Мне бесконечно повезло. Ни Берт, ни Лора не дали мне пуститься в долгие извинения и погрязнуть в самообвинении. Берт заявил, что в следующий раз лучше поделиться подобным с ним и влезать в неприятности вместе, а Лора отмахнулась, сославшись на то, что все совершают ошибки, и пустилась в детальные объяснения насчет предстоящего посвящения.

Она так воодушевленно рассказывала и об официальной части, и о праздничном вечере, что мне даже передался ее восторг. Может, Марк прав. Я проделала огромный путь. Неужели я не заслужила крошечный праздник?

Долго радоваться не вышло. Воодушевление столкнулось с суровой реальностью. Судя по рассказам Лоры, посвящение – одно из самых важных событий года в Академии, а я совсем не привыкла к таким мероприятиям.

Понятия не имею, что там делать и как нужно выглядеть, но на помощь пришла все та же Лора. Уж не знаю, заметила ли она мое смущение или действительно просто обожает заниматься подготовкой к праздникам, но она взяла на себя все хлопоты. Отказываться я не стала – сама бы я ни за что не справилась, да и Лора сияла от радости, болтая про прически, платья и туфли.

Именно благодаря ее стараниям, я стою уже почти готовая за полчаса до посвящения. Ловкие пальцы Лоры аккуратно выправляют из низкого пучка на моей голове пару локонов.

– Ну вот и все. – Она широко улыбается и обнимает меня за плечи, подтолкнув к высокому зеркалу. – Ты прекрасно выглядишь, Тея.

Я неловко шагаю вперед и выдавливаю из себя:

– Спасибо, Лора.

Она слишком торопится, чтобы заметить мое смущение, и, ринувшись к выходу, на ходу заявляет:

– Мне нужно переодеться. Берт обещал зайти за тобой, чтобы отвести в зал. Ты будешь с его учениками. Так решил Совет.

Лора уходит, выскользнув в коридор, а я остаюсь наедине с незнакомкой, которая смотрит на меня из зеркала.

Слишком. Лора старалась, но все это слишком – слишком нарядный пучок на голове, слишком яркий макияж, слишком непривычные туфли-лодочки. Да я никогда в жизни не носила такие тонкие каблуки. Остается только благодарить чудо, что Лора отказалась от алого платья с длинным разрезом и остановилась на коротеньком изумрудном с атласным верхом и легкой юбочкой.

Да и тут перебор. Я выдыхаю и стягиваю длинные перчатки, отбросив их на кровать.

Странные ощущения. Я всегда старалась не выделяться. Я и не думала, что могу выглядеть так эффектно. Да и поводов наряжаться особо не было.

Несмотря на сковывающую неуверенность, где-то в глубине души мне нравится. Непривычно далеко не всегда значит плохо.

Пока я пытаюсь примирить внутренние противоречия, звучный стук в дверь застает меня врасплох. Берт входит, не дождавшись разрешения, и сразу же широко улыбается.

– Ты чудесно выглядишь, Тея.

Из меня вылетает скомканная благодарность, и я перевожу взгляд на него. Без своих вечных толстовок, в белой рубашке и темных брюках вместо джинсов Берт похож на молодого профессора из университета. Только горящие глаза с озорными искорками не дают ввести себя в заблуждение.

– Я слишком нарядно оделась, да? – Нервно дернув головой, я судорожно пытаюсь придумать замену хотя бы для обуви, но Берт тут же меня останавливает.

– Нет-нет, – спешно заверяет он. – Это я не совсем хорошо подготовился. Сегодня большой праздник. Это лучше, чем выпускной, – Берт кивает в сторону двери. – Идем?

Свой школьный выпускной я пропустила – друзей у меня не было, да и оказаться единственной, кого не пришла поддержать семья, не хотелось. Может, это повод наверстать?

Не позволяя сомнениям взять верх, я киваю, шагаю за Бертом, и мы выходим в коридор. Мы добираемся до холла. Тут царит привычная суета, а толпы учениц в нарядных цветастых платьях успокаивают. Оденься я привычно – выделилась бы куда больше.

