Одежду я снял с трупа. Влезла криво, воняла соответственно, но хотя бы своя, гоблинская. Кинжал убрал под полу. Теперь, когда я не выгляжу как ребёнок во взрослой одежде, я не особо выбивался из общей картины. Кроме… одного факта.

Я понятия не имел, куда иду.

И это, чёрт возьми, было ОЧЕНЬ заметно. Я сам это чувствовал — шагаю то влево, то вправо, оглядываюсь через плечо, торможу без причины! Я выгляжу как полнейший потерявшийся дебил! И если остальные гоблины дебилы всегда и по умолчанию, то вот поверьте — в жизни они явно не потерянные. Уних нет мозгов, чтобы думать и выбирать! Гоблин — всегда уверен.

«Стоп», — осознаю, — «Стоп-стоп! Не метаться».

Я заставил себя замедлиться, выдохнуть и унять тревожность. Не искать выход, не рваться к палатке — просто смотреть и запоминать.

Наездники на кабанах кучковались ближе к северному краю лагеря. Сами кабаны — привязаны там же, хрюкают, роются в земле. Лучники сидели группой у костра, амуниция сложена рядом, ящики деревянные, несколько штук. Посыльные носились по одному маршруту — от края к большой палатке и обратно, чётко, как по рельсам!

А ещё я заметил совершенно другой тип гоблинов, которого ни разу не увидел при обороне, но который, оказывается, есть.

Шаманы в балахонах.

«Маги…», — мелькнуло в голове, — «У них есть сраные маги в огромном количестве!».

Не, жопа нашей деревушке. Не знаю на какой волне спустят этих шаманов, ровно как и не знаю, когда выйдет босс всей орды…

Но бедолаги в деревне даже с ветвистой молнией не продержатся — тупо кончатся силы.

Всё КУДА хуже, чем казалось ранее. Мы и трети всей сложности Вуагха не застали ещё.

«Что-ж у вас в вашей сраной башке, Руководство?..», — и тут даже я не мог игнорировать странности в их решениях

Но с другой же стороны, несмотря на всю патовость ситуации для всех рейдеров…

Прямо сейчас, здесь, посреди этого лагеря — я нахожусь в лучшем месте для прокачки из всех возможных. Если я получу хоть что-то похожее на ветвистую молнию, хоть что-то сопоставимое — я выйду отсюда чёртовым полубогом и богачом! Повышенная ставка за гоблина даст мне ТАКУЮ фору…

Жильё, еда, время — всё это появится разом! И тогда я наконец займусь тем, зачем вообще сюда пришёл.

Родители.

Они где-то здесь, в этом Посмертии. И каждый день, каждый уровень, каждая сфера развития — это шаг к тому, чтобы дойти туда, где они находятся.

Значит… я буду убивать.

Я посмотрел на лагерь другим взглядом. И даже ощутил себя каким-то… охотником? Даже не хищником, а именно разумным, умелым охотником, который только что зашёл в вольер, где добыча ещё даже не подозревает о моём присутствии.

Кинжал в руке потеплел. Или мне показалось?

Нет, не показалось.

«Ну», — думаю, перехватывая его поудобнее, — «Кто первый?».

* * *

Первую жертву я выслеживал минуты три.

Удобно, что телепортировало меня на край — здесь, подальше от основной суеты, располагались туалеты. И гоблинские туалеты оказались именно тем, чем и должны — ямы в земле с деревянной кабинкой сверху. Примитивно, воняет, зато уединённо.

И… думаю понятно, что упомянул я их не просто так.

Да. Да…

Смерть в деревенском туалете — отныне кошмар наяву.

Один гоблин отбился от группы и потрусил именно туда. Вразвалочку, не торопясь, почёсывая под мышкой.

В этот момент я сидел внутри и затаил дыхание… потому что воняло нереально. Секунда. Две. Три. Слышу шаги, скрип дверцы и вижу первый проблеск света! Шаг вперёд, рывок. БАХ! И кинжал входит в глазницу в момент, когда гоблин только меня увидел. Клинок прошёл насквозь, череп хрустнул, и я одним движением потянул тело назад

Плюх. Сами догадайтесь куда.

Мерзко? Да, мерзко. Несправедливо? Ну, наверное. Однако он бы с удовольствием сделал то же самое, перед этим воспользовавшись аппетитной попкой, так что ситуация развязывает мне руки!

