С горбачёвской перестройки и до середины 1990 годов в нашей стране наблюдалось перепроизводство шпионов. Опять мы были впереди планеты всей. Вполне допустимо, что историки следующей эпохи назовут то время «пиком шпионской революции» в России. Однако справедливости ради надо признать, что тому были и объективные причины.

Разрушение разведки и контрразведки, разбазаривание профессионалов высочайшего класса, обнищание научно-технической интеллигенции и офицеров спецслужб, имевших доступ к государственным секретам, не могло не сказаться на нашей обороноспособности.

Все эти «рокировочки», проводимые первым президентом СССР, а затем и первым президентом России, создавали благоприятные условия для успешной деятельности любой западной спецслужбы в нашей стране. В то время они чувствовали себя в России, как микробы в питательном бульоне.

Правда, не всё было разрушено по инициативе и недоумию российских руководителей-временщиков бывшего КГБ, кое в чём им помогала злая воля нашего традиционного противника — экспертов ЦРУ и других американских спецслужб, — которая в конце концов и двигала руками наших государственных деятелей, допущенных к кормилу власти…

Взять хотя бы Комитет госбезопасности. Начиная с 1986 года его в течение пяти лет захлестывала волна анонимок. Чисто русское социальное явление — массовая засылка анонимок — было взято на вооружение и успешно применялось нашими противниками.

Однако если раньше наши сограждане-правдорубы направляли подметные письма во все инстанции и по всякому поводу, то с середины 1980-х анонимки использовались только в отношении одного контингента — сотрудников КГБ и только в верховные органы власти — в Управление кадров Комитета и на Старую площадь. Причем письма приходили тысячами!

На что был сделан расчёт? На традиционную подозрительность кадровиков из указанных инстанций к оперативному составу Комитета, их перманентный зуд: лучше перебдеть, чем недобдеть.

А вместе с тем, если бы получатели анонимок отнеслись к ним критично, то сразу определили бы, что одно их количество является свидетельством тому, что злобствуют не соседи по дому, не брошенная любовница или жена, нет! — действуют профессионалы, использующие наши же наработки. Ведь новое — это не до конца забытое старое!

В конце 1970-х Пятое (идеологическое) управление КГБ через своих агентов и доверенных лиц засылало «письма протеста» в дипмиссии Великобритании и США в Москве на имя Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана. Мешки писем.

И это действовало! И на Рейгана, и особенно, на премьера-женщину Тэтчер. Те наивно полагали, что нашими людьми движут искренние чувства негодования и возмущения. Поэтому кого-то из англо-американских правозащитников и диссидентов выпускали из тюрем, каких-то наших перебежчиков, попросивших политическое убежище за границей, возвращали обратно в родные пенаты.

Однако по прошествии 10 лет ситуация изменилась с точностью до наоборот. Наш же метод: массовую целенаправленную засылку «писем протеста» взял на вооружение противник, и в 1980-е спецслужбы Запада его успешно использовали против тех самых органов, которые этот метод инициировали!

В ходе горбачёвской перестройки и в начале 1990-х западные спецслужбы вели массированное психологическое наступление с целью обескровить систему КГБ. Реализуя операцию «Навет», противник самым дешёвым, но действенным способом, руками нашего же руководства, устранял надёжных, проверенных и преданных сотрудников.

Надо было видеть, как исполнены подметные письма, поступавшие сначала в ЦК КПСС и в Администрацию Президента СССР. Причём поступали они не из регионов бывшего СССР, как это делало в своё время Пятое управление КГБ, — нет! И в ЦК, и к Президенту России они шли только из Москвы!

Фабрикаторы компромата работали в перчатках, вырезали в газетах нужные слова, слоги, складывали текст, склеивали и присылали донос. Но, опять же, не куда-то в ЖЭК, райком или райисполком, но только в Кремль и на Лубянку!

Не похоже это было на традиционных квартальных «доброжелателей», не их это был навык, но кому из руководства страны до этого было дело?!

Но главное — количество. Тысячи писем! Такое под силу только слаженному, хорошо проплаченному коллективу… Вот это и есть материальное воплощение пресловутой идеологической войны, в данном случае под кодовым названием «Навет».

Эти мешки пасквилей убедили Горбачёва с подсказки его подмастерья Александра Яковлева, что в Комитете-де служат одни пропойцы, развратники, негодяи и мздоимцы.

За дело, засучив рукава, взялся горбачёвский выдвиженец Вадим Бакатин. Проверки шли неделями и месяцами. Партийные бюро огульно, без устали раздавали выговоры налево и направо. Кого-то отправляли на пенсию, кого-то увольняли без выходного пособия.

Из органов государственной безопасности СССР начался массовый отток высокопрофессиональных кадров. Кто-то уходил, устав отстаивать своё реноме, кто-то из-за того, что посчитал ниже своего достоинства доказывать свою правоту, кто-то разуверился в самой системе КГБ, её справедливом и непредвзятом подходе к своим опричникам.

Как бы то ни было, противник добился своей цели: операция «Навет» сработала, в КГБ и ГРУ преимущественно остались приспособленцы, недотёпы и… «кроты». Последние сразу стали в глазах своего начальства «передовиками производства».