Двери лифта захлопываются, едва вместив всех желающих, и мы поднимаемся на последний этаж. Я никогда еще здесь не бывала, поэтому с интересом осматриваюсь, боясь пропустить хоть одну деталь.

Вместо длинного коридора на выходе из лифта нас встречает просторный холл с высокими потолками, щедро украшенный лепниной. На светлых стенах песочного цвета красуются сложные фрески. Мужчины и женщины с часами держат книги, наклоняются над открытыми страницами или вскидывают руки, явно загоняя вымышленных существ обратно. Витражные окна пропускают закатное солнце, окрашивая вытянутые тени, среди изящных настенных светильников виднеются несколько небольших дверей, но все внимание приковано к другим.

Ученики потоком вливаются в массивные распахнутые двери из темно-красного дерева. Оттуда доносятся шумные разговоры и легкая музыка, и Берт, улыбаясь, ведет меня туда.

Ладони потеют, и я переплетаю немеющие пальцы, шагая через порог. Мы проходим в огромный зал. Под высоким потолком, расписанным узорами, висит литая люстра с сотней огоньков на концах металлических завитков. Стены украшены темными деревянными панелями, и на дальней тянется целый ряд высоких окон с задернутыми шторами. Каменный пол эхом возвращает каждый шаг.

Часть учеников собирается в группы возле фуршетных столиков. Кто-то прогуливается по залу. Вдали виднеется невысокая сцена, и перед ней выстраивается, разбившись на группы, другая часть учеников. Берт ведет меня прямо туда, и я замечаю знакомые лица – эти ребята были со мной на испытании.

Остановившись у одной из компаний, Берт здоровается с учениками, среди которых я узнаю двух девочек, бросившихся к нему после письменной части. Указав на край ряда, Берт быстро выпаливает:

– Через пару минут начнется. Когда выйдешь получать компас, скажи, что клянешься. Клятва позволит тебе использовать магию и подкрепит договор с Академией. Это простая формальность, но надо же как-то отслеживать тех, кто сбивается с пути.

Что? Берт решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы рассказать мне об этом? Неужели нельзя было сделать это раньше, чтобы осталось хоть немного времени все обдумать?

Берт отходит, оставляя меня один на один с неприятным открытием, и я бездумно пялюсь на лакированные носочки туфель, пытаясь ровно дышать. Ладони покалывает. Сзади над ухом раздается низкий бархатный голос, и я невольно вздрагиваю.

– Тебе не о чем волноваться, птичка. Ты очаровательна. И ты на своем месте.

Обернувшись, я успеваю заметить только что скрывающуюся в толпе фигуру Марка. Он уже уходит, а я все еще чувствую на предплечье его секундное прикосновение. Волнение пугливо отползает, и я растерянно отворачиваюсь, шумно выдыхая.

Со всех сторон обрушивается торжественная музыка, и на сцене появляется Глава Академии. Он окидывает зал внимательным взглядом и подходит к микрофону, небрежным жестом поправляя белоснежный воротник под черным галстуком.

– Сегодня важный вечер для всей Академии. – Низкий уверенный голос заливает зал, и Виктор кивает. – Сегодня мы приветствуем в своих рядах новых товарищей. Все они трудились не покладая рук, выдержали серьезные испытания, и теперь они здесь, чтобы стать частью Академии.

Бурные овации прерывают речь, и Глава выдерживает паузу. Скосив взгляд в сторону, я неуверенно поглядываю на своих товарищей. Они стоят, гордо задрав головы, и не шевелятся. Кто-то широко улыбается. Кто-то пытается спрятать эмоции, но торжество все равно проступает на каждом лице.

В груди зарождается странная дрожь. У меня нет особых поводов для гордости, но я все же стою здесь, со всеми, и собираюсь стать частью чего-то большего. Неважно, как я здесь оказалась. Неважно, что привело меня в эту точку. Главное, что я больше не одна. Мне не придется брести в темноте в одиночку.

