Настя

Что первым я замечаю, придя в себя, — тепло. Всему телу тепло. А ведь я уже думала, никогда этого не почувствую. Второе — светло и вкусно пахнет кондиционером. А еще мне комфортно лежать в горизонтальном положении.

Я на кровати! — осеняет меня. А помещение незнакомое, как и эта красивая девушка, что внимательно и с тревогой в глазах следит за мной.

— Что со мной случилось? Где я?

Допустим, где я — я знаю. В раю. Но почему?

— Вы надышались дымом и потеряли сознание, — мягко отвечает на мои вопросы девушка.

— Заслонку надо было ОТКРЫТЬ! — ледяным тоном отчитывает меня Мороз. А что он тут делает, интересно? Таким злым мужчинам, хоть и симпатичным, в раю не место. — Если понятия не имеете, как пользоваться средствами обогрева, НЕЧЕГО ЛЕЗТЬ!

— Артем! — приструняет его девушка строгим тоном. — Все потом! Не видишь, Настя в шоке.

О да! Я шокирована. Потому что, кажется, начинаю понимать, где я: в одном из номеров «космического корабля».

А тут, надо признаться, шикарно. Чисто, тепло, светло и вкусно пахнет. Если это номер для простушек в виде меня, боюсь представить, как выглядит вип — номер.

Дверь открывается, и в помещение входит еще одна девушка. С подносом. Ее волосы стянуты в шишку на голове, из одежды темно — синее платье длиной чуть выше колен и белый передник. Туфли на маленьком каблуке с ремешком. Горничная, заключаю я.

— Чай, Валерия Михайловна, — бросив настороженный взгляд на Мороза, ставит поднос на прикроватную тумбочку.

— Спасибо, Лидия.

— Что — нибудь еще?

— Нет, можешь идти.

— Настя, — обращается она ко мне, — выпей чаю, тебе станет легче.

Да мне уже хорошо!

Но от чая не отказываюсь. Я так давно мечтала о нем!

Обхватываю чашку двумя руками, со стыдом замечая про себя, что пальцы грязные от сажи. Но стоит мне сделать глоток, как забываю обо всем на свете.

— М — м–м, — вырвался из меня блаженный стон. — Как вкусно!

Чай с какими — то травами, ароматный, сладкий и горячий. Я прям прочувствовала, как жидкость потекла вниз, в желудок, а тот с благодарностью принял живительный нектар.

— Это наш фирменный, таежный, — с гордостью говорит Валерия Михайловна. — Я сама сборы делала.

— Потрясающе! — одариваю девушку благодарной улыбкой. Она мне все больше и больше нравится.

А вот Мороза я стараюсь не замечать.

Стоит каменным изваянием у спинки кровати, руки на груди сложил, смотрит на меня сверху вниз, нахмурившись.

Глоток за глотком я медленно возвращалась в реальность. А реальность, судя по ледяному излучению, исходящему от фигуры у кровати, остается по — прежнему морозной.

— Спасибо, — говорю я Валерии Михайловне, ставя пустую чашку на поднос. — Вы меня спасли.

— Не я, — девушка мягко покачала головой и кивнула в сторону статуи. — Артем тебя вынес из «Сияния» и принес сюда.

Артем! Мороза зовут Артем. Но по тому, как они с Валерией общаются, они близкие друг другу люди. Может быть даже, она его жена. У нее и кольцо на пальце…

Украдкой взглянула на Артема. Он не подтвердил слова Валерии, но и не опроверг. Просто сжал губы еще плотнее.

— Значит, я вам обязана, — процедила я, чувствуя, как благодарность конфликтует с желанием швырнуть в него этой самой чашкой. За то, что не помог с трансформатором. За то, что сбежал, не предложив вообще ничего, оставил одну, и вот к чему это привело. Понимаю, что не обязан был, но все же… — Простите за беспокойство. Я уже в порядке и могу идти.

Я сделала еще одну попытку приподняться, но мир поплыл перед глазами, и я с легким стоном опустилась обратно на подушки.

— В порядке? — его голос прозвучал с убийственной иронией. — Вы едва способны чашку удержать. Вы будете лежать. Пока не придете в себя окончательно.

