– Ты читаешь бульварную прессу? – изрядно удивилась Ксения, ворвавшись без предупреждения в будуар сестрицы и застав ту за развёрнутой на постели газетой. Великая княжна даже несколько оторопела от столь необычного зрелища. – С каких это пор? И что же там пишут такого интересного, что наша бука Оленька так увлечена чтением?

– Ничего интересного для тебя. – Девушка быстрым движением сложила газету и сунула её под одну из подушек.

– А для тебя, значит, интересно? – Ксения с разбега прыгнула на кровать, оттолкнула взвизгнувшую сестрицу и ловко выхватила из-под подушки злосчастную газетёнку. Тут же перекатилась в сторону, уклонилась от попытавшейся отобрать листки Ольги, повернулась к ней спиной и принялась быстро шуршать листами. – Так, и что тут у нас настолько любопытное и секретное, что нужно обязательно от любимой сестрёнки прятать?

– Прекрати сейчас же, – затормошила сестрицу Ольга и попыталась повалить её на спину. Ожидаемо, ничего у неё не получилось, сестрица была и старше, и крепче. Поэтому девушка отступила, надула губы и пробормотала: – Так нечестно. И ничего я не прячу, ты опять всё придумала.

– Да будет тебе дуться, бука, – отмахнулась Ксения на недовольство сестрицы. – Лучше бы сама сказала, что тут такого интересного? Впрочем, я, кажется, и сама нашла. О-о, вот оно в чём дело. Наша Оленька наконец-то хоть кем-то увлеклась! Ну-ка, ну-ка, и кто же этот счастливчик? О-о! Какая примечательная фотография – князь Шепелев возле своего летательного аппарата!

– Не смей! – выкрикнула Ольга. Смутилась, раскраснелась, отчаянным взглядом глянула на газету в руках сестрицы, поняла, что не сможет отобрать, и вскочила с кровати. Сжала кулачки, пробежала до окна и потянула за шнур, открывая спальню солнечным лучам. – Вот тебе!

Стало светло в будуаре, и Ксения инстинктивно подняла голову, оторвала взгляд от газеты и глянула в окошко. Довольно зажмурилась, подставила лицо солнышку. Ольга тут же воспользовалась мимолётной заминкой, метнулась вперёд и попыталась выхватить из рук сестры заветные листочки бумаги.

Не получилось. Ксения не собиралась выпускать добычу. Листочки разорвались с противным звуком на две части, Ольга ахнула, села на краешек кровати боком и подняла на сестру наливающиеся слезами огромные глазищи:

– Что ты наделала…

– Прости, прости, я не хотела, – засуетилась Ксения, выпустила обрывки из рук, придвинулась вплотную к сестре и приобняла её за плечи. Затормошила её в попытке отвлечь и не удержала любопытства, спросила, затаив дыхание:

– Он тебе и впрямь нравится, этот твой избранник?

– Ну какой избранник, сестричка? И хочется же тебе думать о всяких пустяках, – прерывисто вздохнула Ольга, подхватила листочки, расправила их и попыталась сложить вместе обрывки. – Ну вот, всё испортила. И никакой это не избранник. Просто он может там летать, словно птица, а я нет. Он там, на свободе, а мы? Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула Ксения, покрепче прижала к себе младшую сестрёнку. Девушки переглянулись между собой, дружно посмотрели вниз, на порванную газетку, и весело рассмеялись.

– Избра-анник? – протянула грозным голосом Ольга, оттолкнула сестрицу и вскочила на ноги. Подхватила с кровати думку, замахнулась. – Беги, несчастная, спасайся от справедливого возмездия младшей сестры. Вот я тебе сейчас задам за отвратительные гнусные мысли!

И закипела в девичьем будуаре шутейная битва, полетели во все стороны пух и перья. «Ах, как хорошо, что удалось отвлечь Ксению от глупых мыслей, переключить её внимание на другое», – между тем думала Ольга, азартно размахивая надорванной думкой.