– Каждый из вас сегодня получит компас, – продолжает Виктор. – Они созданы специально для вас. Берегите их и не забывайте – в них ваша сила и помощь в самые тяжелые времена.

Новый шквал аплодисментов сбивает с толку, и я сосредоточиваюсь, только когда Глава произносит имя:

– Элина Вербова.

Он приветственно поднимает руку, и на сцене появляется девочка с длинными черными волосами. Я ее уже видела. Единственная ученица Эрика, которую он допустил до испытаний. Она проходит к Главе и даже не смотрит по сторонам, высокомерно вскинув подбородок, а Виктор размеренно произносит:

– Клянешься ли ты чтить правила Академии и служить на ее благо?

– Клянусь! – моментально выпаливает Элина, маниакально сверкнув глазами из-под стекол очков.

Служить на благо Академии? Это что вообще значит?

На сцену выступает высокий парень с растрепанными волосами, и я узнаю в нем Джулиана. Он держит перед собой бархатную подушечку, на которой поблескивает золотистый компас. Глава поднимает его и медленно, торжественно надевает на Элину. Она будто перестает дышать на мгновение, блаженно прикрывая глаза, и волна удовольствия проходит по ее лицу, сдергивая непроницаемую маску.

У меня холодеют кончики пальцев. Должно быть, ощущения непередаваемые, раз даже она не справляется.

Под бурные аплодисменты и подбадривающие выкрики Элина спускается со сцены, а ее место занимает сияющий от радости парень. Я слепо наблюдаю за каждым выходящим учеником и прокручиваю в голове текст клятвы. Это ведь просто слова. Красивая картинка, чтобы создать видимость настоящей церемонии. Почему меня это так волнует?

– Теодора Бекарец, – громко произносит Виктор, не оставляя мне выбора.

Ноги не гнутся, и на сцену я поднимаюсь словно во сне. Только бы не споткнуться на этих чертовых каблуках. От прикованных ко мне взглядов хочется спрятаться. Я не привыкла к такому вниманию, а звенящая тишина, повисшая в зале, опускается на плечи неподъемной тяжестью.

К черту. Мне нечего стесняться или стыдиться. Пусть смотрят.

Усилием вскинув голову, я останавливаюсь рядом с Виктором, уставившись за его плечо, но волнение не исчезает, и я с трудом разбираю слова:

– Клянешься ли ты…

Простая формальность. Так сказал Берт. С чего бы ему обманывать меня?

Глава заканчивает вопрос, но я не могу выдавить из себя ни звука. На что я подписываюсь? Зачем мне все это?

Дыхание перехватывает. Кровь приливает к лицу, и щеки пульсируют. Я вскидываю подбородок и цепляюсь взглядом за Лору, стоящую неподалеку. Она держит в руках бархатную подушечку и, перехватив мой взгляд, ободряюще кивает.

Во что бы я ни влезла, уже поздно отступать.

– Клянусь. – Мой голос хрипит, но внутри меня окатывает волной облегчения, стоит словам слететь с языка.

Виктор кивает и, перехватив серебристую цепочку, едва заметно улыбается, надевая на меня компас. Каждая клеточка напряженно ждет, но ничего не происходит. Я ничего не чувствую. Это нормально?

Громкие аплодисменты возвращают меня в зал. Кто-то свистит. Выкрики поздравлений заглушают мысли.

Пульс ускоряется, и я жадно прислушиваюсь к своим ощущениям, но ничего не нахожу. Застыть посреди сцены – не лучшая идея, и я возвращаюсь на место, рассматривая компас. На серебристой поверхности извиваются бледные узоры, складываясь в незнакомые символы, а россыпь черных и пурпурных камней дополняют завитки.

Красиво. Просто волшебно. Лора – настоящий гений.

Я не могу оторвать взгляд от компаса, и напутствия Главы Академии долетают до меня урывками:

– Поздравляю вас с этим знаменательным днем. Отныне вы – полноценная часть Академии. Надеюсь, вы запомните этот день надолго. – Он выдерживает паузу и вскидывает руки, впервые приподнимая уголки губ в широкой улыбке. – Пусть начнется праздник!