Сфера развития приятно влетела в грудь. Вху-ух, запах она за собой не потянула, это хорошо…

Я прикрыл дверцу. Огляделся.

«Следующие».

Больше. Нужно убивать куда больше.

«Тёмное Начало крепнет»

Я шёл по лагерю, и глаза сами цеплялись за всё подряд: расположение шаманов, маршруты посыльных… где стоят кабаны, где сложена амуниция и сколько охраны у большой палатки.

По внешним признакам я выглядел как любой другой гоблинюк — эссенция мимикрии сработала чисто, и зелёная кожа, нос, уши — всё на месте. Но трусливые твари всё равно считывали что-то! Инстинктом, шкурой, жопой, не знаю. Я прямо видел, как из всей орды именно Я привлекаю больше внимания.

«Надо притворяться лучше!», — думаю, — «Второе лицо сползает».

Я остановился у бочек с водой.

Если я воюю как генокрад — значит должен и думать, как генокрад. СТАТЬ своим, а не просто ВЫГЛДЯЕТЬ своим.

Я огляделся.

У костра что-то булькало в огромном котле, и несколько гоблинов с довольными рожами помешивали варево, перекрикиваясь на счёт того, какой великий суп они наварили. Рядом бочки — вода и что-то явно покрепче, судя по запаху.

Я посмотрел на всё это глазами гоблина.

Надо не притворяться. Надо быть. И бытие гоблином открывает пласт возможностей, о которых человек не подумает.

И так…

Будь я гоблином, желающим всех здесь убить, как бы я это сделал?

«Пожирательницы Луны с удовольствием за вами наблюдает»

* * *

Примерно в то же время. Лагерь Вуагха на этом этаже.

Грызлух хотел жрать.

Очень хотел. Прямо вот сильно-сильно хотел жрать, давно уже, с самого утра, а может и с вчера, он не помнил точно. Котёл булькал где-то впереди, и запах от него шёл такой, что у Грызлуха живот аж сворачивался в трубочку от желания!

«Грибочков бы. Хороших, жирных, с землицей», — всё мечтал он, «Бухлишка бы кружку… ну и попку бы, конечно, куда ж без попки! Мягкую, тёплую… ой йоооооо…»

Последнего, правда, здесь точно не будет. Скорее наоборот — используют его жопу, а не он чью-то. Такова военная жизнь, Грызлух это понимал и особо не расстраивался. Главное — на передовую пока не гонят, да и ладно!

«Может повезёт?..», — шагал он в сторону жратвы.

В лагере давеча поднялась небольшая суета — деревня со стенами держалась дольше чем надо, люди там вдруг взяли и выстроились ровными отрядами, завалили проходы трупами гоблинов, и теперь туда почти не пролезть! Ещё и молниями какой-то урод шарашил со стены так, что аж сюда грохот доносился.

Но Грызлуху было плевать. Честно, искренне, от всей гоблинской душонки — плевать. Шаманы разберутся. Зальют этому молниевому уроду всю его магию и всё, конец делам. Грызлух в это верил, потому что верить в это было удобно и позволяло думать о котле, а не о войне.

В остальном же лагерь жил обычной жизнью. Булькало варево, звенело железо о точильный камень, носились посыльные туда-сюда с важными рожами. Всё нормально. Всё как всегда.

Но всё это закончилось.

Когда Грызлух шёл к котлу и думал о грибочках, из кустов неподалёку донёсся сначала грохот, потом вскрик.

— Уа-а-а! Какова кабаньего хрена⁈

Грызлух поморщился и нехотя подошёл — вместе с ещё парой гоблинов, которым тоже делать было нечего.

В кустах лежал труп. Гоблинский.

Грызлух присел, прищурился и тут же пожалел, что присел и прищурился. Потому что смотреть на это было… крайне, КРАЙНЕ противно.

Глотка сгнила, будто её разъело изнутри. Глаза вытекли — не выбитые, а именно вытекшие, как будто что-то их выпило. Крови нет. Следов борьбы нет. Ничего нет, кроме… вот этого вот гниющего кошмара.

— Это болезнь чтоль? — пробормотал один.

— Духи, — авторитетно сказал второй, — Духи мстят! Кто-то нашкодил.

