ЛАЙМА

Их голодное нетерпение заполняет темноту так отчетливо, что у меня сжимается сердце.

Так вот куда он пропал…

Меня припечатывает к месту под звуки чужого сбивчивого дыхания.

— Ах, Антош… — страсть в ее голосе зашкаливает, а от меня остается одна оболочка. Пустая. — Придешь ко мне ночью? Артур будет спать.

Дерево тихо поскрипывает, как будто кто-то неумело играет на скрипке, а я пытаюсь нащупать выключатель, стараясь не шмыгать носом и не расплакаться прямо здесь.

— Да! Да! — рычит мой муж, срывающимся голосом. — Лаймик тоже быстро вырубится!

Щелк!

Свет заполоняет комнату, ослепляя всех троих. Любовнички замирают. Первой меня видит Ира, недовольно щурясь от яркого света, потом оборачивается Антон.

Как я и подумала, он усадил ее на комод.

Даже не пойму, кто из них отстраняется первым. То ли Ира, стыдливо опустив взгляд и активно поправляя длинную пышную юбку цвета пыльной розы. То ли Антон, ошарашенно моргающий, хватающий штаны.

Волосы его взъерошены, щеки Иры — раскалены. Губы у обоих припухшие.

Муж даже немного комично пытается не потерять брюки и смешно натягивает их на талию.

Пальцы его путаются: не сразу справляются с молнией.

От пары все еще пахнет спешкой, жар не покинул разгоряченные тела.

Как же мне не задохнуться от абсурдности происходящего?

— Лайм… это… — выдавливает он из себя, не сразу соображая, как же мог так славно и бездумно попасться. Замолкает. Закрывает Иру от меня спиной. Та даже не подает виду, что собирается вмешиваться. В порядок она себя привела быстрее Антона.

Онемение не отпускает меня, но я все же пытаюсь подобрать слова:

— Это, конечно, не то. Совсем не то, чем кажется, — заканчиваю за мужа.

— Нет! Ну то есть… да!

Чистое концентрированное спокойствие вдруг ложится мне на плечи, укрывая теплым одеялом. Такой странной решительности я от себя не ожидала:

— Ты хоть штаны застегни сначала, а потом уже вещать будешь, — складываю руки на груди.

— Да не могу я! Заело!!!

Антон со злостью пару раз дергает замок, и собачка остается в его руках.

Он с глубочайшим недоверием медленно подносит замочек к глазам и роняет челюсть.

— Твою ж мать! — вырывается у него ядовитый шепот.

— Какая самоотдача. Браво! — я хлопаю в ладоши.

— Лайм, слушай, — он шагает ко мне, наскоро застегивая пуговицу. — Давай мы сейчас домой уедем, а? Скажем, что тебе плохо…

— А почему же мне? — смеюсь сквозь отголоски душевной боли. — На больного из нас двоих больше ты похож. У тебя еще и медсестра под боком, — киваю на Иру. — Пользуйся!

Та вздрагивает, впиваясь в меня взглядом. Я знаю, чего она больше всего боится. Что Артур узнает.

Жаль его. Хороший он мужик. Добродушный, отзывчивый. А очки так и вовсе делают его эдаким притягательным интеллигентом. И чего, спрашивается, ей не хватало? Артур и обаяшка, и мужественный, и зарабатывает хорошо. А она тут с чужим мужем…

— Вы оба омерзительны.

Разворачиваюсь.

— Ты куда?! — спешит за мной Антон, догоняя.

Его хватка обжигает мне предплечье.

— С ребятами побеседовать! А ты руки сначала помой!

— Домой поехали, я сказал! — цедит сквозь зубы. — Обсудим там! И Артуру не нужно ничего говорить!

— А что так? — скалюсь я в ответ. Почему я должна молчать?! Они, когда здесь кувыркались, не подумали, что Артур и сам мог все это увидеть?! — Считаешь, ему стоит оставаться в неведении?

— Естественно!!!

Отталкивает меня от перил.

— Лайм, пожалуйста, не надо Артуру рассказывать… — слезно умоляет подошедшая Ирина.

— А ты вообще рот закрой! — вырывается у меня против моей воли. — Подстилка.

У нее хватает совести не пускаться со мной в спор и тихо опустить глаза.

— Лайма, извини, пожалуйста… — шепчет она, закусив губу.

— Ребят, у вас там все в порядке?

Марат с Артуром замирают у подножия лестницы, у каждого в руках по коробке. Ира громко сглатывает.

— А ты, — выговариваю мужу, стараясь не смотреть в сторону мужчин, а то, чего доброго, и правда не промолчу, — передай своей подстилке, чтобы со мной не разговаривала! Иначе я не сдержусь!!!

— Да-да, все нормально! — Антон машет друзьям с глупой улыбкой. — Лайма немного вспылила.

Я вспылила! Я вспылила?! Знал бы Артур, что с его женой только что вытворял мой муж! Показал бы Антоше, что значит вспылить!

Я пробиваю его возмущенным взглядом.

— Ладно, — отзываются парни и идут к остальным.

— Пойдем, — оттаскивает меня от лестницы.

Я рывком распахиваю дверь спальни: теперь уже точно «моей»!

— Иди вниз, — громко шепчет Антон любовнице в коридоре. — Не бойся.

Наспех швыряю в сумку вещи, которые успела выложить, перепроверяю телефон, зарядку, ключи от квартиры. Вызываю такси, даже не глядя на цену.

Прекрасный Новый год! Лучший в моей жизни!!!

— Перестань! — взрывается Антоша, заполняя своим омерзительно громким дыханием всю комнату, и тихо закрывает дверь. — Хочешь, чтобы нас взашей выставили?!

— А ты, я смотрю, этого и добивался! Зачем, Антон?! Что тебя в наших отношениях не устраивает?

— Да все устраивает! Просто получилось так!

— Свинья! — выкрикиваю ему в лицо.

— Успокойся! Вещи все забирай, и поехали. Такси вызовем. Не будем позориться.

— Да ты уже опозорился на пять лет вперед! Надеюсь, Артур тебе лицо подрихтует!

— Ты ему ничего не расскажешь! Поняла?

— А что ж так? — я с сарказмом округляю глаза. — В штаны наложил?!

— Сейчас быстро берешь себя в руки и выходишь отсюда с улыбкой! И мы уезжаем!

— С подстилкой своей уезжай! Давно это у вас?

— Да не было ничего! — рявкает супруг. — И сейчас тоже! А ты просто в темноте не так поняла! Все! Поехали!

Тащит меня за руку!

— Ну ты и ублюдок, Антоша!