Музыка обступает со всех сторон. Чинный ряд учеников мгновенно рассыпается, превращаясь в толпу. Я теряюсь в толкотне, поздравительных выкриках и хаосе учеников и растерянно топчусь на месте, пока меня не стискивают крепкие объятия и уверенный рывок не вытаскивает из толпы.

– Поздравляю, Тея! – Восторженный голос Лоры перекрикивает музыку. Она тянет меня к фуршетным столам, продолжая обнимать. – Я так рада за тебя! Это чудесный день для всей Академии. Нам очень повезло, что ты с нами.

Я осекаюсь, бросив на Лору растерянный взгляд, но она сияет так искренне и счастливо, что я отмахиваюсь от поиска подводных камней в ее словах.

За столиком уже стоит весь Младший Совет. Берт хлопает меня по плечу, широко улыбаясь. Айрис поправляет на переносице очки, а затем беззвучно аплодирует, завидев меня. Марк приподнимает бокал, отсалютовав им, и тут же протягивает мне второй, а Эрик сухо кивает.

Его отрешенное лицо сбивает всеобщий радостный настрой. Я отворачиваюсь, уставившись на Лору, и только сейчас обращаю внимание на ее наряд. Короткое платье мастерски перешито из тех лохмотьев, которые я притащила из книги. Поразительно.

– Красивое платье. – Улыбнувшись, я принюхиваюсь к бокалу, распознавая в пузырящейся жидкости шампанское.

Лора расплывается в довольной улыбке и наклоняется, выдыхая:

– Спасибо, Тея. Ты бы видела, как на меня смотрели, когда я сказала, откуда оно.

Она заливается счастливым смехом и, отшагнув назад, кружится, красуясь, но быстро останавливается. Торопливо облизнув губы, Лора сжимает подол платья и, скосив взгляд на компас, неуверенно уточняет:

– Как тебе?

Она еще спрашивает!

– Он чудесный, Лора. Спасибо, – тут же заявляю я, глотнув шампанское, и добавляю: – Лучше даже представить невозможно.

У Лоры вздрагивает нижняя губа, и она, помедлив секунду, снова обнимает меня. Наши бокалы соприкасаются, и я опустошаю свой, радостно рассматривая счастливое личико Лоры.

Даже если мне здесь не место, я благодарна Академии за этих людей. Никто никогда так искренне не хотел мне помочь и не радовался моим успехам.

– Что ты чувствуешь? – Айрис с интересом склоняет голову к открытому плечу и всматривается в мое лицо.

Что за странный вопрос? Кого вообще волнует, что я чувствую?

Замявшись, я неопределенно повожу плечами и выдавливаю из себя:

– Ну, я очень рада.

Эрик фыркает, молча приложившись к бокалу, и я раздраженно поджимаю губы. Айрис вежливо улыбается и, поправив ярко-красное платье, наклоняет голову:

– Я о том, что ты почувствовала, когда получила компас.

Ну конечно. Как можно было не догадаться?

Лора напряженно подается вперед, словно боится пропустить хоть один звук. Берт подбирается, скосив на меня взгляд. Марк пододвигает ко мне новый бокал, и я с готовностью принимаю его, делая жадный глоток.

Что, если это плохой знак? Что, если это значит, что я не подхожу?

Надо бы придумать хоть что-то, но вместо лжи и отговорок из меня вылетает правда:

– Честно говоря, я ничего не почувствовала. – Заметив мелькнувшее в глазах Айрис напряжение, спешно выпаливаю: – Это плохо, да?

Отвечать мне никто не торопится. Берт отводит взгляд, задумчиво рассматривая пузырьки в бокале. Лора опускает голову, и вся радость оплывает с ее лица свечным воском, сменяясь неестественной бледностью. Айрис раздраженно щурится, грозно начиная:

– Лора…

Ничего хорошего ее тон явно не предвещает, и я прикрываю глаза, мысленно проклиная свой ответ, когда в разговор вмешивается расслабленный голос:

– Да бросьте. – Марк хмыкает, и я перевожу на него взгляд. От непоколебимой уверенности в его зеленых глазах становится спокойней, и я медленно выдыхаю. – Просто представь что-нибудь, птичка. Не очень сложное. Начни с чего-нибудь попроще.