— Кому мстят-то?

— Ему вот, — кивнул второй на труп.

— Так за что⁈

— Откуда я знаю за что! За что духи обычно мстят?

— Может с шаманом не поделился? — встрял третий, — Попкой там, или грибочком?

— Да не, это порча, — замотал головой первый, — Точно порча. Мой дед говорил, что такое бывает, и высшие боги наказывают короче!

— Дурак твой дед.

Они зашептались, сбившись в кучку, и опасливо косились на труп.

Грызлух же смотрел на вытекшие глаза секунду… другую… а потом сплюнул, развернулся и пошёл прочь! Подальше от этих кустов, подальше от этого трупа, поближе к котлу.

Ему жутко было. Просто жутко, и всё.

«Незачем в это лезть», — ощутил он засевшую липкую мысль в подкорке головы.

Главное, что поблизости котёл булькал и грибочки ждали! М-м-м, вкусные грибо…

— Ещё один! — донеслось сзади.

Он остановился.

— И ещё! Там тоже! — крикнули уже с другой стороны.

Грызлух медленно обернулся.

Второй труп. Третий. Та же история — глотка сгнившая, глаза вытекшие, ни крови, ни следов. Гоблины вокруг сбивались в кучки, шипели, тыкали пальцами, и вот тут уже начало попахивать настоящей паникой.

Самое страшное было не в трупах.

Страшное было в том, что никто ничего не видел.

Вообще. Совсем, нахрен! Ни один гоблин не заметил ни движения, ни силуэта, ни хоть какой-то тени. А лагерь битком, куда ни плюнь — свои везде! Чужой здесь был бы виден сразу, моментально, это же очевидно!

Грызлух подслушивал и хмурился всё сильнее.

— Это духи, — шептал один, — Точно духи! Без лица, без облика! Ходят и забирают!

— Да какие духи, это проклятый гриб! — перебивал второй, — Съел кто-то не тот гриб, теперь всех заражает по воздуху!

— Это человеческая магия, — авторитетно заявил третий, — Они вакцины изобрели. Пустили по воздуху. Вакцинация убивает, все знают!

— Откуда ты вообще слово такое знаешь?

— Слышал от умного!

— Ты? Умного? Ха! Тут нет умных!

Кто-то предположил, что это божество без лица явилось покарать грешников. Кто-то решил, что виноват шаман, который давно косо смотрел. Кто-то вспомнил, что один гоблин из соседнего отряда давно уже подозрительно себя вёл.

Версии были одна тупее другой, и каждая следующая тупее предыдущей.

Посыльный уже нёсся к большой палатке — доложить начальству. Скорее всего, решат, что это кто-то из шаманов нашкодил. Начнут проверять. Найдут виноватого. Всё успокоится.

Наверное.

Грызлух смотрел на суетящихся вокруг и чувствовал, как что-то неприятное ползёт по спине. Не паника — он же не трус какой-то! Просто… неприятно. Тут ведь это… три трупа, и никто ничего не видел.

Он сплюнул и решил держаться поближе к котлу, стараясь ни о чём не думать. Получалось плохо. Но хотя бы ноги несли в правильном направлении — к котлам, к еде, к чему-нибудь, что не сгнившая глотка и не вытекшие глаза.

И на удивление — по дороге ничего не случилось. Никаких трупов, никаких воплей, никаких шаманов с обвинениями. Грызлух дошёл спокойно и выдохнул.

Ну и ладно. Ну и хорошо.

Три трупа среди нескольких тысяч — это вообще не трупы! Это мелочь! Вот! Можно забить и забыть. Тем более сюда гоблинов с других этажей подгоняли по какой-то своей системе и равномерно распределяли, так что убыль никто особо и не заметит.

Жрательная зона встретила его привычным гвалтом.

Голодная орда уже навалилась — хрюкали, толкались, тянули руки прямо к котлам, едва не падали в них мордами. Повара орали, размахивали половниками, требовали сначала брать тарелки, иначе всё засрётся и жрать будет негде вообще всем.

Грызлух смотрел на это всё и честно хотел точно так же — просто подбежать и всосать всё мордой прямо из котла! Но увы. Даже гоблин понимает — не зли тех, чьё варево ты жрёшь.

А потому он смиренно потопал за тарелкой и встал в очередь.