А в коридоре, как раз напротив неплотно притворённых дверей в девичью спаленку, тенью замерла императрица Мария Фёдоровна. Слышно было плохо, да и не собиралась она подслушивать, просто так получилось. И, как оказалось, весьма своевременно. Поджала тонкие губы, нахмурилась, свела брови в одну линию:

– Увлечение? Избранник? Ну, князь, ну, Шепелев… – Мария Фёдоровна быстрым шагом пошла прочь от приоткрытой двери и на ходу продолжила еле слышно шипеть: – Свободен, как птица? Пригрели на груди, называется…

* * *

В первую нашу встречу с Второвым я никакого конкретного решения не принял. Договорились на следующий же день встретиться с ним в городе, прямо на бывшем заводике Яковлева.

Кстати, в отличие от меня, Луцкий не раздумывал. Стоило только донести до него весть о новом возможном партнёре, да вдобавок сообщить фамилию промышленника, как мой компаньон чуть ли не запрыгал от радости в самом буквальном смысле.

– Да вы понимаете, что отныне все наши проблемы будет решены, словно по мановению волшебной палочки? Сколько вы ему обещали? Какую долю в паях он потребовал? – спросил чуть позже Луцкий. Ну, когда немного успокоился.

– Ничего я ему не обещал, – охладил пыл компаньона. Ишь, потребовал там кто-то. Ещё чего не хватало. Поэтому тут же добавил, окончательно опуская его на грешную землю: – Возможно, и не буду ничего обещать. Я ещё не принял окончательное решение.

– Да как же так, ваша светлость? – огорчился Луцкий и в порыве чувств всплеснул руками. – Николай Дмитриевич, поручик мой дорогой, неужели вы не понимаете, что в его лице к нам сама фортуна передом поворотилась? Вы что? И в самом деле не представляете, кто такой Второв?

– Да представляю, успокойтесь, – махнул рукой.

Что интересно, вчера Кованько после ухода Второва точно так же отреагировал на мою дремучесть. А потом в подробностях просветил меня о личности гостя, расписал всё в цветах и красках. Так что теперь я знаю, что за человек выразил горячее желание работать с нами. Со мной, если быть точным. И понял, откуда оно у него появилось, это желание. Стоило только вспомнить некоторые его обмолвки. Насчёт встать вровень с уже известным во всём мире изобретателем, оказаться рядом с ним в числе первооткрывателей и прочее, прочее.

Мне вот интересно, неужели среди серьёзных людей, а Второв среди прочих самый серьёзный у нас в России, подобные слухи обо мне ходят? Любопытно. Значит, делаю соответствующие выводы. Какие? То, что средства и капитал ничуть не меньше моих изобретений стоят. Так-то…

– Сегодня будем с ним встречаться, – огорошил известием Луцкого. Или обрадовал, не знаю. По нему непонятно, очень уж он взбудоражен. – Так что готовьтесь к напряжённому разговору вечером на нашем с вами заводе. И предлагаю подготовить все свои предложения, чтобы разом и обсудить их. Если договоримся с Второвым, конечно.

– Понимаю, – посерьезнел Борис Григорьевич. – Подготовлюсь. И лучше бы вам с ним договориться, Николай Дмитриевич.

Да договорюсь, куда я денусь? А почему встречаться именно на заводе будем? Так сразу станет понятно, что требуется перестроить, какие и куда именно силы и средства вложить. И хотя бы приблизительно подсчитать будущие расходы. Ну и вообще поговорить обо всём потребном для скорейшего начала работы. Только один станочный парк ого-го сколько средств потребует! Как раз Второв и добудет нам новые станки. Раз обещал обеспечить, пусть выполняет обещания.