Спокойствие обламывается, так и не укрепившись во мне. Я сглатываю и кусаю губу. Отличный совет. И что это вообще значит?

Выжидающие взгляды не оставляют выбора. Я должна что-то сделать, хоть и не представляю, что и как. Идеи появляются в голове и тут же растворяются. Я бездумно осматриваюсь, пытаясь придумать хоть что-то, пока взгляд не цепляется за Эрика.

Он безучастно смотрит в бокал, словно происходящее его вовсе не касается. В памяти тут же всплывает безжалостный взгляд и все грубые слова. Губы поджимаются, и я раздраженно повожу подбородком.

Вот бы что-нибудь стерло с его лица эту каменную маску хоть на секунду.

В сознании тут же вспыхивают несколько расплывчатых образов, и я мысленно тянусь к одному из них, не разбирая детали.

Бокал в руках Эрика брызжет стеклянной крошкой, и секундное удивление проступает на лице приоткрывшимся ртом и сведенными бровями, но я не успеваю им насладиться. Звон стекла смешивается с вскриками. Я оборачиваюсь. Все бокалы за нашим столиком постигает та же участь.

Лора ошарашенно распахивает рот. Берт отряхивается, сбрасывая с себя осколки. Один только Марк не меняется в лице, довольно хмыкнув.

– Извините, – испуганно выпаливаю я, подавая Лоре салфетку. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я не специально.

Я кое-как выдавливаю из себя эти слова. Я совсем не сожалею о случившемся. В груди разливается совершенно новое необъятное чувство. Оно расползается под кожей до самых кончиков пальцев и пульсирует теплом. Лихорадочная радость сливается с твердой уверенностью в своих силах.

Приятно. Пьянит куда сильнее шампанского.

– Ничего, – равнодушно бросает Айрис, отряхивая платье. – Поначалу такое случается. Ты научишься это контролировать.

Что-то в ее словах заставляет меня обернуться, но на ее побледневшем лице ничего не прочесть. Я не понимаю, о чем она думает, да и не хочу знать.

– Неплохо для первого раза, – хмыкает Марк, не разделяя всеобщее смятение. – Да ладно вам, – морщится он, окинув всех торжествующим взглядом. – Будто вы ожидали чего-то другого.

Никто не торопится отвечать. Ребята хмуро переглядываются. Повисшая неловкость мешает наслаждаться новыми ощущениями, переполняющими меня, и, когда Марк цокает, шагая ко мне, и протягивает ладонь, я облегченно выдыхаю.

– Они сейчас испортят тебе весь праздник своими скорбными рожами. – Он усмехается и добавляет: – А ты должна сохранить об этом вечере приятные воспоминания. Идем, птичка. Потанцуешь со мной?

Взгляд приковывается к протянутой ладони, игнорируя все остальное. Не смотреть на растерянного Берта. Не видеть задумчивую Айрис. Не сталкиваться с тяжелым взглядом Эрика.

Больше всего мне хочется вложить ладонь в пальцы Марка и поддерживать в себе безграничную легкость и теплую радость. Хватит отказывать себе в желаниях.

Пальцы Марка сжимаются на моей ладони, и мы уже делаем пару шагов в сторону танцующих, когда я бормочу скорее по привычке:

– Я не умею танцевать.

Плевать. Меня сейчас совершенно не волнует, как я буду выглядеть и что обо мне подумают.

Марк наклоняется и хмыкает над моим ухом:

– На балу Сатаны мне так не показалось.

Его ладонь опускается на мою талию, рывком прижимая меня ближе к нему. Я успеваю заметить искорки веселья в зеленых глазах, но тут же перевожу взгляд на черную бабочку под белым воротником.

К черту осторожность. К черту мысли.

Все, чего я хочу, – продлить это ощущение. И я знаю, что нужно делать.