«Жизнь — боль», — вздохнула зелёная бедолага.

Живот тут же радостно забурлил от запаха каши — наконец-то, наконец-то, наконец-то! Ура-а-а-! ЖРААА…

— БУЭ-Э-Э!

И тут гоблин сбоку схватился за живот.

Не сразу — он сначала вообще просто замер. Но потом резко согнулся пополам, завыл, упал, и не сдержал рвоту!

Бам! Сгибается второй! Он хватается за кишки и валится на колени!

А потом будто дёрнулся рубильник, и половина тех, кто уже поел, скрутилась разом. Грызлух не успел даже отскочить.

Один рухнул мордой прямо в костёр — задёргался, завизжал, попытался встать и не смог. Второй перегнулся через край котла и выблевал туда всё, что только съел! Третий пустил пену изо рта и упал плашмя, дёргая ногами как подбитый кабан. Четвёртый блевал прямо на пятого, пятый на шестого, и это расходилось кругами, слово волны по луже!

Грызлух смотрел на котёл, в котором только что кто-то выблевал целый завтрак. Потом на свою пустую тарелку. Потом снова на котёл.

Есть расхотелось. Полностью. Моментально. Навсегда, наверное.

«ДА ЧТО ЭТО ЗА ПИЗДЕЦ, А НЕ ЛАГЕРЬ⁈», — он уже сдался держать себя в руках.

Повара стояли белые… насколько вообще гоблин может побелеть. Они вертели головами с выражением существ, которые очень хотят оказаться где-нибудь в другом месте и не иметь с этим дерьмом, — буквально дерьмом, — никаких дел!

Взгляды из очереди поворачивались на них медленно, нехорошо.

— Я не подмешивал! — завопил главный повар, размахивая половником, — Клянусь! Клянусь всеми грибами! Варил как всегда! Как всегда варил, честно!

— Как всегда — это вот так⁈ — кто-то ткнул пальцем в корчащегося на земле товарища, — Да он обосрался, обоссался и облевался разом! Он сдох в этом всём!

— Не я! Не я, клянусь попой великого вождя, не я!

— ТРАВЯТ! ТРАВЯТ, СУКА! — заорал кто-то первым, и этого хватило.

Один кинулся на повара с ножом. Второй схватил соседа за горло просто потому что тот не так посмотрел. Третий орал что-то про духов, четвёртый — про вакцины, пятый просто орал без слов, потому что все орали и надо было тоже.

Грызлух вертел головой и видел одновременно: там блюют прямо на землю и на друг друга, там повара уже под ножами визжат и клянутся, там двое гоблинов лупят третьего просто так, для порядка, там кто-то уже лежит и не двигается, а вокруг него собирается кружок зевак, которых сейчас тоже начнут бить.

И эта волна расходилась. Медленно, но верно — дальше, дальше, за пределы жрательной зоны!

Слухи летели впереди паники: сгнившие трупы в кустах, отравленная каша, убитые свои руками своих, враг внутри лагеря, враг без лица, враг везде, враг, враг, КАРАУЛ, ПАЛУНДРА, НАМ ВСЕМ КОНЕЦ, МЫ ВСЕ УМРЬООООМ!

Грызлух почувствовал, как у него внутри всё похолодело.

Не от страха за лагерь. За себя.

Потому что вон тот, который с ножом — он уже смотрит в его сторону. И взгляд у него такой, как у того, кому нужен виноватый, и виноватым подойдёт любой, кто окажется рядом.

— Я не травил! — заорал Грызлух на всякий случай, хотя никто его ни в чём не обвинял ещё.

Это было ошибкой.

На него обернулись трое.

— А чего орёшь тогда⁈ — рявкнул один.

— Потому что все орут! — заорал Грызлух.

— Он сказал, что не травил! — завопил второй, — Значит знает, кто травил!

— Я ничего не знаю нахрен!

Грызлух кинул тарелку прямо в шнобель гоблина с ножом, развернулся и побежал со всех ног!

Вокруг творилось что-то совершенно невозможное! Это уже была не армия перед боем, а настоящая бойня! Портал, деревня, люди со стенами — всё это куда-то делось.

Остался только животный ужас, толкающий на самоуничтожение.

Грызлух добежал до дерева, вцепился в него и сполз спиной вниз, тяжело дыша.

