Полин не успевала вовремя и нервничала, представляя поджатые губы Милдред Джонс и ее грозно сдвинутые брови. А все из-за опоздания миссис Шелдон, их соседки, которая каждое утро любезно подвозила ее с Вашингтон-стрит на Вирджиния-стрит. Гостиница «Мэйпс» находилась в сорока пяти минутах ходьбы от дома Полин, однако для трехлетней Лили это было слишком далеко. Иногда Полин с дочерью подвозила на своем автомобиле ее мать, Марсель Хаммонд, но расписание парикмахерской не совпадало с расписанием Полин, так что это случалось нечасто. После работы, в шестнадцать часов Полин с Лили возвращались домой на автобусе.

— Хорошо отдохнула, милая? — спросила миссис Шелдон, уткнувшись подбородком в руль. Сегодня она вела машину еще медленнее, чем обычно.

Миссис Шелдон работала продавщицей в магазине трикотажных изделий на Райленд-стрит.

— Да, спасибо, очень хорошо. Две недели были на озере Тахо, вернулись вчера вечером. Лили там очень понравилось.

Миссис Шелдон одарила сияющей улыбкой девочку, устроившуюся у матери на коленях. Такая лапочка! А кто будет за ней присматривать, пока Полин будет на работе? Полин прочистила горло. Лили побудет у портнихи на Пикард-плейс; она присматривает еще за одним ребенком. Полин не стала объяснять, что все устроил отец Лили, и он же платит портнихе. Она не сомневалась, что миссис Шелдон известны все подробности. Весь Рино, похоже, знал о страданиях Марсель. Эта девочка, рожденная восемнадцатилетней дочерью вне брака, стала трагедией всей ее жизни.

Лили напевала веселую песенку, которую передавали по радио, — «Клоун Кэти» братьев Эверли. Полин ласково обнимала дочку, целовала в макушку и пела вместе с ней. Лили всегда была в превосходном настроении, что смягчило даже Марсель — со временем она стала любящей бабушкой.

— Как мама себя чувствует? Надеюсь, хорошо? — продолжала расспросы миссис Шелдон. — Ей, наверное, понравилось на озере Тахо.

«Если бы миссис Шелдон ехала хоть немного быстрее!» — сокрушалась про себя Полин. Уже девять часов! Она не стала рассказывать соседке, что мать с утра до ночи придиралась к ней, ругалась, жаловалась и заливала горе бурбоном. Впрочем, ни для кого из близких знакомых не было секретом пристрастие Марсель к алкоголю.

— Да, она была очень довольна, — соврала Полин.

— Когда туда приехал ее обожаемый Гейбл, Марсель, наверное, была на седьмом небе от счастья.

В сорок пять лет мать Полин, как подросток, влюблялась в звезд киноэкрана.

— Она все надеется, что он придет в «Марсель из Парижа» стричься, — ответила Полин с отчетливым французским акцентом, вызвав у миссис Шелдон смех. Очень громкий, но совершенно беззлобный.

В 1950 году Марсель Хаммонд открыла парикмахерскую на Уинтер-стрит. Несмотря на то что хозяйка периодически страдала от похмелья, дела у нее шли неплохо. Многим клиентам грела душу мысль, что они стригутся у настоящей француженки.

— Возможно, и мне посчастливится. Вдруг Кларк Гейбл забежит в туалет на первом этаже, — прибавила Полин. — Тогда и я его увижу.

Двойной подбородок миссис Шелдон заколыхался от смеха, но, когда она обернулась к Полин, во взгляде соседки сквозила жалость. А жалости Полин не выносила. «Не позволяй никому себя жалеть, мисс, — повторяла ей Билли-Перл. — Никому из них не взять над нами верх!» К счастью, они доехали до моста на Виктория-стрит, и разговор оборвался.

