Я открыл глаза и увидел перед собой Зиму. Подруга висела надо мной, по мультяшному размахивая своими прозрачными крыльями.

Судя по обстановке, находился я в дружинной избе, в одном из углов отгороженном занавесками. Воздух тут одуряюще пах сухими травами, золой и близкой водой. Бедро совсем не болело, но повязка на ноге ощущалась. Дышалось легко. Чувствовал я себя прекрасно и безумно хотел жрать.

Именно так… Есть и кушать хотят худеющие интеллигенты, а я настолько голоден, что готов сожрать пару ведер каши. Даже без орехов и меда. Еще хочется пить, но не так чтобы сильно. Видимо, меня поили, пока лежал…

— Очнулся, болезный, — заметив мой взгляд Зима улыбнулась, помахала рукой и, посмотрев налево крикнула: — Корми его! А то сейчас набегут…

— Привет! — я улыбнулся в ответ, сел на лежаке и забрал штаны, которые лежали рядом на полке. — Долго я пролежал?

Вставать на самом деле совсем не хотелось. За все время нахождения здесь у меня лишь три раза получилось поспать на нормальной кровати. Да и то всякий раз будили ни свет ни заря. Однако волшебное слово «корми» поднимет кого угодно. Ну и без штанов встречать кормящего неприлично. Нет, так-то парень я не особо стеснительный, но примерно догадываюсь, кто меня будет кормить. Зачем смущать человека?

Я не ошибся. Стоило мне надеть штаны, полог откинулся, и в угол зашла Лада, принеся с собой одуряющий запах каши.

— Здравствуй, Олег, — девушка тепло улыбнулась и поставила передо мной на чурбак большую миску с дымящейся кашей. — Вот, ешь, а то потом не получится.

Произнеся это, Лада достала из-за пояса новую ложку и протянула её мне. В глазах девушки мелькнули искры иронии.

Ну да… У меня каждый раз для еды только рот. Ложек уже штук пять, но все они в мешке, который сейчас непонятно где. Здесь только рубаха и штаны с сапогами.

— Здравствуй, красавица, — я улыбнулся и благодарно кивнул. — Ты словно знала…

— Конечно, она знала. Это ж я тебя разбудила и ей сказала заранее, — Зима фыркнула и порхнула мне на плечо. — Давай уже, делись! Я тоже проголодалась!

— Сейчас принесу тебе квас, — Лада сдержала улыбку и вышла за полог.

— Ты так и не сказала сколько мы уже здесь, — я уселся на лежак, пододвинул миску и, зачерпнув ложку, протянул её подруге. — Вот, это тебе. Только не понимаю, как дух может проголодаться.

— Не цепляйся к словам, — Зима испарила свою долю, слетела с плеча и, зависнув напротив, пояснила: — Ты долежал тот день и потом ещё два. То есть сейчас утро третьего дня от того.

— Ого, — выдохнул я и, не в силах больше терпеть, принялся за еду.

— Вот тебе и «ого», — подруга развела руками. — Вечно ты нацепляешь всякой заразы.

— Вот так прям и нацеплял, — проглотив третью ложку, возмущенно выдохнул я. — Между прочим, кто-то говорил, что вычистил всю заразу.

— Вот зачем бы мне было тебя пугать? — Зима пожала плечами. — Я же её держала и не пускала в тебя.

— Тоже верно, — я вздохнул. — Только в следующий раз говори, как есть. Мне нужно знать, сколько я протяну.

— Хорошо, — не стала спорить подруга. — Только я бы и так сказала, если бы ты умирал. Та зараза жизни не угрожала. Я держала её и знала, что удержу. Просто убрать не могла.

— Ну, раз так — поступай, как считаешь правильным. И спасибо тебе, — я благодарно кивнул и продолжил еду.

— Ещё Велеславе спасибо и Ладе, — Зима кивнула на вошедшую лекарку. — Мы тебя тут все вместе лечили.

