Просыпаться от стука в дверь не понравится никому. Особенно когда ты едва смог устроиться поудобнее и провалиться в притягательную темноту.

Стук не прекращался. Сначала вежливый, едва различимый, он усилился, становясь тревожным.

Берт с трудом разлепил веки. В комнату сквозь неровный стык штор проникала узкая полоска солнечного света, подбираясь к кровати. Теодора не шевелилась, спрятавшись под пышным одеялом. Ее присутствие выдавала только пара разметавшихся по подушке медных прядей.

Она еще спала, и Берт рывком подскочил из кресла, боясь, что стук ее разбудит. Мышцы затекли, шея болезненно ныла, и глаза закрывались, уговаривая вернуться в бездумную темноту.

Он поборол желание свернуться в изножье кровати и вернуться в сон и метнулся к двери, бесшумно ступая по ковру. Минувший день для Теодоры вышел безжалостным и жестоким. Она заслужила отдых.

Вцепившись в изогнутую серебристую ручку, Берт дернул ее, прерывая стук. Зря. Лучше бы он притворился, что внутри никого нет.

Стоявшая за дверью Лора изумленно застыла, и пухлые лиловые губы приоткрылись. Белые тонкие брови поползли наверх, а и без того широко распахнутые серые глаза округлились. Она недоуменно изогнула губы и приподняла вверх руки, выставляя вперед кожаную сумку.

– Берт? – Лора попыталась замаскировать удивление, но ничего не вышло, и она тряхнула головой, переходя в наступление. – Какого пегаса ты тут делаешь? – Требовательный взгляд цепко прошелся по его фигуре.

Первым желанием было захлопнуть дверь прямо перед ее носом. Сердце нервно ударилось о грудную клетку при виде немого разочарования в глазах Лоры.

Берт попытался прикинуть, как он выглядит, и опустил взгляд, ладонью приглаживая вьющиеся пряди. Помятая рубашка, красные глаза, заспанный вид и растрепанные волосы. Плачевно.

Нужно было срочно что-то ответить – Лора задрала острый подбородок и требовательно свела брови. В серых глазах мелькнуло недовольство.

– Я… э-э… Остался вчера с Теодорой… Мы…

Мысленно выругавшись, Берт замолк. Нужно выдохнуть, взять себя в руки и попробовать снова. Он не сделал ничего дурного. Ему нечего стыдиться. Он ни в чем не виноват.

Вторая попытка разбилась о холодный, пропитанный язвительностью смешок, и Берт заметил Марка. Он стоял рядом, лениво прислонившись плечом к дверному косяку, и с интересом наблюдал за неловким диалогом.

– Брось, Лора. – Марк обнял Лору за плечи и улыбнулся. – Почему он должен перед тобой оправдываться? Не суй свой прекрасный носик в чужие дела.

Берт стиснул челюсти, борясь с желанием стереть красноречивую ухмылочку с лица Марка. Кто-то просил его вмешиваться? Кто-то вообще спрашивал его мнение?

Лора передернула плечами, стряхивая ладонь Марка. Пара белых локонов перечеркнула ее лицо, и она нарочито вежливо улыбнулась.

– Можно мне войти? Хочу поговорить с Теодорой.

Меньше всего на свете Берту хотелось бы отказывать Лоре. В чем угодно. Он бы выполнил любую просьбу, согласился на любые условия, но сейчас дело касалось не только его.

– Она еще не проснулась, – Берт качнул головой, с трудом произнося слова. – Ей непросто пришлось, поэтому…

– Я не сплю, – равнодушный голос донесся из-за спины, и Берт облегченно выдохнул.

Лора смерила Берта холодным взглядом и решительно протиснулась в комнату, сдвигая его в сторону. Марк усмехнулся, шагая за ней.

Берт покачал головой и последовал за ними, закрыв дверь. Теодора спешно застегивала юбку, и волна обреченности окатила его с ног до головы.

Наверняка Лора уже придумала себе всякой ерунды. Хотя какая ему, к пегасам, разница? Не ей осуждать, учитывая ее странные интрижки с Марком.

Разница все-таки была – мириться с тем, что Лора вообразит себе то, чего не было, Берт отказался наотрез и пообещал себе, что все объяснит ей позже.

– Я принесла тебе кое-что из своих вещей, Тея. – Лора моментально сменила суровый взгляд на мягкую улыбку и протянула Теодоре сумку. – Посмотри, что тебе подойдет. Мы можем вместе пойти на завтрак. Если хочешь, посмотрим расписание и решим, куда тебе стоит сходить в первую очередь. На общеобразовательные школьные уроки точно можно не ходить, но…

Ненавязчивое щебетание Лоры стряхивало остатки сна. Теодора благодарно улыбнулась, потирая глаза, но, услышав предложение, медленно повела подбородком.

– Спасибо. – Она неловко прикусила губу, потупив взгляд, но уже через мгновение натянула на лицо непроницаемую маску вежливости. – Но я пока не пойду на занятия. Мне нужно в школу брата. Может, он там или кто-нибудь из его друзей что-то знает.

Лора проглотила несогласие, понимающе поджав губы. Пока она подбирала слова, Берт внимательно всматривался в лицо Теодоры. Ее не переубедить – пусть она и улыбалась, но в глазах читалась непоколебимая уверенность. Может, она бы и прислушалась к ним, но неизвестность и опасность, нависшие над братом, лишали ее всякой сговорчивости. Значит, решение оставалось одно.