— Вху-у-у… ха-а-а… у-у-ух… — схватился он за грудь, — К чёрту. К чёрту всё это! К чёрту предателей, к чёрту тайные схемы, к чёрту войну и портал и деревню с людьми!

Он просто посидит здесь, подождёт, пока всё уляжется, и потом тихонько пойдёт куда-нибудь подальше от всего этого кошмара.

— Что, тоже пережидаешь? — послышался голос.

Грызлух оборачивается и видит ещё одного зелёного бедолагу! Он прятался за деревьями и вышел только ради своего товарища. На вид, кстати, вполне спокойный.

— Да ваще! Это жесть! — махнул руками Грызлух.

— Ага. Суета какая-то невероятная поднялась, — вздыхает товарищ.

— Ага, ваще жесть, — согласился гоблин, — Среди нас в натуре предатель какой-то!

Неизвестный гоблин с кинжалом промолчал, продолжая обводить взглядом поднявшийся хаос.

Но, наверное, Грызлух хотел выговориться и получить немного успокоения, а потому не замолчал и продолжил:

— Слушай… а вдруг это вообще не гоблин? Ну типа… вдруг это какой-нибудь монстр, который просто притворяется? Ну типа… ох… дерьмо тогда… — и от собственной мысли Грызлуху стало жутко.

Он представил… и лучше бы не представлял. Существо, которое сняло скальп и кожу с настоящего гоблина и натянуло поверх своей! Огромное, страшное, совсем на гоблина непохожее — просто завёрнутое в чужую шкуру и ходит теперь среди всех, и режет, и травит, и никто ничего не замечает!

В фантазии оно было здоровенное. С маньячьими глазами. Никакого сходства с гоблином — просто чудовище в плохо сидящей чужой коже.

— Это было бы жутко, — кивает товарищ, — Никто заранее не ищет чужого среди своих. Да и как его найти? Все же на одно рыло! А когда понимают, что чужой всё же есть… ну, тогда и поздно.

Грызлух снова на него посмотрел на него.

Гоблин был какой-то… спокойный. Слишком. Хотя ладно, Грызлух сам пять минут назад чуть не обоссался от страха, а сейчас тоже вот стоит и дышит ровнее. Может, усталость? Может, у этого то же самое?

— Знаешь, — говорит гоблин с кинжалом, — Мне кажется, это всё-таки повара! Я был там, когда начали блевать, и клянусь зелёной жопой… что-то они там намешали! Может, не специально? — он кивает в сторону кустов, — Вон же там трупы гнилые нашли. Вдруг они какое-то гнильё туда кинули, и всех накрыла инфекция?

Грызлух кивал. Слушал.

Потом перестал кивать.

Потом просто стоял и смотрел.

Что-то в животе сжалось. Медленно. Нехорошо. Гоблин говорил правильные слова, логичные слова, и кивать на них было правильно и логично, но вот это ощущение в животе…

Гоблин замолчал и спокойно перевёл взгляд на Грызлуха.

Их взгляды встретились.

Тишина.

Секунда.

Другая.

Третья.

— Ах ты сууууука… — говорит Грызлух тихо, — Никакой гоблин знать не знает, что такое эта ваша сраная инфекция!

И незнакомец, в ответ на объявления не стал отмазываться… а просто хмыкнул.

В этот же момент мир для Грызлуха окрасился красным — резко, моментально, без предупреждения! Всё размылось, в ушах загудело, в кулаках вспыхнула необузданная ярость, ноги шагнули вперёд сами…

И глазам стало очень больно. Невыносимо. Запахло гнилью, а рот сам открылся в безвольном крике.

Не выдержав вспышки боли, Грызлух упал на колени и… уже ничего больше не увидел. Его глаза вытекли так же, как и у найденных жертв.

Шаг. Миг.

И пульсирующий кинжал разрывает гортань.

* * *

Из большой палатки слали гонцов одного за другим — те носились между группами, орали, требовали порядка, пытались найти виноватого. Только чем активнее они искали — тем гуще становилась паника. Орда без управления плыла, расползалась, жрала сама себя!

И если бы та гонка по убийствам шла до сих пор, то я был бы в таком отрыве, что никакая цепная молния его бы не закрыла.

Они не видели меня. Смотрели прямо… и не видели. И в этом был весь их ужас, который они чувствовали шкурой, но не могли назвать словами!