— Чары Кощея и Свет, — со вздохом произнесла Лада и, поставив передо мной кувшин с квасом, присела на свободный чурбак. — Никто не знал, как такое лечить, но сейчас научились. Ты хорошо себя чувствуешь?

— Отлично, — я проглотил очередную порцию каши, запил квасом и перевёл взгляд с подруги на Ладу. — Ну а вы уже познакомились?

— Так ещё же тогда, — Зима хлопнула себя по бокам. — Кто мне платье отдал, по-твоему?

— Да откуда мне знать, — я усмехнулся. — Ты же с Мстиславом общалась. Это я помню…

— Познакомились, — Лада улыбнулась. — Уже успели сходить на болото за травами. Тебя же нужно было лечить, и остальным пригодилось.

— А Велеслава?

— Велеслава с подручными потрошит демонов, — ответила за девушку Зима. — Мужи долго не выдерживают и меняются, а твоя напарница там постоянно. Она бы и ночами там находилась, но Мстислав её вечером забирает. Она же никого больше не слушает.

— Потрошит демонов? — я удивлённо посмотрел на лекарку. — Это как?

— Обычно… Как добытых зверей, — Лада пожала плечами и, кивнув на миску, добавила: — Ты давай ешь, а мы расскажем, что знаем.

Все оказалось просто. Демонов тут убивают нечасто, поэтому обоим чудовищам в тот же день отрубили головы. С первым же кораблем их отправили в Новгород, а потом трупами занялась Велеслава. То преображение Зимы произошло благодаря Велесу, который коснулся подруги своей Силой. То есть моя маленькая фея ненадолго превратилась в Скотьего бога, и это позволило ей спеленать демона. Бога за такое участие нужно отблагодарить и для этой цели лучше всего подойдёт ливер убитых чудовищ. Святилище поставили там же. Земля, что шевелилась у меня под ногами, несет на себе отпечаток Силы владыки Нави, и лучшего места для капища не найти.

Закрыв мои раны и убедившись, что я уже не откину копыта, жрица набрала себе помощников и отправилась строить святилище. То есть само капище строят мужчины, а Велеслава вырезает у демонов разные органы и выкладывает их на алтарь. Дружинники с новгородцами ей помогают, но они постоянно меняются. Жрица же там постоянно. Страшная женщина… и очень целеустремленная. Средневековье, что тут сказать… Дикие времена и такие же дикие нравы…

Вся эта жуть с вырезанием органов аппетита мне не испортила, и кашу я доел до конца. Облизал ложку, убрал её за пояс, допил квас и благодарно кивнул.

— Спасибо, хозяйка! Очень вкусная каша. Как и всегда.

Лада улыбнулась в ответ, а Зима подлетела к миске, заглянула в неё и, подняв на меня взгляд, произнесла.

— Раз ты поел, нам нужно поговорить. Очень важный вопрос.

— Да, конечно, — я кивнул, чувствуя какой-то подвох, и, в общем-то, не ошибся.

— Те головы, что повезли в Новгород, — начала издалека Зима. — Их же добыл ты…

— Ну… одну с твоей помощью, — я поморщился, не понимая, куда она клонит. — Второго демона убили меченосцы.

— Перестань тупить, — Зима нахмурилась. — Разве убили бы они его без тебя? Ты убрал с демона защиту и, атаковав его, поделился с латинянами своей удачей. Тебе же это объясняли.

— Ни хрена себе, — я усмехнулся, удивленный таким поворотом.

Не, ну так-то логично. Удача ведь не сортирует людей на своих и чужих. Кинул в чудовище заклинание и процесс запустился.

— То есть обе головы добыл ты, — Зима ткнула в меня своим пальцем. — Это подтвердит любой, и даже латиняне.

— Ну ладно, — я пожал плечами, — и что дальше? Мне эти головы не нужны. Суп из них варить я точно не стану. Даже если Велеслава попросит.