– Я пойду с тобой, – заявил Берт, ни мгновения не колеблясь. – Дай мне минут десять, чтобы собраться.

Благодарная улыбка тронула губы Теодоры, и Берт решил, что нужно торопиться. Он шагнул к двери, собираясь вернуться в свою комнату и привести себя в порядок, но длинные тонкие пальчики вцепились в его локоть, останавливая.

– У тебя урок с младшими через пятнадцать минут, – строго отчеканила Лора.

Пресвятые музы, у него совершенно вылетело из головы.

Берт мученически выдохнул и умоляюще свел брови, перехватывая руку Лоры.

– Подмени меня, пожалуйста. Я могу потом неделю вести уроки вместо тебя.

От такого заманчивого предложения не отказываются. Сколько бы Лора ни говорила, что ей нравится заниматься с младшими, пренебрегать отдыхом никто не станет. Разговоры о бесценной передаче опыта и миссии Академии – это одно, а ежедневная рутина – совсем другое.

Взгляд Лоры задержался на пальцах Берта, ухвативших ее узенькую ладонь, и он неловко разжал их, виновато отступая. Лора тяжело вздохнула и повела подбородком.

– Не могу. У меня тоже занятие.

Везение сегодня не на его стороне. В голове быстро замелькали варианты, и Берт повернулся к Теодоре.

– Я найду кого-нибудь, кто меня подменит, и вернусь, – скептический прищур Лоры заставил добавить, – в крайнем случае, это всего на полтора часа. Отдохни еще немного.

Одного взгляда на Теодору хватило, чтобы понять, что ждать она не станет.

– Слушай, я вполне справлюсь сама.

Ну уж нет. Только этого им не хватало. Совершенно очевидно, что ни к чему хорошему это не приведет. Да и отец вчера ясно дал понять, что Теодоре не стоит покидать территорию Академии. По крайней мере, без сопровождения.

Берт собрался было попытаться убедить ее, что за полтора часа ничего существенно не изменится, но не успел.

– Я схожу с тобой. – Марк откинул набок спадающие на лоб волосы и лениво улыбнулся, утопая в удивленных взглядах. – Не можем же мы бросить птичку в беде. Взаимовыручка, дух Академии, все такое.

У Берта дернулся кадык. С чего вдруг такое невиданное великодушие? Марк обычно и пальцем не двинет просто так, а сейчас его даже никто не просил. Его вообще сюда никто не звал.

– Мне не нужно сопровождение. – Теодора поморщилась, вызвав в Берте неуместное ликование. – Это не так далеко и вряд ли опасно.

Марк пожал плечами и примирительно приподнял ладони. В зеленых глазах мелькнули игривые огоньки, когда он наклонил голову, беззаботно уточняя:

– А что насчет приятной необременительной компании?

От этой его манеры вести диалог непреодолимо хотелось плеваться. Берт закатил глаза, не сомневаясь, что Теодора откажется, но, к его ужасу, она улыбнулась и кивнула.

Что за магия? Почему обаяние этого самолюбивого придурка действует на всех без исключений?

Лора не позволила Берту высказать несогласие. Она улыбнулась и довольно кивнула.

– Отлично. Тогда увидимся после. – Схватив Берта под локоть, она развернулась и потащила его из комнаты.

Берт пытался осмыслить странное поведение Теи, пока они спешно шагали по коридорам, двигаясь к учебному крылу. Только в холле, заполненном учениками, Лора поспешно выпустила его и виновато отшатнулась.

Осознав, что она сейчас уйдет, Берт обернулся и выпалил:

– Слушай, я остался с Теодорой, потому что у нее выдался ужасный день. Я ее во все это втянул. Просто хотел поддержать и остался спать в кресле.

Последняя фраза, неуместная и странная, повисла в воздухе. У Лоры дрогнули реснички, и она порывисто выдохнула. Словно осознав, что позволила эмоциям отразиться на лице, Лора пожала плечами и спокойно протянула:

– Понятно. Но Марк прав. Это не мое дело. Ты не должен отчитываться передо мной.

Прежде чем Берт успел ответить хоть что-то, Лора по-дружески хлопнула его по плечу и бесследно растворилась в потоке учеников. Он еще пытался разглядеть ее белые волосы в толпе, когда мелодичный звонок оповестил о начале занятий.

* * *

Я не думала, что чье-то присутствие может настолько угнетать. Всю дорогу до школы мы провели в полной тишине, но не похоже, что Марка это хоть сколько-нибудь смущает. Он шагает, расслабленно засунув руки в карманы темно-синих джинсов, лениво смотрит по сторонам и скучающе наблюдает за прохожими.

Не то чтобы меня это не устраивает, но в голове возникает все больше вопросов. Зачем он пошел со мной? Почему ничего не спрашивает, не делает бесценные замечания и не убеждает меня в важности занятий в Академии?

За ночь и начало утра у меня сложилось хоть какое-то представление о новых знакомых. Поверхностные ярлыки, навешанные на основании очевидных фактов, но все же. Берт заботливый и внимательный. Лора милая и дружелюбная. Эрик – раздражающий молчаливый придурок с раздутым представлением о собственной важности.

Про Марка же я ничего не могу сказать, кроме того, что Берт и Эрик не питают к нему никаких теплых чувств. Для меня он остается совершенно непонятным и поэтому непредсказуемым.