А я припомнил мои вчерашние сомнения…

В первый момент мне непонятно было такое стремление промышленника побыстрее развернуть производство, пока он после ухода Кованько из кабинета в приватном разговоре не поделился со мной своими сомнениями и аргументами:

– И не хотел говорить, да никуда не денешься, теперь компаньоны мы с вами, Николай Дмитриевич. Хуже нет, поверьте опытному и много повидавшему человеку, когда в компаньонах согласия нет или один от другого важные сведения утаивать начнёт. Вот тогда-то и можно ставить крест на любых, даже самых великолепных, начинаниях.

Николай Александрович тяжело вздохнул и в один миг как-то осунулся, что ли? С лица даже спал.

– Дальше меня ни одно слово не уйдёт, можете быть уверенным, – поспешил успокоить старшего товарища. И на всякий случай добавил: – Слово чести!

– Да будет вам с клятвами, – махнул рукой собеседник, но заметно воспрянул духом. – Помните, в начале разговора я обмолвился, что, перед тем как сюда ехать, удостоился аудиенции у государя?

– Да, было такое, припоминаю. И что?

– Ничего, кроме как скорого начала войны, – спокойным и даже каким-то будничным тоном проговорил Николай Александрович.

– И когда именно она начнётся? – не менее спокойным тоном спросил.

А ведь что-то подобное я и предполагал, и новостью это для меня не стало. И вопрос, с кем и где предполагается воевать, тоже не стал озвучивать, предполагаю уже возможного противника. Памирский вояж на эту мысль натолкнул.

Почему? Да потому что после него как-то всё быстро завертелось, потому что слишком хорошо у меня дела со школой пошли, и даже совсем недавно начатое строительство уже к концу подходит. Подобная скорость для России вообще невиданное дело.

Даже все дома для преподавательского состава полностью готовы и уже кое-кто успел в них заселиться. И на заводе производство самолётов идёт полным ходом. Любой мой заказ рассматривается везде в первую очередь и выполняется всеми без исключения, без каких-либо искусственных бюрократических проволо́чек.

Работа кипит. Мало того что учебный парк школы уже успел укомплектовать новыми самолётами, но и большую половину казённого заказа сделал. К весне, думаю, можно будет авиаотряды комплектовать личным составом. Сразу после выпуска из школы и распределим выпускников по эскадрильям.

И большой заказ авиабомб предполагал нечто подобное.

Так что не нужны мне наводящие вопросы, не нужны.

– Конец весны – начало лета. И это поздний срок. Там всё от вас будет зависеть, насколько я знаю, – выдохнул Второв и тем самым подтвердил мои выводы.

– От меня? – не удивился такой постановке вопроса. Понятно, потому что. Лишь уточнил для порядка: – Скорее, от количества выпущенных самолётов?

– Да, его величество именно так и говорил, – подтвердил Николай Александрович. – Но это, как вы понимаете, строго между нами. Поэтому, кстати, и тороплюсь наладить на нашем с вами предприятии производство автомобилей, потому как обоснованно рассчитываю на крупный военный заказ. Вы ведь уже решили, что именно будете выпускать?

– Да, первыми пойдут легковые, а за ними, второй очередью, грузовые автомобили, – не стал скрывать своих планов. Да и не мои уже это планы, а наши общие. – Густав Васильевич нам мотор сделал, так что дело быстро наладим.

– И что за мотор? – с любопытством в голосе живо поинтересовался промышленник. – Небось, из-за границы привезли? Или Луцкой, пользуясь своими прежними связями, предложил вам через столичный филиал даймлеровское творение поставлять?

– Да нет же, говорю, – скривился от подобного предположения. За державу стало обидно. Ну и за себя тоже, в первую очередь. Никто в русский ум и смекалку не верит, пока носом не ткнёшь сомневающегося. – У нас будет свой, собственный мотор. Нам его инженер Тринклер там же, на Путиловском, собрал. Хорошая вещь получилась, мы его на наших самолётах сейчас используем.