— Вот и я думаю, что они тебе не нужны, — подруга хмыкнула и махнула рукой. — Мы возьмем за них серебром. За голову демона вече назначило награду в сто пятьдесят серебряных гривен. Ты говорил, что математике обучен…

— О-хе-реть… — выдохнул я, когда до меня дошел смысл сказанного. — То есть мы с тобой теперь богаты?

— Именно! — Зима улыбнулась и заявила: — И мне теперь нужно новое платье! Я же не могу постоянно летать в одном?

— Да хоть десять, — я мысленно выдохнул и, сдержав улыбку поинтересовался: — Ты их хочешь купить?

— Я, как ты понимаешь, ничего купить не могу, — Зима изобразила печальный вздох и подняла на меня взгляд: — Только десять — это много. Пусть будет девять.

— А чем тебе не нравится десять?

— Ну мир же триедин: Явь, Правь, Навь, земля, вода, небо… — пожав плечами, пояснила подруга. — Поэтому мне больше нравится число «три».

— Но три же не девять, — я поморщился, окончательно запутавшись в рассуждениях своей спутницы. — Какая-то странная у тебя математика…

— Ну что тут непонятного? — включилась в разговор Лада. — Три платья для девушки мало, а три раза по три — уже хорошо.

— Действительно, — я усмехнулся и покивал. — А платья тебе нужно купить здесь?

— Нет, — Зима покачала головой. — Вот вернемся из Пскова в Новгород, и сходим с тобой в ремесленный квартал. Лада мне о нем рассказала. Там красиво. Тебе понравится.

— А почему не на торг? — я перевел взгляд на лекарку. — Ты же вроде говорила, что вся торговля проходит там, у моста через Волхов[1]?

— Так и есть, — Лада кивнула. — Нам туда и нужно. В ремесленные ряды, в Славенский конец[2].

— Мне же не покупать надо, а заказать, — возмущенно пояснила подруга. — Ты же сам видишь, в чем ходят местные женщины. Я так не хочу. Поэтому сходим к портному, и ты ему все объяснишь…

— Стоп! — я выставил ладонь и осторожно поинтересовался: — А можно как-нибудь без меня? Ты только представь, что они обо мне там подумают. Портные эти, ну или кто там ещё… Может быть с тобой сходит она? — я кивнул на лекарку. — Это ж она тебе рассказала о том квартале? И о платьях Лада знает куда как больше меня. А я где-нибудь там — в кабаке посижу, пока вы заказываете. И серебро отдам, когда надо…

— Хм-м, — Зима тронула подбородок и с сомнением посмотрела на Ладу, затем снова на меня и кивнула. — Хорошо, но ты мне тогда покажешь тысячу платьев. Мне же нужно из чего-то выбрать…

— Ты думаешь, я столько вспомню?

— Вспомнишь, — Зима серьезно кивнула. — Главное пообещай.

— Хорошо, — я пожал плечами и мысленно выдохнул. — Обещаю.

— Ну вот, — подруга улыбнулась и посмотрела на улыбающуюся Ладу. — Я же тебе сказала, что этим закончится?

М-да… Весь этот веселый концерт был разыгран ради того, чтобы я показал ей тысячу платьев. Моя Зима все больше похожа на девчонку из далекого будущего. Даже Ладу подписала себе в сообщницы. Хранительнице леса попробуй откажи, ага… Не знаю как кому, но мне эти ее изменения нравятся. Не представляю, как бы я общался с ней останься она прежней. А так, скучать не приходится. Надеюсь, и не придётся.

— Сговорились, значит, — я вздохнул и покачал головой. — Тебе вот не стыдно? Я ведь и так все показываю, что просишь.

— Просто так — не интересно, — Зима дурашливо пожала плечами. — И о каком вообще стыде ты говоришь? Я дух, мне не может быть стыдно.