– Надо же, твой брат учится в частной школе. – Марк впервые подает голос, когда мы минуем высокий кованый забор и движемся по аллее, прячась от солнца в ее тени.

Я плотнее кутаюсь в пальто – Лора умудрилась зашить его так, словно и не было никакой дыры, – и, повернувшись к Марку, киваю.

Обойдя серую хозяйственную постройку, мы поворачиваем несколько раз, огибая вытянутый пятиэтажный корпус, и оказываемся в небольшом дворике-саду. Сюда ведет запасной выход из школы. Несколько черных кованых скамеек пустуют, но, если я правильно подгадала время, скоро начнется перемена, и сюда выплеснется море старшеклассников.

Вряд ли удастся не привлекать внимания, но ничего лучше я не придумала. Если Лео в школе, то он обязательно окажется среди учеников в саду.

Опустившись на дальнюю скамейку, я упираюсь локтями в колени и сверлю взглядом металлическую дверь запасного выхода. Марк шумно садится рядом, но моего нетерпеливого напряжения не разделяет. Его ладони упираются в сиденье, и он запрокидывает голову, подставляя лицо солнечным лучам. Русые пряди при естественном освещении кажутся золотистыми.

Длинный дребезжащий звонок долетает даже сюда, и я нервно переплетаю пальцы, сцепив их в замок. Долго ждать не приходится. Хлынувшая из дверей толпа учеников заполняет дворик шумом, смешками и шутливой руганью.

Я щурюсь, жадно вглядываясь в лица парней и тут же теряя интерес. Дверь закрывается, и коготки разочарования царапают ребра – Лео среди них нет. Глупо было рассчитывать, что он как ни в чем не бывало появится в школе с утра, но, кроме этой нелепой надежды, у меня ничего не было. Теперь не осталось и ее.

Хочется уткнуться лицом в ладони и расплакаться, но я продолжаю вглядываться в фигуры учеников. Заметить одноклассников Лео несложно – они стоят в самом центре ученического моря, вяло переговариваются и курят.

Лео тоже курил? Черт, почему я думаю о нем в прошедшем времени?

– Подожди, я сейчас вернусь. – Не дожидаясь ответа, я соскакиваю со скамейки и бросаюсь в гущу учеников, решительно пробираясь к знакомым.

Уже возле компании одноклассников на меня обрушивается лавина сомнений. Вряд ли разговаривать с ними – хорошая идея, но других у меня все равно нет, да и отступать уже поздно – меня заметили.

Матиас замолкает на полуслове и расплывается в развязной улыбке, мгновенно теряя интерес к своему собеседнику.

– Теодора? Какой приятный сюрприз. – Он выдыхает вонючий дым и окидывает меня неприятным взглядом. – Что-то ты зачастила к нам. Можно принимать на свой счет?

Его друзья беззвучно усмехаются, с любопытством наблюдая за нашим разговором. Их взгляды хочется стряхивать с себя, но сейчас мои желания не имеют никакого значения.

– Где Лео? – сглотнув волнение, выпаливаю я, пропустив приветствие.

Удивительно точно считав мое настроение, Матиас неопределенно поводит плечами и молчит. Чего он от меня хочет? Что мне нужно сделать, чтобы получить ответы?

На борьбу с желанием схватить его за грудки и хорошенько приложить о каменную стену уходит слишком много внутренних сил, но я медленно выдыхаю, успокаиваясь. Едва ли это хороший способ вести диалог.

– Мы можем поговорить? – Игнорировать посторонние взгляды становится все сложнее, и я нетерпеливо вскидываю брови, мотнув головой.

Матиас улыбается, отряхнув ворот серого шерстяного пальто, и деловито кивает.

– Для тебя – что угодно, Теодора. Но мы уже разговариваем.

Короткий выдох не помогает. На вдумчивый счет до десяти нет времени.

– Наедине. – Остатки выдержки и терпения дребезжат, норовя вот-вот рассыпаться в пыль.

Ближайший к Матиасу парень присвистывает. Смешки летят со всех сторон. Матиас наклоняет голову к плечу. От его пристального взгляда вдоль позвоночника разбегается стайка липких мурашек.

– Так бы сразу и сказала. – Он выпускает из пальцев окурок, наступает на него кожаным ботинком и обнимает меня за плечи. – Идем, конечно.

Пока мы отдаляемся от толпы одноклассников, в спину летит свист и поддразнивания. Мне бы стоило обратиться за помощью к кому-нибудь другому – буквально к кому угодно, – но я даже имен остальных друзей Лео не помню.

Отойдя к углу корпуса, мы останавливаемся, и я аккуратно высвобождаюсь из хватки Матиаса. Он наступает на меня, прижимая к зданию, и упирается локтем в стену, приблизив свое лицо к моему. Взгляд светлых глаз задумчиво блуждает по моей фигуре.

– О чем поболтаем? – наконец уточняет он, сводя каштановые брови.

Я не хочу на него смотреть. Не хочу с ним говорить. Даже рядом находиться не хочу, но стою, ничего не предпринимая. Если это поможет выяснить хоть что-то, придется терпеть.

– Лео сегодня был в школе?

Матиас щурится, выдерживая театральную паузу, а потом пожимает плечами.

– Я его не видел.

К чему эти идиотские формулировки? Неужели нельзя разговаривать нормально? Неужели не ясно, что так он вызывает во мне только кипящее раздражение? Впрочем, я понятия не имею, чего добивается Матиас. Не мне рассуждать о его тактике.