– Ну, если так, – протянул всё ещё сомневающимся голосом Николай Александрович. – Небось, тоже ваша придумка? И привилегия имеется?

– Имеется, – улыбнулся.

– Но одного мотора мало будет, – осторожно уточняет Второв.

– Почему же только одного? – зло ухмыльнулся я, заставив предпринимателя глянуть на меня с удивлением и опаской, что ли. Наверное, много злости я из себя выплеснул. – Коробка со сцеплением в готовом виде тоже уже имеется, всё остальное пока есть только на бумаге.

– Да? Это хорошо, это прямо-таки обнадёживает и даже радует. Кстати, не находите, что нам будет несколько сложно работать, если моторы будут производить на Путиловском заводе, а сами автомобили собирать здесь? На одной перевозке прогорим, – пошутил Второв. Но какой-то несмешной получилась шутка, заставила меня задуматься.

– А вы что предлагаете? – спрашиваю.

– А я предлагаю всё делать здесь, на уже имеющейся площадке, и не разбрасывать производство по всей столице. Землю к уже имеющейся прикупим, здесь она никому не нужна, поэтому и отдадут её за бесценок. Я смогу решить этот вопрос. Считайте, завод расширим безболезненно. И моторы будем здесь производить, а не где-то ещё. Путилову сейчас они точно на его предприятии не нужны. Это лишние хлопоты, а ему бы с казённой заявкой на рельсы разобраться. Теперь он до конца жизни заказами обеспечен, катать металл замучается.

Второв прервался, посмотрел внимательно на меня и спросил:

– Я вас не очень удивляю своим размахом?

– Ничуть, – улыбнулся я. – Я бы и сам точно так же развернулся, будь у меня необходимые для подобных дел средства.

– Отлично! – потёр ладони Второв. – Чую, мы с вами сработаемся, Николай Дмитриевич. Продолжу, с вашего разрешения? Железная дорога поблизости имеется, проведём ветку сюда и решим вопрос с будущими доставками и перевозками.

– Выходит, рассчитываете на своё депо? Кстати, ещё нужен будет испытательный полигон, – вклинился я.

– Для чего? – приподнял правую бровь Второв.

– Так для испытаний же. Машины обкатывать, выявлять неисправности перед тем, как запустить в серию. И столовая для рабочих обязательно нужна будет. С общежитием, котельной и прачечной. А ещё своя литейка, формовочный и кузнечный цеха, пошивочный. Проектное бюро, опытная лаборатория и… И лесопилка со столяркой.

– Эка вы размахнулись, батенька. Целый промышленный кластер получается. Ну да это и правильно, уважаю подобный подход к делу. Тогда и свой цементный завод понадобится ставить, чужой бетон возить замучаешься. Всё решим, – уважительно кивает Второв. – Я смотрю, вы много знаете, несмотря на свой возраст, Николай Дмитриевич. Его величество упоминал, что Михайловское училище вы закончили экстерном. Откуда такие глубокие знания, ваша светлость?

– Ах если бы я знал, – смеюсь. – Подобный вопрос мне и Жуковский задавал.

– Да, знаю, он мне об этом рассказывал, – ненароком обмолвился Второв.

Вот оно как. Собирал обо мне информацию? Ну как бы это и правильно. Но кольнуло, кольнуло.

– Как по вашему мнению, что ещё может потребоваться из первоочередного? – продолжает разговор Второв.

– Пока всё. Электричество здесь есть, нужно будет на всякий случай поменять провода. Нагрузки у нас вырастут, и прежние могут просто не справиться.

– Сделаем, – соглашается Николай Александрович. – Ещё?

– Доделаю чертежи, тогда и решим окончательно, что может дополнительно потребоваться. Вроде бы пока всё учли.

– У вас и чертежи уже есть? – не удержал понятного любопытства Второв. – Не покажете?