Правая ладонь опускается на плечо Марка, и пальцы скребут ткань пиджака. Левая зажата в его хватке, и я бездумно позволяю музыке увлечь меня в свой поток. Каждое движение дается легко. Каждое прикосновение ощущается ярче.

Время замедляется, потакая моему желанию. Дыхание сбивается, но мы все равно продолжаем танцевать. Марк кружит меня, и я широко улыбаюсь, смеясь над его шутками. Не помню, когда такое было в последний раз, но отгоняю мысли прочь, жадно цепляясь за редкое для меня ощущение легкости.

Пальцы Марка аккуратно гладят мои плечи, поднимаясь к шее. Голова кружится от сменяющих друг друга бокалов шампанского, бесконечных танцев и оглушающей музыки.

Я хочу, чтобы этот вечер длился вечно, но останавливаюсь отдышаться и сквозь толпу учеников сталкиваюсь с потерянным взглядом Лоры. Мир перестает кружиться. Бешеный ритм сердца отдается в ушах, и я бы шагнула к Лоре, но передо мной вырастает Марк. Он протягивает бокал и, проследив за моим взглядом, хмурит светлые брови.

– Что это с ними? – растерянно спрашиваю я.

Марк поводит плечами и, фыркнув, дергает подбородком.

– Не бери в голову, Тея. Они удивляются, что птичка летает, а не ползает. Это их проблемы, а не твои. – Марк пожимает плечами и, поймав мой растерянный взгляд, выдыхает. – Идем, я покажу тебе кое-что. Уверен, тебе понравится.

Он перехватывает мою ладонь, и во мне не появляется желание ее вырвать. Я послушно двигаюсь следом, прорываясь сквозь толпу учеников, и не пытаюсь понять, куда мы идем. Неважно. Сейчас я готова следовать за ним куда угодно.

Марк приподнимает тяжелую штору и пропускает меня вперед, тут же ныряя следом. Мы оказываемся перед высокой стеклянной дверью, и он распахивает ее, кивком приглашая меня пройти.

Пара неуверенных шагов выносит меня на узкий каменный балкончик. Ветер тут же колышет волосы и юбку, холодом оглаживая открытые плечи.

Взгляд приковывается к открывшемуся виду. Под нами раскинулся целый город мерцающих огней, а над головой нависает темное чистое небо, усеянное серебристыми точками. Разглядеть отсюда что-то невозможно, и город превращается в яркие вспышки света. Хаотичные, мерцающие, завораживающие.

Так красиво, что дух захватывает. Я вцепляюсь в каменные перила и шагаю к самому краю, зачарованно рассматривая открывшийся вид. На плечи опускается мужской пиджак, и руки Марка остаются на моих плечах. Он останавливается слишком близко – я чувствую движения его грудной клетки, – и горячее дыхание касается моего уха.

– Ну как? Нравится?

Мне становится жарко. Щеки пульсируют, и я медленно киваю. Ладони покалывает.

– Очень. – Севший голос хрипит.

Где-то среди этих огней может быть Лео. Должен быть. Почему я стою и смотрю на город вместо того, чтобы искать его? Чем все это закончится?

Длинные пальцы сжимаются на моих плечах, и Марк тяжело вздыхает, цокнув.

– Ну что такое, птичка? Ты такая напряженная. Неужели мне не удалось скрасить твой вечер?

Не хочу, чтобы он так думал. Я никогда прежде не чувствовала себя так хорошо. Легко, свободно. Марк сделал для этого все, и вовсе не его вина, что ко мне вернулись мрачные мысли.

Желание все объяснить разворачивает меня, и я тут же жалею о своем неловком движении. Марк оказывается слишком близко. Я кожей чувствую его внимательный взгляд.

Легкие заполняет аромат мускуса и бергамота. Руки тяжелеют, и я отрешенно дергаю головой, облизнув губы:

– Нет. Совсем нет. Дело не в тебе.

Я хотела его поблагодарить за чудесный вечер. Хотела сказать совсем другое. Все объяснить. Вместо этого вытолкнула из себя какую-то невнятную чушь.