– Он не связывался с тобой? Не предупреждал, что не придет? – придвинувшись, я пытаюсь отыскать в его лице хоть какие-то ответы. – Вы же друзья.

Поморщившись, Матиас поводит подбородком и нехотя признает:

– Я пытался позвонить ему с утра, но абонент был недоступен. На сообщения он тоже не отвечал. – Секундное любопытство проскальзывает в его взгляде, но тут же скрывается за показной насмешкой. – А что случилось? Лео сбежал из дома и не предупредил любимую сестренку? – Он иронично сводит брови и приподнимает уголки губ.

Я планировала задавать вопросы, а не отвечать на них, но игнорировать прямое обращение не стоит. Правду сказать – тоже не лучшая идея, и я выпаливаю первое, что приходит в голову:

– Я ночевала не дома, поэтому мы не виделись. Хотела ему кое-что передать, но он не отвечает.

Я понимаю, что совершила ошибку, как только слова слетают с языка. Высокий лоб Матиаса прорезает недовольная складочка, и черты лица заостряются, стирая игривое выражение.

– Серьезно? – холодно уточняет он. – И где же ты ночевала?

Хватит. С чего вообще этот мелкий засранец решил, что я должна перед ним отчитываться? Я достаточно потешила его самолюбие, проглатывая хамские выпады, но отвечать на вопросы, которые его не касаются, не собираюсь.

– Когда ты видел его в последний раз?

Слова еще не слетают с языка, а я уже знаю, что так просто не получу ответ. Матиас наклоняет голову и, поджав губы, протягивает:

– Так и будем только о твоем брате разговаривать?

Можно подумать, у нас есть другие темы для разговоров. Я бы огрызнулась, но единственная простительная ошибка уже израсходована. У меня нет никакого желания подыгрывать избалованному десятикласснику, но это не имеет значения.

Длинно выдохнув, я заставляю себя улыбнуться и вежливо спрашиваю:

– О чем хочешь поговорить?

Матиас нарочито растягивает свой ответ, задумчиво перечисляя:

– О тебе. Обо мне. О нас.

Я не могу это слушать. У меня пропал брат, убили мать, а я вынуждена прятаться в какой-то Академии. Откуда мне взять силы, чтобы не обращать внимания на идиотские заявления?

Я уже складываю руки на груди, собираясь прервать поток провокаций, когда сбоку на меня падает вытянутая тень, закрывая от солнца, и бархатный голос звучит подозрительно близко к уху:

– Вот ты где, птичка. Я уже подумал, что ты сбежала.

Нет. Только этого не хватало.

Резко повернув голову, я натыкаюсь на внимательный взгляд Марка. Он подходит и прижимается ко мне почти вплотную, а в его зеленых глазах носятся хитрые искорки.

– Я же просила тебя подождать. – Я перехожу на возмущенный шепот в надежде, что и Марк последует моему примеру, но он не собирается облегчать мне задачу.

Наиграно вздохнув, он улыбается одними глазами и игриво протягивает:

– Каждая минута без тебя просто невыносима.

Все. Я не узнаю больше ничего. Ни одного слова не вытяну из Матиаса. Понятия не имею, зачем Марку понадобился весь этот цирк, но время он выбрал совсем не подходящее.

– Кто это, Тея? – Матиас хмурится, и все веселье исчезает из его взгляда. Голос становится сухим и раздраженным.

Нужно все исправить. Срочно.

Быстро повернувшись к Матиасу, я примирительно поднимаю ладони, мысленно проклиная себя за оправдания.

– Это Марк, мой друг…

Слова застревают в горле. Широкая ладонь опускается на мою талию, и Марк резким рывком прижимает меня к себе. Он наклоняется, улыбаясь, и легонько касается моих волос.

– Ну что ты, птичка? Разве это называют дружбой? – Марк понижает голос до заговорщицкого шепота, глядя на растерянного Матиаса. – Вечно она стесняется называть вещи своими именами.

Теперь у меня нет ни единого шанса узнать хоть что-то важное. Какого черта? Неужели все напрасно из-за необъяснимого желания Марка выставить меня идиоткой? Он от скуки все это устроил?

Я отшагиваю в сторону, но хватка Марка оказывается неожиданно крепкой. Пока я возмущенно поджимаю губы и негодующе верчусь, Матиас сужает глаза, щурясь, и холодно уточняет:

– Вы встречаетесь?

Моего ответа никто не ждет. Марк довольно кивает и с интересом сводит брови.

– С этим какие-то проблемы, парень?

Почему он спрашивает у него? С этим кое-какие проблемы у меня, но Марка это, похоже, нисколько не волнует.

Вопреки моим ожиданиям, Матиас никак не выказывает недовольство. Он безразлично пожимает плечами и сухо отзывается:

– Никаких. Просто Лео не говорил.

Марк усмехается и, обняв меня двумя руками, снисходительно пожимает плечами.

– Тея взрослая девочка. Она не обязана отчитываться перед младшим братиком. А он, имей хоть немного достоинства, не стал бы распространяться о ее личной жизни.

Я замираю, оставив попытки высвободиться. Голос Марка пропитан насмешкой, но его взгляд на секунду останавливается на моем лице, и веселье в нем растворяется.

Что это с ним? Хотя меня вообще не должно это волновать. Это моя семья, и Марка наши отношения с братом не касаются.

