1984 год. Психологическая война, которую Соединённые Штаты вели против Советского Союза, в разгаре. В наших СМИ та война называлась идеологическими диверсиями, что, по сути, было одно и то же: количество переходило в качество, и отдельные, но многочисленные диверсии являли собой полновесную войну.

Главный удар наносило Центральное разведывательное управление, им для ведения психологической войны было привлечено 90 % людских ресурсов и бюджет этого монстра.

В одном из директивных актов ЦРУ о психологической войне отмечалось:

«Координация и использование всех средств, включая, прежде всего, моральные и информационные, при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников, нейтралов и собственного населения; приобретается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов и “пятой колонны” в лице диссидентов внутри враждебного государства».

Совокупность всех методов ведения психологической войны предполагала подрыв государственного строя Советского Союза, и в конечном счёте его свержение.

* * *

Чем пристальней мы вглядываемся в события времён заката советской эры, тем очевидней становится, что самыми привечаемыми «гонцами Истины» были анекдоты о наших доморощенных политических лидерах.

Из кухонь идеологических — редакций антисоветских изданий в Париже и Мюнхене — их десантировали радиоволнами во всамделишные кухни Ордынки и Покровки, Васильевского острова и Петроградской стороны. И анекдоты лёгкой конницей — уланами — летели впереди, пиками нанося ядовитые уколы, растлевая шеренги тех, кто «был не на параде, а к коммунизму на пути…».

Анекдоты о советских правителях вторгались в психическую сферу строителей «светлого далека», как тати, и производили в ней роковые изменения. Именно антисоветским анекдотам, где главными фигурантами были кремлёвские небожители, зарубежные апологеты буржуазного образа жизни и мышления отводили роль передовых ударных отрядов, на которые возлагалась задача если и не уничтожить советскую власть, то испачкать её фасад, подточить фундамент, а там, смотришь, посыплется сначала штукатурка, а затем и стены…

Период новейшей советской истории (1980–1985 годы) доморощенные диссиденты называли эпохой трёх «П» — «Пятилеткой Пышных Похорон», или «Гонками на лафетах». Дело вкуса, конечно. Но, как ни называть то время, а открыл его главный идеолог Советского Союза Михаил Суслов. Что само по себе символично. Ведь с кончиной глашатая и пропагандиста советского варианта коммунизма забрезжила тень политической смерти всего Союза ССР.

Наполеон как-то заметил: «От великого до смешного — один шаг», но этого шага, в отличие от наших партийных вождей, не сделал. Действительно, после смерти Брежнева, всему миру на смех, на престол взошли, нет! — были вознесены на паланкинах, ибо сами уже едва передвигали ноги, — Андропов и Черненко.

На память приходит вопрос, заданный армянскому радио:

«Чем отличаются члены Политбюро от чемпиона мира по шахматам Анатолия Карпова?»

Ответ:

«Карпов ходит Е-два, Е-четыре, а члены ПБ ходят едва, едва…»

Вслед за «вражьими голосами» в народе повторяли:

«На предприятиях и в учреждениях рабочий день начинается с “летучек” и “пятиминуток”, а в Политбюро — с реанимации».

Как говорится, — это не факт, это было на самом деле!

* * *

Невзирая на физическую немощь, Константин Устинович Черненко чутко прислушивался к «вражьим голосам из-за бугра» — передачам радиостанций «Голос Америки» и «Свобода», «Немецкая волна» и «Голос Израиля», в которых речь шла о его соматическом и психическом здоровье.

Он однозначно требовал, чтобы ему на стол клали распечатку анекдотов, шуток и частушек, ему посвящённых. Это было вменено в обязанность начальнику Пятого управления КГБ СССР. Причём Черненко настаивал, чтобы о новинках забугорного фольклора его извещали заранее, ещё до того, как они выйдут на орбиту, то есть достигнут ушей советских людей.

Пожелания вождя выполнялись неукоснительно. Под предлогом борьбы с идеологической экспансией Запада в один из его форпостов — в Русский отдел антисоветского журнала «Континент», издававшегося в Париже, в результате многоступенчатой комбинации были внедрены два наших агента.

Цель — снять со сковороды свежеиспечённый анекдот о советском лидере и доставить его горячим к заказчику ещё до того, как он будет миллионократно растиражирован в подворотнях и очередях, на московских и питерских кухнях.

Приказано — сделано.

Значительные суммы в валюте потрачены, чтобы внедрить наших агентов в интересующий КГБ объект — в редакцию «Континента». В итоге сегодня мы знаем, как создавались анекдоты о высших государственных и партийных державоводителях Союза ССР.

Процесс «анекдотостряпанья» скрытно был запечатлён на видеоплёнку и диппочтой доставлен из Франции на Лубянку, а затем в Кремль.

* * *

Итак, январь 1984-го, Париж. Русский отдел редакции журнала «Континент». Конференц-зал амфитеатром. На электронном табло буквы, складывающиеся во фразу: «Важнейшим из искусств для нас является создание политических анекдотов».