– Отчего же не покажу, – улыбнулся понимающей улыбкой. – Покажу. Завтра у нас встреча на заводе, а послезавтра приезжайте сюда же, в Гатчину, все чертежи у меня здесь и хранятся.

– А почему не на Путиловском?

– Слишком много там любопытного народа ходит. Всё смотрят и расспрашивают. А в Гатчине военные, территория школы закрыта для посторонних, патрули ходят, жандармы с полицией приглядывают за порядком. Мне там спокойнее почему-то.

– На Путиловском тоже забор и жандармы с полицией, – покачал головой Второв. – И что? Спасло это вас от покушения?

– Не спасло, – согласился. – Поэтому и храню всё здесь, в Гатчине. Никто, кроме меня, не имеет доступа к этим материалам.

– Тогда почему бы нам с вами сейчас эти бумаги не глянуть? – удивился Второв. – Или что-то мешает?

Говорить о том, что в школе имеется секретный отдел, где сидят специально обученные люди, и все документы выдают только под роспись с обязательным условием возвращения учебных пособий на место по окончанию занятий, не стал. Кому нужно, тот и так знает. А сейчас поздний вечер, закрылась секретка до утра. Можно, конечно, вызвать секретчика и получить документы, но зачем? Никакой спешки нет, поэтому лучше подождать до послезавтра. Лежат они за печатями в сейфе и пусть себе лежат, так оно надёжнее будет.

Кстати, о надёжности. И людей здесь гораздо меньше, чем в столице, все друг друга знают, любое новое лицо сразу на виду оказывается…

Вот такой у нас со Второвым содержательный разговор вчера получился. Уверен, что и сегодняшний окажется не менее продуктивным. И хорошо. Сомнений в том, что мы обо всём договоримся, у меня нет. Да после всего услышанного и предварительного разговора о намерениях можно считать, что уже договорились. Я только «за», Луцкий уже от радости прыгает, о Второве и речи не идёт, это его инициатива. Инициатива, так понял, с монаршего одобрения. А у нас дураков нет супротив государя идти.

Луцкий. Сейчас так выходит, что потребность в нём отпадает? Или нет? Или пусть остаётся, свой человек мне всегда пригодится в правлении. Но приглядывать за ним придётся крепко. Всё-таки Второв широко размахнулся и со своими средствами поднимет нас очень высоко в российской промышленности. Как бы голова у Бориса Григорьевича после тесной Европы не закружилась.

А я? А я привык к подобному размаху, у меня из моего мира закалка. И средства Второва я компенсирую своими знаниями. Так на так и выйдет. Да он и сам это прекрасно понимает, потому обратился именно ко мне и первым делом об этом сказал. Чтобы не было между нами никаких недомолвок.

И ещё почему я «за». Потому что в этом случае у нас одномоментно появляются знающие и ответственные люди, на которых можно спихнуть всю организационную рутину. Второв – это не я и не Луцкий, наверняка у него имеется штат необходимых специалистов, которые всё сделают быстро и качественно. И завод заново построят, и оснастят цеха должным образом, и машины подключат грамотно. Проведут железную дорогу, паровоз запустят. И рабочие с инженерами на такой завод пойдут с куда большим удовольствием, если среди директоров увидят фамилию известного на весь мир промышленника.

Про сбыт я и вовсе промолчу. У него вся Европа в кулаке. Так что можно с полным основанием считать, что сбыт у нас уже налажен. Да, чуть не забыл на радостях – нужно поставить обязательным условием сохранение рабочих мест за нашими прежними специалистами. Кого конкретно я имею в виду? Тех, кого уже успел нанять Луцкий. В частности, вдову покойного Яковлева, Софью Петровну. И этот вопрос откладывать на потом нельзя, лучше его решить сразу, сегодня вечером…

* * *

Ну и понятно, что вечерняя встреча прошла успешно. С обеих сторон присутствовали юристы, поэтому основной тон в официальной её части задавали они.