Напряженная тишина не задерживается надолго – звонок оповещает о начале следующего урока, и толпа учеников спешно стекается к дверям, торопясь вернуться в школу. Матиас бросает на меня хмурый взгляд и, поколебавшись с секунду, облизывает губы.

– Лео вчера ушел около восьми. – Он оборачивается, услышав окрики одноклассников, и быстро добавляет: – Я напишу тебе, если он появится.

Я благодарно киваю, провожая взглядом последних учеников, скрывающихся в здании школы, и запоздало вспоминаю, что писать мне вообще-то некуда. Матиас уже ушел, и предупредить его не выйдет. Я очень сомневаюсь, что Лео вдруг появится и первым делом решит связаться со школьными друзьями.

Во дворе становится спокойно и тихо, словно здесь только что не было шумных компаний старшеклассников. Мы остаемся вдвоем, и я отталкиваю Марка, вскидывая голову, а он снисходительно усмехается, не дожидаясь моих возмущений.

– Да ладно тебе. Нечего так толкаться.

И все? Это все, что он хочет мне сказать? Ничего не объяснит?

– Мы не встречаемся, – выпаливаю я, гневно тряхнув головой. Я чувствую, как мои щеки, вспыхнув, краснеют, но взять слова обратно уже не выйдет.

Марк морщится, словно столкнулся с мелким досадным недоразумением, и насмешливо сводит брови.

– Музы упаси. Разве я дал повод считать, что хочу чего-то подобного?

Смеющийся зеленый взгляд не задерживается на моем лице, и его небрежность в словах и жестах моментально сбивает с меня спесь. Я прикусываю кончик языка, сморщив нос.

С чего я взяла, что мне нужно защищаться? Идиотка.

Осадок от глупого выпада провоцирует меня задать вопрос быстрее, чем я успеваю сформулировать его лучше:

– Зачем тогда?

Зажмурившись, дергаю подбородком, не договаривая.

Марк тяжело вздыхает и смотрит на меня так, словно ему приходится возиться с неразумным ребенком.

– Лора права. Ты одна из нас, хочешь ты того или нет. – Он расслабленно засовывает руки в карманы джинсов и направляется к воротам. – А я не собираюсь молча смотреть, как какой-то избалованный мальчишка хамит книгоходцу. Тем более книгоходцу, способному вытаскивать из книг предметы.

Марк не смотрит на меня, продолжая уверенно шагать по тротуару. Я собираюсь ответить ему. Заявить, что он неправ и никто мне не хамил, стереть с его лица убежденность в собственной правоте, но молчу. Не могу выдавить из себя ни звука.

Не помню, чтобы кто-нибудь заступался за меня. Пусть даже по такой странной причине.

Я озадаченно верчу в голове эту мысль, отключаясь от происходящего. Пальцы бездумно трут подбородок, и я покорно шагаю за Марком, даже не пытаясь узнать, куда мы идем. Наверное, возвращаемся в Академию. Я бы предпочла побродить по городу, но возразить нечего – Марк обещал сопроводить меня в школу, а не провести со мной весь день.

Мое предположение разбивается о дружелюбный перезвон колокольчиков над входом в кофейню. Марк открывает стеклянную дверь, приглашая меня пройти, и, остановившись, коротко бросает:

– Подожди меня здесь.

Не просьба и не предложение – сухой приказ. Он моментально подходит к миловидной молоденькой официантке в белоснежном фартуке с рюшами и что-то ей говорит, а потом скрывается за дверью.

Проводив его растерянным взглядом, я вздыхаю и выискиваю свободное место. В кофейне светло, на белых подоконниках расставлены горшки с цветущими каланхоэ. Посетителей почти нет, но я все равно выбираю отгороженный книжным шкафом маленький столик с парой кресел и направляюсь к нему. Хочется спрятаться от посторонних глаз.

Скинув пальто, я закатываю рукава бежевой водолазки и поправляю коричневый сарафан – самая неброская одежда, которую удалось найти среди вещей Лоры.

Мысли кружат мрачным роем назойливых насекомых. Не понимаю, что делать дальше. Не представляю, где искать брата. Единственная зацепка никуда не привела, но я не имею права бездействовать.

Я не знаю, что делать. Не знаю, куда идти. Не понимаю, как примириться со всем происходящим безумием. Понятно только одно – вернуться к привычной спокойной жизни не выйдет.

Передо мной опускается белая тарелка с двумя фаршированными блинчиками и вытянутый бокал, и я удивленно вскидываю голову.

– Я ничего не заказывала.

Официантка не удостаивает меня ответом. Только вежливо улыбается, пожимая плечами, и, развернувшись на каблучках, возвращается к блестящей белой стойке.

Приглаживая топорщащиеся волосы, я откидываюсь на спинку кресла и замираю, недоверчиво разглядывая шоколадный молочный коктейль. Мой любимый.

Если заказывал Марк – а кто же еще? – то как он узнал? Может, он еще и мысли читать умеет? Надеюсь, что нет.

Аромат горячих блинчиков уничтожает способность думать. Рот наполняется слюной, и желудок болезненно сжимается. Когда я ела в последний раз? Должно быть, вчера утром.

Я жадно запихиваю в себя еду, почти не ощущая вкуса, и, обхватив губами коктейльную трубочку, облегченно выдыхаю. В кресло напротив обрушивается Марк, выскользнув из-за стеллажа. Он склоняет голову к плечу и с интересом вглядывается в мое лицо, уточняя:

– Позавтракала?

