Мороз

— А что за хозяйка? — сгорает дядька от любопытства, едва поспевая за мной.

Потому что я тороплюсь. Нехорошее предчувствие начало закрадываться в мою душу по мере приближения к соседнему дому. Оно в темноте выглядит устрашающе, возвышаясь черным исполином посреди белого снега.

— Да девчонка какая — то. Может, уехала она уже… — успокаиваю сам себя, но увы, не верю тому, что говорю.

— Хм, там что — то странное, — замечает Михалыч, только усиливая мою тревогу. — В окнах бликует.

Вижу я!

Бегу.

Снег скрипит под ногами в такт шагам. Хрум. Хрум. Хрум. Ускоряется в унисон с биением сердца. Словно отмеряет нам критически важные секунды.

Хорошо еще, что окна первого этажа отеля располагаются низко, можно без труда заглянуть внутрь. Вот только почти ничего не видно ни в одном окне, ни в другом, ни в третьем. Там как будто туман внутри и что — то желтое скачет по стенам.

Это же не… огонь, да?

Еще пожара нам не хватало перед Новым годом!

Но предчувствие не обмануло. Внутри — огонь. И где — то среди этого огня — Рыжая.

— Давай ко входу! — кричу дядьке и бегу к крыльцу. Едва не ломаю ноги, ибо ступеньки кривые от старости.

Дергаю дверь — заперто. Стучу. Кричу. Михалыч присоединяется. Начинаю бить плечом, но все без толку. В отличие от крыльца, дверь крепкая, сделана на совесть.

И только спустя некоторое время она подалась. Не от моих ударов — ее открыли изнутри.

Распахиваю ее, оттуда клуб дыма вырвался, дохнул жженым деревом в лицо, взметнулся вверх, по стене, под крышу.

— Ох ты ж идрит твою налево! — вскрикнул дядька, отшатнувшись.

Я же вижу возле входа на полу нечто смутно знакомое. Рыжие волосы даже в темноте будто светятся огнем.

Подхватываю девчонку. Легкая, как пушинка. Выношу ее на улицу.

— Эй ты, живая? — встряхиваю ее на своих руках. — Ты что там наделала? Откуда дым?

— Камин… — еле слышно прошептала и отключилась.

Это не женщина! Это — беда!

— Михалыч, глянь что там. Сами с пожаром справимся или пожарных вызывать? Пока доедут…

— Нормально все, — кашляя, кричит дядька из нутра дома. — У камина заслонка закрыта. Открыл уже. Щас вытянет все.

Уф, выдыхаю.

Ну ты… звезда! — смотрю на лицо соседки. Оно у нее в сумерках светится белым, будто изнутри подсвечивается. Ресницы крепко сомкнуты, губы приоткрыты.

— Ты дышишь хоть?

Руки заняты, и чтобы проверить дыхание, прижимаюсь щекой к ее щеке. Холодная! Губами проверяю нос — он тоже ледяной. И только губы чуть теплые. И мягкие.

— Живая, — выдыхаю. — Ходячая катастрофа, — ворча, перехватываю удобнее. — Что с тобой делать?

Что — что.

Оказывать первую помощь.

И знакомиться.

Несу ее к себе в отель.

В холле персонал, заметив меня со странной ношей, кидается на помощь.

— Парни, дуйте в соседский дом, там Михалыч, — отдаю распоряжение. — Леру позовите в двадцать первый, — это администратору.

Двадцать первый — это вип — номер на втором этаже, оставленный в резерв. Для случайно нагрянувших родственников или хороших знакомых. Он находится как раз напротив моего. Дверь в дверь.

Поднимаюсь вместе с горничной. Она открывает мне дверь, заношу соседку, сразу кладу ее на кровать. К запаху кондиционера для белья примешивается запах дыма, коим пропитались волосы и одежда девушки.

— Что делать, Артем Викторович? — взволнована горничная. — Чем помочь?

— Леру поторопите.

Кивнув, сбегает.

Так. А теперь рыжая.

Окидываю взглядом девушку.

Лежит тряпочкой на кровати, волосы ее огненные по подушке разметались. Сажу со лба так и не оттерла, хотя старалась — пятно светлее стало.

Первым делом решаю снять с нее обувь.

— Мороз… — бормочет что — то невнятное.

— Что? Что ты сказала? — склоняюсь над девчонкой.

— Мороз…

— Морозит тебя? — беспокоюсь я. — Сейчас согреешься.

Щупаю ее ступни в носках — холодные. Хоть бы не заболела. Не знаю почему, но волнуюсь за девчонку. И задаюсь вопросами, главный из которых — какая нужда ее заставила сюда одной приехать? Сбегала от чего — то или кого? Ведь совсем не приспособлена жить одна в доме, что стоит в лесу и далек от цивилизации.

Укрываю ее ноги одеялом. Грелка бы не помешала.

Верхняя одежда тоже лишняя. Тяну язычок молнии вниз, а тут как раз Лера вбегает со своим волшебным чемоданчиком.

— Артем, что случилось? Что с девушкой? — спрашивает, сама уже чемодан свой на тумбочку пристроила и открывает. Движения четкие, уверенные, мне становится спокойнее, словно часть ответственности я скинул на нашу дежурную медсестру, и опасность миновала.

— Дымом надышалась.

— Дымом? Хм… Нашатырь тогда. А вы чай горячий сладкий принесите, — горничной.

— И грелку, — добавляю.

Та исчезает.

Лера сует ватку под нос спящей красавице.

Глубокий вдох. Стон. И вот она уже мотает головой, фыркает и пытается встать.

— Лежите, лежите, — тормозит ее порыв Лера. — Вам нельзя, голова будет еще какое — то время кружиться.

— Что… что случилось? Где я? Вы?! — замечает меня. За считанные секунды весь спектр эмоций промелькнул на ее хорошеньком личике — от смущения до уже знакомого мне упрямства.

Поджав губы, опускает глаза вниз, резким движением запахивает на себе куртку.

Мысленно закатываю глаза — что я там не видел? Обычный вязанный свитер. С довольно привлекательными бугорками.

Я ее даже раздеть не успел, чтобы подробнее разглядеть.

— Как вас зовут? — закрывает собой обзор Лера. — Что последнее вы помните?

— Настя… Настя Сонцева, — растерянно отвечает гостья. — Я приехала из Москвы… домой…

Вот я и узнал, как ее зовут.