— Очень удобно, — я покивал и, сдерживая улыбку, посмотрел на лекарку. — Ты говорила с русалками не общаться… Говорила обманут…

— Ты как будто расстроен, — Зима картинно-возмущенно нахмурилась. — Триста гривен заработал на демонах. Должен радоваться…

— Ну я и радуюсь. Даже очень, — я не выдержал и улыбнулся. — Представляю, как обрадуется посадник. Он-то думал, что демон будет один, а тут — целых два. Сто пятьдесят гривен сверху — деньги немалые.

— Не стоит за него переживать, — Лада усмехнулась. — Он эти головы высушит, покроет специальным лаком и продаст втридорога латинянам. Не сам, конечно, будет высушивать, но умельцы имеются. Нашим-то эти рогатые морды без надобности, а немцы и чехи их устанавливают у себя в храмах. Новгород же со всем миром торгует.

— Вот же… — я озадаченно хмыкнул, и забрал с полки рубаху. — Спасибо ещё раз за кашу. Пойду я Мстислава найду, пока эта вымогательница что-нибудь ещё не придумала.

— Погоди, — Лада остановила меня жестом. — Ты можешь поговорить с Марком? А то он скоро уже уезжает…

— Ты про ученого ромея? — я непонимающе нахмурился и, дождавшись утвердительного кивка, уточнил: — А куда это он уезжает?

— В Новгород, — Лада кивнула себе за спину. — Его же приставили к раненым латинянам. Их больше тридцати человек. Мы с Зимой помогали ему за ними ухаживать. Пленные же — собственность князя, вот Мстислав и распорядился. Написал письмо дьяку Елисею, чтобы их встретили и разместили.

— Обязательно поговори, — поддержала подруга приятельницу. — Марк Ладе очень понравился…

— Да что ты такое говоришь? — лекарка смутилась. — Мы просто вместе лечили…

— Да все нормально, — я улыбнулся. — Девочкам нравятся умные мальчики. Сейчас оденусь и сразу поговорю. Только скажите, где мне его искать.

— На пристани, — Лада посмотрела в сторону выхода. — Там сейчас раненых грузят в ладью.

— А броня моя с оружием…

— У Мстислава, — подсказала подруга. — Где они ещё могут быть?

— Ясно, — я кивнул, быстро оделся и вместе с девушками вышел из дружинной избы.

Солец изменился и народа здесь заметно убавилось. Исчезли штабеля ящиков и кучи тюков. За двое суток купцы покинули город и увезли все товары с собой. У пристани на воде покачивалось всего четыре ладьи.

Сгоревшие участки стены уже частично восстановили, но работы там сейчас не велись. Гарью здесь почти не воняло. Ветер дул со стороны реки, унося все неприятные запахи в лес. Странным было то, что воинов в городке я увидел немного: шестеро на страже возле дружинной избы и складов, десяток дружинников — около пристани, и ещё пятеро с четырьмя парнями из новгородского войска завтракали в местном кафе.

— О! Поднялся уже! — незнакомый усатый дружинник, из тех, что стояли на сторо́же, кивнул мне и тепло улыбнулся. — Здрав будь, Олег, Юрьев сын. Боярин ждёт тебя в лагере.

— Боярин подождёт, — хохотнул второй часовой. — Ему с Ладой небось интереснее. Дело молодое…

— И когда вы уже повзрослеете… — девушка сокрушенно вздохнула и, покачав головой, пошла в сторону трактира.

— И вам здравствовать, — я кивнул в ответ на приветствие. — А почему Мстислав в лагере?

— Да ты же все проспал, — усатый усмехнулся. — Купцы как поняли, что река свободна, то такое тут началось. Боярин, чтобы не мешать, увёл всех свободных в поле. Ну и вои из новгородского полка тоже там. Тут бы все равно места всем не хватило.

— Ясно, — я кивнул, оглядел территорию городка и направился в сторону пристани.