Никаких вопросов. Их во мне так много, что все не задать, так что нечего и пытаться. Я быстро киваю.

– Спасибо.

Я едва успеваю заметить мимолетное движение Марка, когда он лениво подбрасывает что-то в воздух, и я в последний момент вскидываю руки и ловлю небольшую коробочку.

Мне требуется минута, чтобы осознать, что я держу новенький телефон. Кровь моментально отливает от лица, и я растерянно моргаю, не понимая, что делать. Поднять голову и посмотреть на Марка не решаюсь, а он подтверждает мои подозрения, нарочито безразлично протягивая:

– Подумал, что тебе нужен новый. В наше время без этой штуковины нелегко.

Он это серьезно? Да быть не может. Это не блинчики на завтрак заказать.

Нервно облизнув губы, я все-таки заставляю себя поднять голову и встретиться со спокойным взглядом зеленых глаз. Отложив коробочку на стол, двумя пальцами подталкиваю ее к Марку и качаю головой.

– Спасибо, конечно, но я не могу это принять. Это…

Уголки губ у Марка дергаются – он пытается сдержать ухмылку, но она все равно прорывается. В зеленых радужках вспыхивают игривые искорки, и русые брови приподнимаются.

– Это не более значимый подарок, чем исцеление пулевого ранения, птичка. – Он окидывает меня таким откровенным взглядом, что дыхание перехватывает и вдоль позвоночника врассыпную бегут мурашки. – Я тебе уже говорил – сочтемся.

Ненавижу такие неопределенные формулировки. Не то чтобы я всерьез думаю, что Марк попросит взамен что-то несоразмерное, но вечно ходить в должниках никто не захочет.

– Я все тебе верну, – быстро киваю я, бездумно дергая коктейльную трубочку. – Как только разберусь, как можно снять деньги с карты, не выдав себя.

Марк уже открывает рот, и я почти слышу очередную колкость, но он сдерживается. Вздыхая, он покачивает головой и говорит:

– В Академии есть парень, который этим занимается. Никто никогда концов не найдет. Я вас познакомлю. – Он задумчиво сводит брови и заявляет: – Хотя, может, с этим и Лора справится. Она любит развлекаться со счетами.

Я удивленно замираю, выпустив из пальцев трубочку, и пытаюсь убедить себя, что неправильно расслышала его слова.

Похоже, я совсем ничего не знаю ни про Академию, ни про ее учеников. Придется разбираться.

* * *

Кабинет Главы Академии выглядит куда внушительней, чем место, где мы разговаривали вчера. Перед входом даже есть просторная светлая приемная с бежевыми диванчиками и множеством книжных шкафов, и в сам кабинет можно попасть, только миновав строгую секретаршу в очках в пугающе широкой оправе на крючковатом носу и с плотным пучком на голове.

Виктор сидит за широким темным столом спиной к высоким окнам. Солнце прячется за горизонт, разливая алый цвет по небу.

Так заканчивается день, не продвинувший меня ни на шаг в поисках брата.

Я бездумно разглядываю несколько выстроенных в ряд печатей и острые блестящие ножницы с тяжелыми ручками на столе. Идеальный порядок не то чтобы смущает, но вызывает серьезные сомнения в реальности происходящего.

Слушать нудные речи Виктора невыносимо. Он уже второй час убеждает меня в необходимости занятий, просит не покидать Академию и повторяет одно и то же: опасность, риски, защита.

Лучше бы сказал, где мой брат.

– Ты должна понимать всю серьезность происходящего, Теодора. Даже если с тобой круглосуточно будет кто-то из Академии, куда лучше самой обучиться защите и всем сопутствующим навыкам.

Очевидно. Только меня все еще мало волнует моя безопасность, пока я понятия не имею, где Лео.

Я вздыхаю и потираю переносицу, а Глава продолжает свои увещевания:

– Совет решил, что следует принять во внимание твою особенную ситуацию. Ты получишь магию раньше, чем это происходит обычно, чтобы ты могла позаботиться о себе. – Виктор выдерживает паузу, и я поддаюсь. Огонек любопытства загорается в сознании, заставляя вскинуть голову. – Как только пройдешь базовую подготовку и наставники проверят твои способности. Ученики из Младшего Совета прислушались к нашим просьбам и согласились заниматься с тобой в индивидуальном порядке, но ты существенно облегчишь им задачу, если будешь посещать и теоретические занятия. Некоторые старшие профессора тоже согласились помочь, но у них не так много свободного времени. – Виктор говорит и внимательно вглядывается в мое лицо. Не знаю, что он пытается там найти, но, видимо, тщетно, потому что он тяжело вздыхает. – Когда получишь магию, количество занятий увеличится. Нужно уметь контролировать свои силы и использовать их с максимальной пользой.

Он хочет, чтобы я согласилась, и я киваю, но тут же вопросительно наклоняю голову и уточняю:

– А что насчет моего брата?

Они не обязаны помогать. Не обязаны искать его и тратить свое время. Если, защищая меня, они руководствуются тем, что я одна из них, то про Лео такого не скажешь.

Несправедливо требовать у них помощь, но я просто не знаю, что еще делать. Если Академия поможет мне найти брата, я сделаю все, что они захотят. Даже если смутно представляю, как это возможно.

Виктор устало вздыхает и складывает пальцы домиком.

