтал. Он слегка успокоился, а на душе все равно оставался камень.

– Вы отлично справились.

Марко сказал довольно общую фразу, но она действительно была правдивой. Только вот Кёркус сейчас был не в том состоянии, чтобы принять чьи-то искренние слова. Он выглядел еще более худым, чем в прошлый раз, и у него совсем не было сил.

– Спасибо, – ответил он, пожав руку Марко. Его ладонь была совершенно ледяной и слабой, даже не ощущалась человеческой. – Я видел, как ты тоже поставил подпись. Ты нам сильно помог.

Кёркус слабо улыбнулся, а из его рта потекла кровь. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока его бессильные руки не упали на пол.

Без сознания, старшего коллегу доставили в больницу. Марко хотел поехать с ним, но из-за приближающейся смены не смог.

Во время обеда в столовой работники только и обсуждали произошедшее с Кёркусом. Кто-то сказал, что он долгое время не принимал VA2X. Все шептались, не сделал ли он это специально, но Марко точно знал, что у Кёркуса просто не было денег на таблетки. Разве он не был полностью уверен в том, что переговоры с компанией пройдут успешно? Раз был так настроен на победу, то как смог бы настолько себя подвести? И смог бы тогда говорить о поражении? Или то было, наоборот, для него выигрышем, нет? Но и компанию тоже не будет неправильно назвать победившей. Все, чего хотел Кёркус, – это равноценная оплата за труд, в то время как в руках компании была вся его жизнь. Бой был неравным. Их инструменты отличались, как и ставки. Так что компания не победила. И Кёркус был не поражен, а растоптан.

От подобных мыслей Марко ощутил дискомфорт. Ему вспомнились красные от крови зубы Кёркуса. Парень так и не смог закончить свой обед, убежал в туалет и выблевал там все, что успел съесть. Из него вылилась еда вперемешку с кровью, а внутри, как маленькие зернышки, плавали зубы. Отпрыгнув назад от испуга, Марко тут же провел рукой по своим зубам, но все они, к счастью, были на месте, а рвота больше не была красной.

С тех пор у Марко появилась привычка. Каждый раз, когда он ощущал беспокойство, он проводил по зубам языком.

Кёркус все не мог оправиться. Говорили, что он какое-то время еще будет отдыхать в связи с состоянием здоровья. В тот же день Марко отправился в больницу, однако ему сказали, что коллегу уже выписали. Поспрашивав людей, он узнал, где жил Кёркус, и пришел к нему домой, но так и не встретился с ним. Сколько бы парень ни стучал в дверь, в квартире не было никаких признаков жизни. После этого Марко еще несколько раз приходил, только до конца года так ни разу и не увиделся с Кёркусом.

Он куда-то уехал. Совсем пропал. По крайней мере, так думал сам Марко. Но разве это возможно? Ведь подземный город огражден стенами. На поверхности, говорят, край земли – это утес или берег моря, но здесь, внизу, граница – это бетон. Стена, сквозь которую не пролезет даже песчинка. Единственное место, где можно было бы спрятаться, – в узких проходах между стенами. Их ширины недостаточно для того, чтобы протиснулся человек, только если бы перед этим его не раздавили в лепешку.

Несколько недель спустя начальство собрало у себя всех работников и пообещало сильно повысить зарплату, начиная с приближающегося Нового года. Они сказали, что постараются сделать так, чтобы после повторного подписания контрактов каждый смог получить оплату, соответствующую отработанным часам. Все обрадовались новости и захлопали в ладоши. Директора пожимали руку каждому сотруднику, склонив перед ними головы, и благодарили за то, что те приложили усилия для развития компании. Когда пришла очередь Марко, он пристально взглянул на руку, которую ему протянули. Можно ли пожать ее? Кёркус, кому действительно стоило принимать рукопожатие, не появлялся уже которую неделю. Может быть, поэтому Марко чувствовал себя виноватым перед ним. Ему хотелось спросить, заходили ли начальники к нему, извинились ли и перед ним тоже? Заверили ли, что впредь будут обращаться лучше? Знают ли вообще, где он? Почему изначально не приняли его требований? Есть ли какие-то причины, по которым этого нельзя было сделать раньше, а сейчас можно? Не стоило ли бы им в таком случае объяснить, в чем разница? Почему сейчас, почему только сейчас вы проявляете такую щедрость? Почему вы лишь наблюдали до тех пор, пока на Кёркусе не осталось лица, почему нельзя было согласовать все раньше? Не было бы лучше поторопиться?

В голове Марко крутилось так много вопросов, однако ни один из них он так и не озвучил и просто пожал начальнику руку. Если подумать, было даже к лучшему, что со следующего года начнут больше платить. Хорошо то, что хорошо кончается, так ведь говорят? Если бы Кёркус узнал об этом, где бы он ни был, точно обрадовался бы таком исходу. Вот бы он поскорее поправился и вернулся. Тогда для него это действительно будет победой, а не поражением. Начальник, глядя на Марко, улыбнулся, его клыки заблестели золотым цветом. Марко провел языком по зубам. К счастью, все были на месте.