Марк вздыхает. Я чувствую, как он наклоняет голову. Ощущаю, как русые пряди невесомо касаются моего лба, и сердце испуганно сжимается. Я не решаюсь взглянуть на него, а он тихо уточняет:

– В чем же?

Он не похож на человека, который станет спрашивать из вежливости. Неужели я могу просто рассказать ему о своих страхах и сомнениях?

Внутренний голос, вечно предостерегающий и призывающий держать мысли при себе, замолкает, даруя свободу действий. Я сглатываю и сбивчиво протягиваю:

– Я просто… Подумала о том, что будет дальше.

Глупо звучит. Если он сейчас посмеется, я даже не обижусь. Задаваться такими вопросами бессмысленно. Уж точно не в моем положении.

Его длинные пальцы подцепляют мой подбородок, заставляя поднять голову. Мое дыхание сбивается от аккуратного прикосновения. Мне приходится встретиться с Марком взглядом, но в зеленых глазах нет и намека на насмешку. Он смотрит внимательно и серьезно, щурится и спрашивает:

– А чего ты хочешь?

Я застываю, приоткрыв рот.

Чего я хочу? Он первый человек, который задал мне этот вопрос.

Нос Марка почти касается моего. Его лицо слишком близко, внимательный взгляд не позволяет соврать, и я выдыхаю:

– Чтобы это ощущение не исчезало.

Он бережно оглаживает мою щеку подушечкой большого пальца, останавливая мое сердце. У меня пересыхает в горле. На секунду – всего на мгновение – кажется, что Марк сейчас наклонится еще сильнее, сближая наши лица. Хочется прикрыть глаза, но я не позволяю себе этого, пытаясь прочитать мысли в глазах Марка. Уголки его губ приподнимаются спустя целую вечность ожидания, и он кивает:

– Значит, так и будет, птичка.

Последнее прикосновение к щеке, и рука Марка отдаляется от моего лица. Он распрямляется и делает шаг вбок, упираясь ладонями в перила. Даже не смотрит в мою сторону.

Тело каменеет, но я заставляю себя развернуться и смотреть на ночной город. Пальцы подрагивают, и я впиваюсь в бокал, осушая его. Медленно выдыхаю и пытаюсь понять, почему так безумно колотится сердце.

* * *

– Вы как хотите, а я подумаю обо всем этом завтра, – заявила Айрис, откладывая на стол ножку бокала.

Окинув всех внимательным взглядом, она закатила глаза и растворилась в толпе учеников.

Слишком легко. Айрис могла уступить в серьезности и нудности разве что Эрику, но сейчас просто отмахнулась.

Берт проводил ее сощуренным взглядом и откусил тарталетку. К чему им все эти загадки? Можно сделать вид, что ничего странного не произошло. В самом деле, ну и что, что обычно при первом использовании магии ученики едва способны приподнять перышко? Всем давно ясно, что Тея – особый случай. Марк прав, как бы мерзко от этого ни было.

Самовнушение не помогало. Берт твердил про себя одно и то же, пытаясь успокоиться, но тревога все равно клубилась в груди. Он может знать причину, и эта мысль не давала ему покоя. Обычно книгоходцы впервые надевают компас после посвящения, но у Теодоры ведь все иначе. Проблема в том, что чужой компас не дает тебе ничего.

И все снова сводилось к ее секрету. Берт жаждал найти разгадку, но не понимал, что еще он может сделать. Втягивать кого-то еще не хотелось – он обещал Теодоре сохранить ее тайну, но сам не мог найти ответы.

Мысли скользили в голове, но зацепиться ни за одну не выходило. Берт бросил все попытки.

Причина была очевидна. Эрик куда-то исчез, и они с Лорой остались вдвоем. Берт смотрел на нее исподтишка и ни о чем больше не мог думать. Лора заплела волосы, добавив в белую косу ленту, и пара локонов обрамляла ее лицо. Пухлые лиловые губы приковывали взгляд, перешитое платье открывало острые колени и выступающие ключицы.