– Совет занимается его поисками. Мы делаем все возможное.

Обожаю общие фразы. Он не сказал ровным счетом ничего нового, но и вопросы задавать язык не поворачивается.

– Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это усердно заниматься, Теодора, – безэмоционально заявляет Виктор, все же вернувшись к своей излюбленной теме. – Можешь идти. Альберт, наверное, заждался. Если что-то понадобится, дай знать.

Я благодарно киваю и выхожу из кабинета, попадая под пристальный взгляд секретарши. Попрощавшись с ней и не услышав в ответ ни звука, толкаю дверь в коридор. Только здесь удается вдохнуть полной грудью.

Берт действительно уже ждет меня. Он погружен в чтение, но, услышав хлопок двери, тут же вскидывает голову, расплываясь в широкой улыбке.

– Как все прошло?

Я перехватываю лямку сумки и нервно поправляю ее.

– Ты же и сам все знаешь. Я ни с чем не спорила. Только соглашалась.

Меньше всего мне хотелось бы грубить Берту, но сдержать накопившееся за бесконечный разговор раздражение и досаду не выходит.

На губах Берта вздрагивает понимающая улыбка. Он кивает и прячет книгу в сумку, мотнув головой вперед.

– Поужинаем? Я покажу тебе столовую.

Есть совершенно не хочется, но я покорно киваю. Мы добираемся до лифта. Берт живо нажимает кнопку первого этажа и тут же поясняет:

– Мы сейчас в административной части. Столовая, как и спальни, в левом крыле. Попасть туда можно через главный холл. – Заметив мой потерянный взгляд, он ободряюще сжимает мое плечо. – Ничего, все поначалу путаются. Ты привыкнешь.

Не уверена, что хочу к этому привыкать.

Я послушно плетусь за Бертом, спускаясь и снова поднимаясь по широкой гранитной лестнице в холле. Она разделяется и, изгибаясь, тянется в разные стороны. Звук каждого шага по вытянутым ступеням отлетает к высоким серым стенам с вкраплениями черного, но сразу же тонет в гуле голосов, смехе и шумном топоте десятков пар ног.

Мы снова заходим в лифт, но остаться наедине не удается. К нам протискивается пара девочек не старше двенадцати лет. Они переглядываются и, потупив взгляд, вежливо здороваются с Бертом. То же делает и задумчивый мальчишка в смешном, слишком широком для него галстуке. Берт дружелюбно улыбается детям, когда в кабину последней протискивается серьезная девушка низкого роста.

Она улыбается Берту сдержанно и вежливо, одергивает края строгого черного жакета и поправляет короткие рыжие волосы, поворачиваясь ко мне. Через толстые стекла очков в громоздкой ярко-красной оправе на меня смотрят внимательные карие глаза.

– Ты, должно быть, Теодора. – Она протягивает руку и, поймав мой растерянный кивок, с интересом склоняет голову. – Я Айрис.

Я уже слышала это имя, но никак не могу вспомнить где. Пока я судорожно перебираю в голове варианты, Айрис оборачивается к Берту.

– Вы на ужин? – Он кивает, и она удовлетворенно прикрывает глаза. – Чудно.

Лифт останавливается, и все вываливаются в просторный коридор. Берт галантно пропускает меня вперед и выходит последним. Айрис деловито осматривается, дожидаясь нас, и ее короткие каблучки утопают в ковровом ворсе.

Мне хочется спрятаться. Слишком много новых людей. Слишком много вынужденного общения. Я к такому не привыкла.

Пока мы сворачиваем в коридор, Айрис пристает с вопросами к Берту.

– Как прошел твой сегодняшний урок? – Коротким пожатием плеч в ответ она явно не удовлетворяется и задает все новые и новые вопросы: – Как ученики? Уже решил, кого будешь выдвигать на испытание?

Берт тяжело вздыхает и хмурит лоб, но отвечать все равно приходится.

Поток учеников сужается у высоких распахнутых дверей со стеклянными вставками. В столовой просторно и светло, несмотря на огромное количество людей. Белые занавески на окнах колышутся от свежего ветерка и пропускают внутрь мягкие закатные краски.

Я смущенно оглядываюсь по сторонам, теряясь в окружающем шуме. Кто-то кричит, кто-то смеется, стучат тарелки, звякают кружки. Столики разных форм и размеров расставлены хаотично, но все они сделаны из светлого дерева. Я не вижу ни одного свободного места.

Кто-то подхватывает меня под локоть и вытаскивает к длинной стойке, уставленной тарелками. Айрис понимающе улыбается и, заняв очередь, протягивает мне деревянный поднос. Берт встает за мной и разводит руками.

Мы продвигаемся вперед, а у меня глаза разбегаются от количества блюд. Выбор действительно огромный, но аппетит так и не появляется. Поймав взволнованный взгляд Берта, я наугад хватаю первую попавшуюся тарелку, чтобы не тревожить его лишний раз.

Овощи на пару. Не так уж и плохо.

– Ты должна это попробовать. Обязательно. – Айрис ставит на мой поднос вазочку с шоколадным муссом и выплывает из очереди.

Толпа расступается под ее строгим взглядом, а она осматривается и, вскинув руку, приветливо восклицает:

– Эрик!

Берт позади мученически вздыхает, а я хватаю поднос и устремляюсь за Айрис, пока море людей не схлестнулось за ее спиной.