Предварительные намерения нами всеми были озвучены и даже записаны на бумаге. В качестве секретаря выступила Софья Петровна, она и вела протокол встречи концессионеров. Это я настоял на её присутствии, чтобы в будущем не возникло у Второва лишних вопросов. Поставил его перед фактом и всё.

Зато все присутствующие очень были впечатлены, когда увидели и услышали, насколько лихо она стучит по клавишам печатной машинки.

Что ещё? Ещё мне приходилось отвечать на многочисленные вопросы, и вопросов этих от наших гостей было очень много. Даже охрип, пришлось сделать перерыв и попросить Софью Петровну заварить чай. Пили его тут же, никуда не уходили.

И уже в самом конце нашего собрания внимательно просмотревший свой экземпляр протокола Второв осчастливил нас личной подписью и задал весьма неожиданный вопрос:

– Николай Дмитриевич, а за сколько дней ваш самолёт сможет добраться до Москвы? И сможет ли он это сделать вообще?

В первый момент я даже опешил от такого. Он ещё сомневается? А потом резко успокоился: ну откуда он может знать, на что вообще способна подобная техника? Поэтому улыбнулся своей самой доброй улыбкой и задал встречный вопрос:

– Зачем вам это?

– Понимаете, я несколько задержался в столице по понятным причинам, ввиду чего несколько упустил контроль за временем. А мой секретарь остался в патриархальной, и напомнить мне кое о чём было некому. В общем, господа, завтра днём мне бы очень желательно было бы оказаться дома. Дела-с. Вот я и подумал о вас, Николай Дмитриевич. Не могли бы вы помочь мне в этом деле? Возможно ли сие, или мне нужно телеграфировать в Москву о задержке и отменять весьма важную для меня встречу?

– Вы предлагаете мне рассмотреть возможность завтра доставить вас в Москву самолётом? – уточнил. Мало ли что не так понял из путаных объяснений Второва.

– Если это возможно, – подтвердил Николай Александрович.

– Чисто теоретически это возможно. Но мне необходимо ещё кое-что знать, чтобы дать вам определённый ответ. Скажите, вы один предполагаете лететь или ещё кто-то будет с вами?

– Я один, – с надеждой во взгляде смотрит на меня Второв.

– А какой будет груз?

– Какой груз? – явно не понимает вопроса промышленник.

– У вас будет с собой какой-то багаж?

– Портфель, может быть. А зачем мне багаж?

– Мало ли, – пожимаю плечами и размышляю вслух: – В таком случае мне нужно будет получить разрешение командира на эту поездку, выписать необходимые документы, организовать дозаправку самолёта бензином на промежуточном аэродроме…

– На каком аэродроме? – эхом повторяет за мной Николай Александрович.

– На промежуточном. Где-нибудь в районе Валдая или Вышнего Волочка.

– Так я сам всё организую, если вы завтра доставите меня в Москву! – подскакивает в кресле Второв. Но всё ещё сомневается, потому что тут же уточняет: – Вы точно уверены, что у вас завтра получится это сделать?

– Точно, точно. Вылетим с утра пораньше, к полудню будем на промежуточном, там дозаправимся. Кстати, Николай Александрович, вам этот вопрос с бензином нужно будет решить уже сегодня, чтобы завтра не терять времени на разговоры и прочие трудности.

– Я всё решу, – убедительным голосом отвечает Второв, и я ему верю.

– Тогда давайте подведём черту в нашем собрании и займёмся каждый своими делами. Мне, например, нужно заняться документами. – Встаю и укладываю свою копию договора в папку. – Николай Александрович, ещё одно. Обратно в столицу вы намерены возвращаться?

– Конечно. – Второв смотрит и явно удивляется странному вопросу. – Ведь мы уговаривались ещё и бумаги у вас в Гатчине посмотреть, помните? Правда, осмотр придётся перенести на более позднее время, но это же не страшно?