Берт любовался, загнав угрызения совести на задворки сознания, и думать мог только о том, как сильно хочет пригласить ее на танец. Он не трус. Он бы обязательно нашел в себе силы и хотя бы попытался, но Лора только что отказала уже третьему парню. Какие у него шансы?

– Музы милостивые! – Лора раздраженно одернула рукава и повернулась к Берту, недовольно поджимая губки. – Ну когда они перестанут? Потанцуешь со мной? – У нее порозовели щеки, и она спешно добавила. – Ничего такого. Просто чтобы они от меня отвязались.

Ничего такого. Как же.

Берт тяжело сглотнул. Ему не хотелось быть всего лишь отвлекающим маневром, но отказывать Лоре он никогда не умел.

Дергано кивнув, он протянул ей руку, избегая встречи взглядами – боялся увидеть в серых глазах абсолютное спокойствие и безразличие. Лучше уж вообще на нее не смотреть.

Длинные пальчики с острыми ноготками легли в его ладонь, и Берт сдавленно выдохнул. Ну что за глупости? Они вместе с самого детства. Какое-то крошечное прикосновение не может так влиять на него.

Отрицать пробежавшие по шее мурашки было бессмысленно. Они рассыпались по коже, стоило Берту опустить ладонь на талию Лоры.

Такая теплая. Хрупкая. Красивая. Он вдохнул полной грудью, когда она подступила ближе, и в легкие втянулся кокетливый аромат. Яблоки в карамели. Подходит ей идеально.

На этом испытания не заканчивались. Берт едва переставлял ноги, плохо слышал музыку и не попадал в такт. Он не очень-то любил танцевать, но старался, чтобы Лоре было хорошо.

Они танцевали молча. Музыка подходила к концу, и Берт ужасно не хотел отпускать Лору. Она вдруг подалась вперед, задрав голову, и осторожно сказала:

– Я все думаю по поводу Теи. Ты спрашивал про ее компас. Зачем?

Серый взгляд ласково огладил его лицо. Зачем она сейчас заговорила об этом? Жестоко, музы. Можно было выждать десяток секунд и подарить ему чистые чудесные воспоминания. Только он и Лора.

Момент был упущен.

Меньше всего на свете Берту хотелось ей врать. Он был готов рассказать Лоре что угодно. Поделиться любым секретом, раскрыть самую страшную тайну. Он бы ответил честно на любой вопрос. Кроме этого.

Секрет принадлежал не ему. Тея и так с трудом могла им доверять. Она попросила Берта молчать, и он не нарушит обещание.

Мотнув головой, Берт пожал плечами и ответил:

– Просто было интересно.

Музыка закончилась, но Лора не отпрянула сразу. Она задержала ладонь на плече Берта, и испытывающий взгляд скользнул по его лицу. Берт застыл, судорожно борясь с желанием выложить всю правду, но Лора быстро улыбнулась и пожала плечами.

– Понятно.

Она отстранилась и двинулась к их столику, а Берт смотрел ей вслед, путаясь в догадках.

Она поверила? Решила, что он не станет ей лгать? Просто сменила тему?

Когда он подошел к столику, Лора уже держала бокал шампанского и задумчиво смотрела на танцующие пары. Вид у нее был такой растерянный и удрученный, что Берт сглотнул и выпалил:

– Хочешь уйти отсюда? Можем прогуляться или…

– Я останусь, – задумчиво протянула Лора, расправляя плечи.

Она даже не обернулась к Берту, и он, проследив за ее взглядом, обнаружил Теодору и Марка. Они танцевали. Марк наклонился к ее уху, улыбаясь, а Тея смеялась.

Ну конечно, музы. На что он вообще рассчитывал?

Лора продолжала смотреть на танцующую парочку, покачивая бокалом. Берт не мог больше это выносить. Развернувшись, он передернул плечами и бросил напоследок:

– Как хочешь.

Лора отрешенно кивнула, не обернувшись. Ну и к пегасу.

Берт решительно двинулся к выходу. Лучше уж он вернется в архив и потратит время на бесплодные поиски неизвестно чего. Ему все равно никогда не нравились вечеринки.