Мы прорываемся к круглому столику у окна, и Айрис опускается рядом с Эриком. Тот даже голову не поднимает. Я неуверенно переступаю с ноги на ногу, не решаясь сесть, пока Берт не утягивает меня вниз на стул.

Айрис деловито расправляет салфетку и опускает ее на колени, спрашивая у Эрика так, словно ее вовсе не смущает его хмурый вид:

– Как твой день прошел?

Эрик без интереса возвращается к разрезанию отбивной и сухо рассказывает о занятиях для младших учеников. Я опускаю взгляд в тарелку, накалывая на вилку морковь. Перебирая овощи, я медленно проваливаюсь в свои мысли, но тут за спиной раздается мелодичный голос Лоры:

– Вот вы где!

Она протискивается между Бертом и Эриком, быстро оценив обстановку, и опускает поднос. Марку не остается другого места, и он садится рядом со мной, подмигнув Айрис.

Пауза, возникшая из-за появления ребят, заполняется воодушевленными рассказами Лоры. Она радостно улыбается и легко вовлекает в разговор каждого, ловко задавая вопросы и жонглируя темами.

Они говорят о младших студентах, обсуждают дела Совета, и все напряжение за столом испаряется. Лора иногда подмигивает мне и улыбается, но я все равно чувствую себя так, словно влезла в чужую компанию, притворяясь здесь своей, и меня вот-вот рассекретят.

Я засовываю в себя овощи, чтобы заняться хоть чем-то. Мне не привыкать быть невидимкой в шумной компании, но сейчас особенно сильно хочется тихонько сползти под стол и спрятаться там.

Неудивительно, что, когда в сумке вибрирует телефон, я живо хватаюсь за возможность уткнуться в него и изобразить хоть какую-то деятельность. Экран мигает непрочитанным сообщением. Отправитель не определен.

Тревога назойливой иголочкой колет в сознании, и я раздраженно мотаю головой. Чего еще мне бояться? Что может произойти?

Мысленно усмехнувшись, нажимаю на уведомление о сообщении. Экран мигает, и на нем открывается статья из городских новостей.

«Известный адвокат Маргарита Бекарец была найдена мертвой в своей квартире».

Заголовок пляшет перед глазами. Дыхание сбивается, но я продолжаю читать статью.

«Сегодня утром было найдено тело успешного адвоката Маргариты Бекарец. Женщину обнаружили в собственной квартире. Причина смерти – кровотечение, возникшее вследствие огнестрельного ранения. В квартире обнаружены явные признаки борьбы, при этом следов взлома не найдено.

Маргарита Бекарец была известна участием во многих громких делах и неоднократно допускала крайне неоднозначные высказывания. Обстоятельства нападения выясняются.

Напоминаем, что у госпожи Бекарец было двое детей – восемнадцатилетняя Теодора Бекарец и шестнадцатилетний Леонард Бекарец. Нынешнее их местонахождение определить не удалось.

На месте преступления ведутся следственные действия.

Если вам известно что-либо о данном происшествии или о местоположении Теодоры и Леонарда, просьба обращаться на горячую линию».

Руки дрожат. Меня не пугает статья – я прекрасно знаю, что произошло.

Куда больше меня смущает неизвестный отправитель.

Если меня и Лео так активно ищут, почему незнакомец не сообщил, как со мной связаться? Настойчивые предупреждения Главы Академии перестают казаться пустыми угрозами.

– Птичка, что за стремление к самоуничтожению? Только не говори, что тебе нравится, когда твое имя упоминают в прессе.

Бархатный голос прямо над ухом расплескивает в груди панику. Я вздрагиваю и вжимаю голову в плечи. Марк придвигается ко мне и бесцеремонно заглядывает через плечо, вчитываясь в текст новости на экране. На бледном широком лбу прорезается хмурая складка.

Все замолкают, вопросительно уставившись на меня, но я понятия не имею, чего они ждут. Слова застревают в глотке. Выходит только нелепо открывать и закрывать рот и дергать подбородком из стороны в сторону.

Поймав мой испуганный взгляд, Марк сочувственно сводит брови. Я не ждала от него поддержки, но смотреть на остальных еще сложнее.

Телефон выскальзывает из пальцев, и Берт быстро нажимает на экран, тихо поясняя:

– Новостная статья. Неизвестный отправитель.

Я вовсе не возражаю, что телефон передают из рук в руки, но напряженная тишина плотнее затягивает тревожный узел в животе. Лора мрачно переглядывается с Эриком. Айрис хмурится. Марк задумчиво морщит нос.

– Может, просто идиотская шутка? – осипшим голосом предполагаю я, надеясь развеять траурное молчание.

Что, в конце концов, это меняет? Не понимаю.

Марк наклоняется, уперевшись локтем в спинку моего стула:

– Тебе смешно, птичка?

Шутки не всегда выходят удачными, но не перестают от этого быть шутками.

Эрик прищуривается, откладывая нож и вилку, и даже не пытается выразить свои мысли помягче.

– Кто-то знает, что ты здесь. Кто-то, кто не должен об этом знать.

– Я сообщу Главе, – моментально отзывается Айрис, шумно отодвигая поднос.

Мы провожаем взглядом ее удаляющуюся фигуру, и, когда она исчезает за стеклянными дверями, Берт ободряюще сжимает мое плечо.

– Все хорошо, Теодора. Здесь ты в безопасности.

Я хочу ему верить, но сомнения навязчиво мечутся в голове.