Реакция очкарика на сделанное предложение Стефанофф пришлась по душе: парень — не «подстава» КГБ, и на выставку пришёл по собственной инициативе как технарь-фанатик.

— Выход есть! — воскликнул Стефанофф, дружески похлопав Семёна по плечу. — Слушайте внимательно, сейчас мы с вами всё разложим по полочкам.

Раз в неделю на адрес Пушкинской библиотеки вам будет приходить почтовая бандероль с интересующей вас технической литературой. Конечно же, служащие библиотеки о прибывающих к ним посылках из-за рубежа докладывают в КГБ. Поэтому, чтобы не привлекать их внимание, бандероли будут приходить не из-за границы, а из СССР — из Москвы, Ленинграда, Киева или Минска.

Кстати, свою фамилию в библиотечном членском билете вам надо будет изменить. Станете, к примеру, Гдляном… Насколько мне известно, в Краснодарском крае каждый пятый житель — армянин…

Это обезопасит вас, хотя бы на какое-то время, от пристального внимания местного КГБ. И пока он, сбившись с ног, будет разыскивать Гдляна, вы успеете закончить работу над своим изобретением. Времени у вас будет достаточно, а победителей, как известно, не судят…

Главное, не терять оптимизма и, невзирая ни на что, двигаться к своей цели… Цель у вас грандиозная, поэтому — вперёд!

Заметив растерянность на лице собеседника, Стефанофф добавил:

— Думаю, не обижу вас, если выдам вам аванс на изыскательские работы. Одну тысячу рублей…

Не дожидаясь ответа, американец быстро сунул клубок ассигнаций в карман Семёну и дружески похлопал по плечу.

— Видите, Семён, я у вас даже расписки о получении денег не беру… Да, чуть не забыл! — Стефанофф театрально хлопнул себя ладонью по лбу и вручил Семёну визитную карточку с номером телефона своей служебной квартиры в Москве.

— Единственное моё пожелание, или условие, назовите, как хотите, — это не важно… Я должен первым увидеть в работе ваш телефон! Для этого вы позвоните мне в Москву с междугородной станции и скажете условную фразу: «у моей сестры заболел сын — мне срочно нужны лекарства». Сообщите день вылета и номер рейса. Об остальном я позабочусь сам. Идёт?

— Идёт, — промямлил Семён, смущённый натиском американца.