Это уже слишком. Усталость и остатки шума в голове отступили перед волной праведного гнева.

— Вы что, мой тюремщик? — выпалила я, впиваясь в него взглядом. — Я сказала, что могу идти. Лежать буду в своем доме!

— В своем доме, — повторил он с ледяным спокойствием, — который вы чуть не спалили дотла. И себя вместе с ним. Там сейчас пахнет костром и идиотизмом. Вы там не ляжете. Вы там задохнетесь.

— Я прекрасно управляюсь с печью! — соврала я, чувствуя, как краснею. — Я просто... отвлеклась!

— Очевидно, на составление плана по самоуничтожению? — сарказм из него так и хлещет. — Заслонка, Анастасия. За — слон — ка! Базовое правило. Хочешь тепла — открываешь заслонку. Хочешь угореть — закрываешь. Вы выбрали второй вариант. Вы для этого сюда приехали?

Валерия Михайловна замерла, ее взгляд метнулся от него ко мне, полный сочувствия и тревоги. Видимо, слова Мороза напугали ее.

— Я не собиралась ничего жечь! — голос мой дрогнул от бессильной ярости. — Я замерзла! У меня нет ваших умных котлов и кондиционеров! У меня есть печь и дрова, и я пыталась выжить, как умею! А вы... вы только и можете, что критиковать с высоты своего стеклянного дворца!

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. Лицо оказалось близко к моему, и в его глазах, таких холодных, темных, я вдруг увидела не просто злость. Что — то другое. Резкое, колючее.

— Выжить? — прошипел он так тихо, что услышала только я. — Вместо того, чтобы сообщить о проблеме кому — нибудь знающему, спросить совета, вы предпочли геройствовать с закрытой заслонкой. Это не выживание. Это глупость, граничащая с безумием. И я не намерен разгребать последствия чужого безумия.

Его слова ударили больнее, чем холод. Потому что в них была горькая правда. Я никому не сообщила, ни с кем не проконсультировалась как быть с отоплением. Гордость, самонадеянность, желание доказать, что справлюсь одна... — все это оказалось важнее здравого смысла.

— Я... — голос мой сорвался. Слезы, глупые, предательские, навернулись на глаза. Я отчаянно моргнула, чтобы их сдержать. — Я никого не хотела беспокоить. Я здесь никого не знаю…

На секунду в его взгляде мелькнуло что — то вроде растерянности или понимания. Но тут же его лицо снова застыло в привычной маске.

— Ваше нежелание «беспокоить» едва не привело к трагедии, — отчеканил он, отступая. — Вы останетесь здесь на ночь. Этот номер в вашем распоряжении. Через час вам принесут ужин. Не вздумайте сбегать и снова «выживать» в одиночку.

Не оглядываясь, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

В наступившей тишине слышно только мое предательское шмыганье носом. Валерия Михайловна осторожно погладила меня по предплечью.

— Не принимай близко к сердцу, Настя, — тихо сказала она. — Он... он такой всегда. Когда боится.

— Боится? — фыркнула я, вытирая ладонью щеку. — Он? Он боится только, что я испорчу воздух в его стерильном царстве.

Девушка загадочно улыбнулась. — Он примчался из «Сияния» как угорелый. С тобой на руках. У него был такой взгляд... я такого у него никогда не видела. Он боялся, Настя. За тебя. А теперь злится на себя, что допустил такую ситуацию. И на тебя — что ты эту ситуацию создала. Вот и весь его «лед».

Я молчала, переваривая ее слова.

Боялся.

За меня.

Возможно, под этой коркой льда еще теплятся остатки человечности. Но чтобы их раздуть, мне пришлось задохнуться.

— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Я останусь тут. Но только на одну ночь. Завтра я уйду к себе и открою заслонку. Обещаю. — Вот и славно. А сейчас отдыхай. Прими ванну, расслабься, поужинай. Какое — то время еще будешь чувствовать слабость, но хороший сон все исправит. Завтра будешь как новенькая.

Она закрыла медицинский чемоданчик, забрав его, вышла, оставив меня одну.

Я забыла спросить, кто они с Морозом друг другу.

Какое тебе дело до этого, Настя?

Ни — ка — ко — го!