Это был последний день года.

В честь этого все сотрудники лаборатории ушли домой раньше, и Марко, задержавшись в пустой производственной комнате, оставалось лишь разбавлять скуку мелодичным стуком собственных ботинок об пол. До конца смены оставалось еще четыре часа, а все его друзья уже собрались у Толги дома и праздновали Новый год. Пусть он и сказал, что придет, как только закончит работать, на самом деле его первыми мыслями было пойти к Ынхи. Отправившись к ней, он наверняка задержится до полуночи, и если его друзья, в особенности Чиюки, узнают, почему парень нарушил их многолетнюю традицию, то обязательно расстроятся. Но что поделать, ведь сегодня у Ынхи был день рождения.

В шкафчике Марко в комнате отдыха лежала сумка – подарок для Ынхи. Ее сделали из синего свитера, который парень в тот раз не отдал Юо, а вместо этого сдал в переделку. На сумке висела брошь в виде кита, и она была ушита белыми бусинками, напоминавшими снежинки. К сумке прилагалось письмо, но Марко за всю ночь так и не смог придумать, что написать, поэтому оно гласило лишь «С днем рождения». По правде, ему много чего хотелось сказать, только слова на бумаге казались более банальными, чем звучали в его сердце. Потому Марко решил, что на письме оставит лишь одну фразу, а все несказанное он бормотал себе под нос целую ночь напролет.

Сейчас парень шептал их себе под нос под ритм стука собственных ботинок. Он не знал, как это преподнести, с каким тоном и каким голосом, в каком темпе. Так, топчась и бормоча в пол, он вскоре остановился у лестницы, под которой впервые встретил Ынхи. Тогда он был ростом меньше двери, ведущей в хранилище, а сейчас сравнялся с ней. Марко нажал на сенсор, дверь автоматически распахнулась, и он увидел слои одежды перед собой. Парень слегка пригнулся и прошел внутрь хранилища.

Марко вспомнил о том, как Ынхи здесь несколько часов пела и складывала одежду. Это пространство действительно крохотное, но, возможно, благодаря пению ей было легче находиться здесь. Может быть, она даже чувствовала себя свободнее, раз могла вдоволь петь.

Пока Марко был погружен в воспоминания, откуда-то из стен вдруг раздался шум. Сперва парень решил, что ему послышалось, но затем звук повторился, а по стенам и потолку прошлась вибрация. Пуговицы на одежде загремели. Бум, бум, бум, бум. Взгляд Марко упал на вентиляционное отверстие. Точно, здесь же есть вентиляция и водопровод.

Весь подземный город пронизывали водопроводные трубы размером с человека. Первое, чему Марко обучили при приеме на работу, – это план города. Требовалось ознакомиться не только с трубами, но и с электропроводными каналами, так что Марко прекрасно знал планировку. Как и то, что через водопровод можно попасть куда угодно. Трубы нигде не были перегорожены. Марко встал со своего места и подошел к вентиляционной шахте: оттуда дул небольшой ветерок, слегка поднимавший волосы. Бум, бум, бум, бум. Что-то передвигается по одной из труб, соединяющейся с вентиляцией. Оно либо движется сюда, либо, наоборот, подальше отсюда – по звуку было сложно определить точно. Марко продолжал смотреть на вентиляционное отверстие до тех пор, пока шум и вибрация не прекратились. Либо неизвестное существо просто миновало парня, либо поняло, что его заметили. Пусть Марко и не знал, что это и куда оно движется, но желал, чтобы это нечто добралось до своей точки назначения.

Завершив смену, он тут же помчался в офис. Парень вышел из производственной комнаты в коридор, заполненный людьми, которые торопились успеть провести последний день года. Марко спешно пробрался сквозь толпу, словно через полосу препятствии. В комнате отдыха собрались завершившие смену сотрудники. Поздравив всех с наступающим и поблагодарив за прошедший год совместной работы, Марко быстро взял из шкафчика вещи и стал собираться. В этот же момент в комнату вошла Халла.

– Что такое, Халла? – спросил один из коллег.

Дело в том, что Халла плакала. Сперва то были просто слезы, но в секунду они превратились в настоящие рыдания. Марко замедлил свои сборы. Окружающие лишь смотрели на Халлу, никто не решался ее утешить. На каком-то инстинктивном уровне каждый чувствовал, что за ее слезами кроется дурная весть. Все осознавали, что будут просто не в силах успокоить Халлу. Что если попытаются, то и сами заплачут. Что в итоге никто не сможет вместе улыбаться.

Марко крепко схватил подарок для Ынхи и выбежал из комнаты. Монорельс, что проходил через туннель, ехал еще медленнее обычного. А может, это тоннель вдруг стал длиннее. Не было видно ни конца, ни какого-либо света.