Не забыл, ишь ты. Но приходится уточнять.

– Возвращаться планируете сами или со мной, на самолёте?

– А это тоже возможно? С вами?

– Смотря сколько времени вы намерены провести в Москве, – пожимаю плечами.

Николай Александрович напряжённо размышляет около минуты и, сосредоточенно глядя мне прямо в глаза, заявляет:

– Если всё пройдёт хорошо, то сутки. Если начнутся задержки, то два, максимум три дня. И, Николай Дмитриевич, если вы сможете задержаться на эти несколько дней, то я вас приму в своём доме со всеми почестями, какие только возможны. Узнаете, насколько соответствуют реальности слухи о гостеприимстве Второва.

– Да я бы и в гостинице неплохо…

– Никаких гостиниц! – рубит Николай Александрович, обрывает меня. – Обидеть норовите? Какой же вы после этого компаньон?

– Хорошо, хорошо, умываю руки и подчиняюсь.

– Вот и договорились. Тогда разрешите откланяться, пора на телеграф. Буду договариваться. Кстати, Николай Дмитриевич, а дайте-ка мне номера телефонов этих ваших газетчиков?

– Извольте, – лезу за записной книжкой. – Намереваетесь и здесь газетчиков подключить?

– Почему бы и нет? – бормочет вполголоса Николай Александрович и тщательно переписывает номера. Заканчивает и поднимает голову, весело оглядывает нас с Луцким. – Если можно хорошо на чём-то заработать, то почему я должен упускать этот шанс? Известность и популярность лишней не бывает, а в нашем случае ещё и на пользу общему делу пойдёт. В сегодняшний выпуск газет мы уже не попадаем, а вот в утренний успеем точно. Ну и как компаньоны, предлагаю сразу делить все доходы поровну. Вы же не возражаете, господа?

– Ни в коем случае, – отрицательно машем головами.

А я про себя думаю: «Что будет, когда я тебе про воздушные перевозки пассажиров и грузов расскажу и про доставку почты?»

А пока что Второв снисходительно улыбается:

– Тогда к делу, господа, к делу. Где завтра встречаемся, Николай Дмитриевич? В Гатчине?

– Да, в школе, – подтверждаю. И добавляю: – Оттуда и полетим. Да, Николай Александрович, было бы неплохо на промежуточном заодно и об обеде договориться? И с собой бутербродов взять на всякий случай.

Второв замер, очень уж ему моя заключительная фраза не по душе пришлась, открыл было рот, собрался сказать или спросить что-то соответствующее вопросу, но передумал, к моей вящей радости. Не нужно подобную тему обсуждать. И я зря болтанул, не подумал. Будет наука на будущее. А сгладить впечатление как-то нужно. И Луцкий насторожился, переглядываются тревожно со Второвым. Поэтому:

– Это на тот случай, если времени на обед не останется.

– А-а, понятно, – разулыбались оба. Отпустило, видать.

– Николай Александрович, давеча, помнится, вы сетовали, что упустили возможность оказаться первооткрывателем в самолётостроении? – подкидываю ещё одну конфетку промышленнику, окончательно отвлекая его от тревожных мыслей.

– Да, был такой факт, – тут же клюёт Второв. И срабатывает чуйка у промышленника, он замирает в предвкушении, спрашивает осторожно: – А что?

И я добиваю его, подсекаю, словно рыбку на крючок:

– Завтра у вас будет такая возможность. Пусть не в самолётостроении, но подобный перелёт ещё никто нигде не выполнял, и мы с вами точно будем первыми!

А про мой перелёт из Пскова в столицу можно ему не напоминать, чтобы настроение не испортить. Правда, там и расстояние поменьше было.

– А ведь верно! Это и в самом деле будет первый, воистину исторический перелёт на столь большое расстояние! – словно ребёнок радуется Второв.

И я радуюсь его радости. Ну да, он же любит везде быть в первых рядах…