27 июля 1944 года войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Конева, разгромив немецко-фашистскую группу армий «Северная Украина» генерал-полковника Йозефа Гарпе, овладели Львовом.

На следующий день дом Олеси посетили трое военных в запылённой форме с автоматами и котомками за плечами. Хозяйке они представились как офицеры Смерш и попросили разрешения использовать в своих целях комнаты второго этажа западной части дома. Это была самая удобная часть особняка, которую занимала сама Олеся, но… просьба представителей новой власти — это приказ, исполнения которого никак не избежать!

Старший группы долго исподволь наблюдал за хозяйкой дома и, наконец, задал вопрос:

— Скажите, вы не были знакомы с генералом по фамилии Требуха?

— Не просто знакомы, мы с Федором Ивановичем состояли в гражданском браке, если пану будет угодно! — с вызовом ответила Олеся.

— Тогда, оказывается, мы с вами заочно знакомы… и давно.

С этими словами офицер вынул из нагрудного кармана гимнастёрки фотографию Олеси.

— Фёдор Иванович был смертельно ранен при форсировании Днепра, но перед смертью мне, заместителю и другу, успел передать весь личный архив. Я его отдал родным генерала, а фотографию оставил себе… Почему? Да потому, что я догадывался, что вас связывали более тесные, чем товарищеские, узы, хотя о том, что вы были мужем и женой, он никогда и словом не обмолвился…

Фотографию я сохранил ещё и по другой причине: потому что я просто влюбился в вас… И потом, знаете, — офицер замялся, подыскивая слова, — знаете, какова фронтовая холостяцкая жизнь…

Там, на фронте, трудно встретить красивую женщину, которая бы тебе стала подругой и женой, тем более что я очень разборчив… А так… иной раз бывало, посмотришь на ваше фото и уже не чувствуешь себя одиноким…

Вот почему, Олеся Михайловна, я почти год носил в кармане гимнастёрки ваше фото. Странно, но мне никогда в голову не приходило, что мы можем встретиться. И надо же, встретились-таки! Я — реалист, человек, далёкий от мистики, но наша встреча — это судьба… Простите за дерзость, но я прошу вашей руки… если, конечно, вы не замужем…

— Нет, не замужем, — прошептала девушка.

Олеся, как завороженная, внимала каждому слову офицера. За много лет общения с самыми разными мужчинами, а было их у неё, кроме мужей, — не счесть, — она впервые увидела в этом пропылённом и усталом военном не самца, но человека — так сердечна и открыта была его улыбка! Улыбка, которая так диссонировала и с автоматом, и с военной формой, и с целым иконостасом боевых наград на груди. Штук двадцать — не меньше!

От своих прежних мужей-генералов Олесе было известно, что столько наград, отсиживаясь в тылу, заслужить невозможно. Значит, этот незнакомец не прятался за чужие спины, а воевал в полный рост, не жалея живота своего…

Чёрт возьми, какое странное, просто невероятное сочетание отваги и сентиментальности в этом человеке. Целый год носить в кармане гимнастёрки фото незнакомой ему женщины, в которую он влюбился с первого взгляда!

А его внешность? Да он только что сошёл с киноэкрана: высокий, статный, черноволосый, глаза небесной голубизны, а черты лица будто выточены из кости — истинный языческий Бог!

— Прошу прощения, пан, — вкрадчиво произнесла Олеся, — вы забыли представиться…

— Ах да, извините! Генерал Широков… Александр Васильевич…

Олеся при этих словах почувствовала лёгкое головокружение:

«Неужели?! Нет-нет, это не явь, это — сон. Такого не бывает даже в кино… Это — наваждение, это — сказка… Четвёртый генерал в моём доме!»

При этом она уже знала, что применит все свои чары, чтобы этот сказочный витязь, целый год носивший её фотографию в кармане гимнастёрки, сегодня же стал её собственностью.

По-другому быть не должно, иначе она застрелится прямо у ног этого генерала из браунинга, который подарил ей как бишь его звали? К черту его имя — теперь это неважно!»

— Прошу прощения за вопрос, пан генерал…

— Да-да, пожалуйста!

— Вы женаты? — Олеся вся внутренне напряглась в ожидании ответа.

— Нет, и никогда не был… Откровенно говоря, было не до этого — я отдавал службе всё свободное время, так что устроить свою личную жизнь было некогда…

— Если пан генерал не будет возражать, он и после выполнения задания может остаться жить у меня… Разумеется, если захочет… Чистое бельё, приличный стол и остальные гражданские блага я вам гарантирую…

Так начался последний по счёту, но отнюдь не по значимости, роман Олеси Царыцы-Кшишевской-Требуха-фон Крюгер с четвёртым по счёту генералом.