В зале человек двадцать. Кто-то сидит, кто-то расхаживает в проходах между рядами. Все присутствующие — бывшие члены Союза писателей и Союза журналистов СССР, в разное время и разными путями прибывшие в Париж.

На отснятом скрытой видеокамерой заседании в повестке дня один вопрос: «Почему Брежнев встречал гостей — лидеров иностранных государств, в аэропорту, у трапа самолёта, а Черненко встречает их в Кремле?»

То ли гноеточивый конклав заседал в понедельник, то ли «запевалы политанекдота» были с похмелья, но творческий процесс изначально не задался.

Ведущий, он же — тамада заснятой парижской обедни, в прошлом известный советский писатель, лауреат премии Ленинского комсомола Миша Хейфец — тщетно призывает собравшихся мастеров непечатного слова собраться с мыслями и предлагать свои варианты ответа. Наконец, выйдя из себя, он истошно кричит:

«Так чем же мы сегодня загрузим нашу ЭВМ?!»

Действительно, все предложения участников антисоветских посиделок, то есть ответы на заданную тему, сколь неожиданно абсурдны они ни были, записываются на магнитную ленту, которая впоследствии обрабатывается с помощью электронной машины, провозвестника современного компьютера. Плоды своих электронных умозаключений машина выплёвывает через час после загрузки в неё «руды», т. е. реплик острословов в эмиграции.

«Плевки» из ЭВМ в виде перфокарт немедленно расшифровываются отставными офицерами-криптографами, ранее служившими в Главном штабе НАТО в Брюсселе. В заключительной части процесса анекдотостряпания ответы, представленные машиной, рассматриваются верховными жрецами — редколлегией «Континента».

Не обходится и без курьёзов. В середине 1970-х создатели антисоветских анекдотов любопытства ради заложили в ЭВМ десятки запрограммированных баек о Чапаеве и Петьке, о супружеской неверности и о евреях, чтобы узнать, какие из них пользуются в СССР наибольшей популярностью.

Вы до сих пор считаете, что машина лишена чувства юмора? Таки нет!

«Муж в командировке. Жена с любовником в постели. В это время в спальню входят Василий Иванович с Петькой. Оба… евреи!»

* * *

Надеясь в очередной раз простимулировать собравшихся, Миша Хейфец громко хлопает в ладоши и оглашает подробности состояния здоровья усопшего Леонида Брежнева и ещё дышащего, но с большим трудом, Константина Черненко.

В частности, «тамада» напоминает, что в плоть покойного вождя был вшит кардиостимулятор сердечной мышцы, питавшийся от батареек, как у карманного фонарика.

Подрядные острословы безучастно кивают головами.

«Вместе с тем, — продолжает разъяснительную работу Миша, — вождь ныне здравствующий получает заряд бодрости от капельницы, находясь в кремлёвской больнице…

Таким образом, мы видим, что Брежнев был мобилен, в то время как Черненко — монументально неподвижен. Не из-за этого ли произошли изменения в кремлёвском протоколе встреч иностранных лидеров, прибывающих в Москву с визитами?! Ну же, ну! Думайте, думайте же, наконец, чтоб вы сдохли!

Моня, перестаньте шарить в вашем местечковом носу… Мысли, если они вообще у вас бывают, родятся-таки совсем в другом месте! Абрам Семёнович, шевелите извилиной, а не тем, что у вас в штанах! Где ваши предложения?!»

«А что по этому поводу говорил классик научного коммунизма Карл Маркс? — раздаётся голос с галёрки. — В его работах есть что-нибудь о процедуре приёма и встреч на высшем уровне?»

«Мирон Ицкович, я, конечно, понимаю, что кашу Марксом не испортишь, но при чём здесь он?!

В XIX веке ещё не было карманных фонариков, работающих от батареек… Повторяю: фонарик, тьфу, чёрт, кардиостимулятор на батарейках, постоянный ток… А есть ещё и ток переменный, что у нас в квартирах. Думаю, что он такой же переменный, как и в кремлёвской электросети… Электроаппаратура работает от тока постоянного и переменного… Думайте, думайте, мать вашу молнией срази!»

Монолог Хейфеца, дополняемый вопросами и репликами присутствующих, продолжается около двух часов, в течение которых беспрерывно ведётся магнитофонная запись. Затем всё высказанное вводится в ЭВМ…

Конечный результат дискуссии проплаченных острословов из «Континента» был достигнут за три часа, и по свету пошёл гулять ещё один анекдот, отнесённый на счёт армянского радио.

Итак, вопрос:

«Почему Брежнев встречал лидеров иностранных держав в аэропорту, а Черненко в Кремле, держась за стену кабинета?»

Ответ:

«Потому, что Леонид Ильич питался от батарейки, а Константин Устинович от сети!»