Марка заметил сразу же. Парень стоял на одном из причалов, возле большой пришвартованной там ладьи и что-то объяснял крепкому мужику в темных штанах и расшитой узорами свите[3].

Судя по всему, пленных уже погрузили и ладья готова отправиться. Тот мужик с Марком — очевидно, хозяин пришвартованного корабля. Купец, по понятным причинам, спешит, но ромей уже знает, что я пришел в себя и просит его задержаться.

То есть, нормально поговорить у нас не получится, но это не беда. Мне много времени не понадобится. Я не собираюсь пока ничего рассказывать. Парня нужно озадачить и крепко привязать к Новгороду. Этим я и займусь.

Заметив меня, Марк просиял и указал рукой в мою сторону. Купец обернулся, кивнул и, что-то сказав, нехотя пошёл на корабль. Марк тяжело вздохнул и отправился с причала на пристань.

Поздоровавшись с дружинниками, я поднялся по ступеням и, улыбнувшись приближающемуся ромею, произнёс:

— Здравствуй, Марк из Никеи. Смотрю, ты уже при деле?

— Так и есть, — учёный улыбнулся. — Здравствуй, Олег, сын Юрия. Не знал, что твой отец — король этих земель. Впрочем, как бы то ни было, — он уже серьезно посмотрел мне в глаза, — я очень рад, что ты выжил. Не представляю, как у тебя это вышло…

— Сын Великого князя — так у нас называют правителей, — поправил его я. — Незаконнорожденный, но меня этот факт не смущает. И ты же хотел поговорить о науке?

— Да, — Марк кивнул и сокрушенно вздохнул. — Только, к сожалению, на это нет уже времени. Уважаемый Лука очень торопится. Согласился немного подождать. Мне было важно дождаться, когда ты очнешься. Хотел сказать, что ты был прав. Бертольд действительно управлял демоном. Я видел разрубленный свиток и немного разбираюсь в этих вещах.

— Зачем им это? Не знаешь? — спросил я у парня. — Они же на стороне Света…

— Боги варваров считаются бо́льшим злом, чем порождения Преисподней, — Марк пожал плечами. — Покорение этих земель и свержение ваших богов — священная цель ордена. Некоторые братья считают, что достижение этой цели оправдает любые средства…

— А ты как считаешь?

— Моя Сила от Минервы, Олег, и мне очень жаль, что богиня ушла, — Марк тяжело вздохнул, опустил взгляд и добавил: — Здесь у меня врагов нет…

— Но ведь Сила богини в тебе? — спокойно произнес я. — Во мне кровь моего отца, и в моих детях будет кровь моего отца. Даже если Минерва ушла, у нее остались последователи…

— Ты говоришь опасные вещи, — Марк поднял на меня взгляд. — Впрочем, здесь такое говорить можно. И это одна из причин, почему я решил остаться.

— Хорошо! Тогда слушай и запоминай, — я дождался, кивка и быстро заговорил: — Тебе нужно сделать маятник, общая длина которого должна быть примерно семь саженей. Сомневаюсь, что в Новгороде есть свободные высокие башни, но достаточно поставить треногу из брёвен и обшить ее досками, чтобы на маятник не воздействовал ветер. На пол под треногой насыплешь песок. Рабочее тело должно заканчиваться заостренным концом или лезвием — это не важно. Главное, чтобы маятник, качаясь, чертил на песке полосы. Понаблюдаешь, что в итоге получится, и подумаешь, почему оно так. А потом я вернусь в Новгород, и мы обсудим твои результаты. И да, вес рабочего тела маятника должен быть где-то в районе пуда. Материал — и форма не важны. Главное, чтобы у него был острый конец.

— Запомнил, — Марк кивнул, — а семь саженей — это…

— Восемь оргий[4], — пояснил я, без труда вспомнив греческую меру длины. — Просто запомни: чем длиннее маятник, тем вернее ты добьешься какого-то результата.