Слух рождался сам по себе, без чьей-то помощи.

— Слышал? — шептал один, озираясь, — У него нет лица. Своего. Оно берёт наши.

— Как берёт?

— Снимает. И надевает. И ходит. И ты не знаешь, кто рядом с тобой.

Я прошёл мимо них, не останавливаясь.

— Говорят, оно жрёт изнутри, — бормотал другой голос чуть дальше, — Сначала глаза. Потом глотку. Потом остаток.

— Паразит, — выдохнул третий, — Это паразит. Кровавый! Прячется в нашем мясе!

— Как от него спрятаться⁈

— Не знаю… не знаю! — заплакал гоблин, — А если это ты? Если кто0то другой⁈ Он же здесь! Он здесь! ОН ЗДЕСЬ! ОН ГДЕ-ТО ВСË ЕЩË ЗДЕСЬ ТЫ ЭТО ПОНИМА…

— Это точно ты, сука!

И товарищ бросился на товарища.

Слух разросся во что-то куда более сложное и страшное, чем правда. Хотя, если честно — они были правы. В главном были абсолютно правы.

Весь ужас именно в этом — их убивает то, что носит их же лицо.

Я стоял возле огромной палатки и чувствовал — там внутри что-то серьёзное, мощное. Но на протяжении всего этого времени, пока я тут бегал, травил и сворачивал шеи, оттуда не доносилось почти ничего! Как будто кто-то внутри просто ждал. Своего момента, одному ему известного.

И вот сейчас — голос, за которым последовала встающая внутри тень. Ну, логично! Если в лагере есть руководство — самое время ему выйти именно сейчас. Когда всё горит, все блюют, все режут друг друга.

«Только вот…», — думаю, — «Теперь наступает импровизация…»

Отравление еды — пять с плюсом, да. Хаос в лагере — отлично! Для него всё и делалось — чтобы зачистить подходы к главной цели.

Вот только чем больше шевелилась тень в палатке, тем горячее становился воздух вокруг. Банально, физически горячее. Градуса на три, на четыре!

Я покосился на кинжал.

Он гудел. Буквально гудел на поясе, горячий, почти кипящий. Каждое убийство за эти полчаса усиливало и запускало сердце внутри оружия. Он был на грани! Я это чувствовал отчётливо — сегодня, именно в этом рейде, он пробудится. Я получу оружие, которое растёт вместе со мной.

Надо только пережить следующие несколько минут.

Я сделал шаг. Переступил скрюченного от отравления гоблина у порога, сконцентрировался — кинжал в глотку, кто бы там ни был, быстро и тихо, и…

— И куда же ты смотришь? — слышу низкий грубый голос со спины.

И силуэт внутри палатки исчезает!

Я резко оборачиваюсь и вижу двухметрового поджарого полугоблина-получеловека в шаманском одеянии — новом, явно магическом, явно не дешёвом.

Мы столкнулись взглядами.

Я — мелкий, жалкий гоблинюк с оружием на поясе, стою как все, выгляжу как все! Зашуганный, грязный, с пробирками в кармане, которые со стороны выглядели как ничто!

— Я… да я тут к вам идут начальник. Там жопа… господин, — промямлил я.

Он медленно осмотрел лагерь. Посмотрел на мёртвых, блюющих, дерущихся, орущих. Скользил по всему этому взглядом и не задерживался. Гоблины для него были понятным винтиком. Шум. Фон. Его это не интересовало.

И потом взгляд переместился на меня. Он оглядел моё лицо. Рост. Броню — чистую, чужую, поменянную уже во второй раз. Пробирки. Задержался на секунду и пошёл дальше.

Я не шелохнулся. Стоял и смотрел чуть в сторону, как любой нормальный гоблин, который не хочет нарваться!

Личина гнокрада обманула тридцать тысяч. Целую армию. Я был невидимым — ходил среди них, жрал их изнутри, и никто, ни один не догадался!

Ха.

Ха-ха-ха!

И единственный, до кого мне нужно было добраться, кого по-настоящему нужно убить для победы…

— Знакомый нож, — говорит он гудящим от жара голосом.

* * *

От автора:

Всем спасибо, кто поддержал! Без вас бы всего этого не было.

Я вас не подведу!