В тот день Марко провел последний день года в одиночестве, Ынхи дома не оказалось. Сначала он думал, что девушка лишь ненадолго вышла, и ждал ее возвращения, стоя возле двери. Но прошло сперва полчаса, потом час, три часа, а затем, когда год уже сменился, он, прямо как когда услышал плач Халлы, инстинктивно понял: он больше не увидит Ынхи. Он ушел, повесив ей на ручку двери сумку, которую хотел подарить. Но даже несколько дней спустя подарок остался нетронутым. Марко положил в нее снеки, которые привез с собой, и продолжал делать так всегда, когда навещал дом Ынхи.

Даже когда сумка уже заполнилась целиком, подруга так и не вернулась. Марко уже успел заключить договор с другой компанией – снова такой, который нужно подписывать заново ежегодно. Когда парень ставил свою подпись на бумаге, он задумался, знала ли Ынхи об этом. Может быть, именно потому, что все знала, сейчас где-то прячется? Дело в том, что новость, которую с собой в тот день принесла Халла, заключалась в том, что их компания обанкротилась и будет заново открыта под новым названием. И поскольку все контракты были заключены с прошлой компанией, в тот момент они превратились в бесполезные бумажки, а новая компания, чувствуя жалость к потерявшим работу сотрудникам, решила сразу принять всех к себе. Только вот повышение зарплат, которое сулили прошлые начальники, новые уже не обещали. Так что Марко подписал точно такой же договор, что и годом ранее. Вокруг ходил слух о том, что прошлый директор Ли и нынешний являлись родственниками, но правды не мог знать никто. Все недовольные имели свободу не подписывать контракт и уйти с работы, однако перед лицом такого категоричного выбора никто не стал идти наперекор. Марко в том числе.

Когда он подписал договор, ему представили нового капитана. Мужчина улыбнулся, хваля парня:

– У тебя хорошая оценка с прошлого места работы, это замечательно. Подаешь надежды, так что давай будем усердно трудиться. А через годик тебе поднимут зарплату.

В ответ Марко кивнул. Это были хорошие слова, но они совсем не придавали ему сил.

Выходя из кабинета, Марко оглянулся на нового капитана. Тот поинтересовался, хочет ли он что-то сказать. «Нет ли у нас сотрудницы по имени Ынхи? Девушки нет ни дома, ни в джаз-баре, ни в подводной лодке, и ее невозможно нигде найти. Но ей же нужно на что-то жить и ухаживать за своей мамой, вдруг она приходила сюда? Разве компания не должна нести ответственность?» Марко хотел спросить хоть что-то из этого, но так и не решился, лишь отвернулся обратно. Все несказанные слова превратились в сожаления и падали вниз каждый раз, когда Марко делал шаг.

Толга, что начал работать в хранилище семян, пригласил всех к себе, чтобы показать, как много листьев салата у него выросло. Ыйджу поинтересовалась, не украл ли он рассаду. В ответ Толга затряс головой, говоря, что подобные вопросы его обижают.

– Я его не украл, семена сами меня выбрали. Пришел домой, отправился мыться, и они выпали прямо у меня из волос, понимаешь?

– Это все равно кража. Твои волосы украли семена.

– Думай как хочешь. Можешь на меня заявление писать. – Толга не планировал соглашаться со словами Ыйджу.

– Эй, когда мы так поступали? – тут же ответила подруга.

Салат, выращенный Толгой, и правда имел очень много листьев. И что бы Ыйджу ни говорила, она сама тоже была этим поражена, а Юо настолько близко наклонился к салату, чтобы понюхать, что казалось, будто вот-вот откусит кусок. Чиюки отошла на шаг назад и смотрела на зелень с лицом, полным страха и интереса, а Сома лишь громко предлагала оторвать немного и съесть. Посреди шума, в котором Ыйджу и Юо пытались удержать Сому от дегустации, Марко вдруг услышал едва заметную мелодию.

Звук доносился из комнаты Толги. Марко тут же направился туда. Чем ближе он подходил, тем отчетливее слышался голос. Похожий на вой большого кита, словно разбитая на осколки звезда… В темной комнате был виден лишь свет экрана планшета. Марко подошел к нему и взял в руки. Какой-то незнакомый ему аватар на экране пел песню у моря.

– Хорошо поет, да?

Вслед за Марко в комнату вошел и Толга.

– Этот человек ведь…

– Говорят, она недавно купила себе этот голос.

Марко стиснул зубы.

– Правда хорош, да? В последнее время аватар стал очень популярен. И где только такой голос можно было найти. А что? Ты его знаешь?

Марко сперва замешкался, а потом покачал головой.

– Нет…

Толга сказал, что другу стоит скорее выйти из комнаты, а затем сам вернулся обратно к компании. Какое-то время Марко оставался там и плакал, сидя в углу. Слушая пение аватара, смешиваемое со смехом друзей за дверью, он надеялся, что до остальных не доносился его плач, который парень не мог сдержать. Марко пообещал себе, что остановится, как только закончится песня.

Только вот после этого и даже тогда, когда друзья уже перестали смеяться в другой комнате, слезы все не прекращались.

Марко положил планшет, который держал все это время в руках. В том искусственном наземном мире на экране шел снег. А может, это был дождь. Или просто пыль. Марко не знал.