— Восемь оргий… — Марк усмехнулся. — Ты думаешь, кто-то позволит мне построить такое в Новгороде? Да и где взять столько серебра для постройки…

— А ты зайди в святилище Перуна и поговори с главным волхвом — Ратибором, — посоветовал я. — Передай наш разговор и скажи, что этот эксперимент очень важен для нашего княжества и для всего мира. Думаю, он поможет…

— Ясно, — Марк улыбнулся. — Мне почему-то казалось, что ты просто расскажешь…

— А ты бы поверил мне на слово?

— Не знаю, — ученый покачал головой. — Скорее всего, нет.

— Ну вот и не верь, — серьезно произнес я. — К сожалению, у меня нет времени что-то тебе доказывать. Думаю, с этим ты справишься сам.

— Я постараюсь, — Марк кивнул и коснулся ладонью груди. — Спасибо, Олег, и… до встречи.

Произнеся это, парень обернулся и быстро пошёл к ладье. Я проводил его взглядом, вздохнул и, спустившись с пристани, направился к выходу из городка.

На Земле Фуко продемонстрировал свой маятник в девятнадцатом веке[5], но его можно создать и в местных условиях. Конечно, придётся повозиться, но это единственное, чем я могу быстро опровергнуть теорию мироустройства Птолемея, которая господствовала на Земле полторы тысячи лет. Сейчас доказать можно только вращение Земли вокруг оси. Остальное потребует времени.

Нет, Марку доказать вращение Земли вокруг Солнца у меня труда не составит. Достаточно показать ему через Зиму взлёт космического корабля. Вот только смысла в этом пока нет никакого. Всем ученым этого не показать, поэтому будем действовать поступательно.

Зачем мне это нужно? Дело в том, что Византия уже дышит на ладан. В одряхлевшей Империи есть много умных людей. Вот мы и попробуем их перетащить на эту сторону баррикад. С помощью подруги я могу увидеть все, что когда-то видел глазами. Страницы учебников, ролики, фильмы. С большими оговорками, да, но какую-то часть школьной программы и того, что преподавали в универе, вспомнить получится. Этого мне за глаза.

Забавно, но сам я пока не знаю, как поведёт себя маятник. На Земле ведь не было ни Нави, ни Древа, ни Прави. Поэтому непонятно, как местная реальность соотносится с другими объектами Мироздания. Планета здесь может висеть неподвижно в центре Вселенной, как утверждал Птолемей, и тогда большую часть моих знаний можно выкинуть на помойку.

Вряд ли оно так, но опыт с маятником важен не только в контексте обучения Марка. Он нужен и мне самому. Я должен знать, как устроена местная реальность. Ну а Фуко на меня не обидится. Если он когда-нибудь родится, то изобретет что-то ещё. Я в этом не сомневаюсь.

[1] Центром международной торговли было Ярославово дворище на левом берегу Волхова (Софийская сторона). Городская же торговля велась на торге (Торговая сторона), который находился на правом берегу — через Волхов от Кремля.

[2] В Новгороде существовало пять концов (административных районов): на левом берегу Волхова — Неревский, Гончарный и Людин (Детинец), на правом берегу — Славенский и Козмодемьянский. Торговая площадь и ремесленные ряды располагались в Славенском конце.

[3] Свита (сполусвитка, свитка) — название мужской и женской верхней длинной распашной одежды из домотканого сукна, разновидность кафтана. Судя по раскопкам, в XIII веке такой была наиболее распространенная верхняя одежда новгородцев.

[4] Оргия — единица измерения длины в Древнем Египте и Древней Греции, равная расстоянию между концами средних пальцев раскинутых рук мужчины.

[5] Ма́ятник Фуко́ — математический маятник, используемый для экспериментальной демонстрации суточного вращения Земли. Впервые эффект продемонстрирован Леоном Фуко (1851 год).