Оставив Лили у миссис Абигейл, Полин побежала в «Мэйпс». Она вошла в гостиницу через служебный вход на Ист-Фëрст-стрит. Безжалостное летнее солнце пекло вовсю. Полин отметилась, молясь, чтобы ее опоздание осталось незамеченным, и торопливо поздоровалась с коллегами. У лифта, где Милдред Джонс обычно поджидала «своих девочек» по утрам, никого не было. В «Мэйпсе» Милдред властвовала над всеми горничными.

Полин понеслась в женскую раздевалку на нижнем этаже, где сменила джинсы и майку на бордовое форменное платье, которое терпеть не могла. Жесткая ткань раздражала кожу, да и фасон ей совсем не шел — в талии широко, юбка длинная. В этом платье она казалась слишком высокой и костлявой. Но хуже всего был белый передник с оборками. Полин быстро подобрала волосы и подколола их двумя заколками, потом надела черные кожаные туфли «оксфорд». Их она тоже ненавидела, в этой обуви ноги становились огромными, как корабли.

В гардеробную влетела еще одна молодая женщина, она тоже опаздывала. Китти, горничная на верхних этажах, старше Полин, ей исполнилось двадцать три. Уже замужем и с двумя детьми. «Ну и угодили мы в переплет!» — бросила Китти. Она никак не могла отдышаться и в спешке, натягивая темно-синее форменное платье, чуть не порвала его. Потом на ходу рассказала обо всех важных событиях, которые случились за время отпуска Полин. Рино наконец попал в водоворот гламура, центром которого стала гостиница «Мэйпс». Это было чертовски захватывающе. Оказаться под одной крышей с Мэрилин Монро! Просто восторг! Никто из персонала ее пока не видел. После съемок она оставалась в номере со своей командой: преподавателем актерского мастерства, массажистом, секретарем, парикмахершей, визажистом, костюмером и так далее.

Но Китти повезло, она видела Кларка Гейбла! Черт побери, вот это мужчина! Красавец, даже в свои годы. Говорят, режиссер Джон Хьюстон каждый вечер сидит в казино; ночная смена диву дается, сколько он там проигрывает. У лифта она пересеклась с Монтгомери Клифтом: такой красавчик! Но ни Илая Уоллака, ни Тельму Риттер пока не видела; впрочем, они не такие знаменитые. Из-за всей этой суеты Милдред Джонс лютует еще больше; теперь она превратилась в настоящего тирана. Изображая начальницу, Китти поджала губы и покачала головой. Полин прыснула. Китти посоветовала ей быть осторожнее и заметила, что сейчас туалеты, возможно, — самое спокойное место в отеле. Милдред туда не заглядывает, она муштрует горничных на этажах из-за того, что в «Мэйпс» нагрянул Голливуд. Это просто кошмар! Полин даже представить этого не может! Милдред постоянно торчит у них за спиной — у нее, у Пилар, у Линды — и по сто раз повторяет то, что они и так выучили наизусть: корзины с фруктами, сувенир при заселении, букеты цветов, вечерняя уборка и так далее. Можно подумать, что «Мэйпс» перенесся в Беверли-Хиллз с его шикарными отелями! Китти с улыбкой потрепала Полин по щеке.

— Совсем забыла, что голливудские звезды тебя мало интересуют. Для тебя существуют только мустанги, верно?

Китти была почти права. Полин ответила, что все же на первом месте для нее дочь, а уж потом мустанги. Когда выдастся свободная минутка, Полин расскажет Китти об отдыхе на озере Тахо. Лили не вылезала из воды. И фотографии тоже покажет, как только они будут готовы.

Перед служебным лифтом они поспешно попрощались: Китти теперь поднимется на седьмой этаж, а Полин возьмет моющие средства и щетки и отправиться мыть туалеты на первом этаже.

В вестибюле гостиницы сегодня было много народу. Гораздо больше, чем обычно. Вестибюль, оформленный в стиле ар-деко, с шестью квадратными колоннами из редких пород дерева, покрытых лаком, и приглушенным освещением был нервным центром гостиницы, и Полин нравилось за ним наблюдать. Здесь появлялись утомленные путешествием клиенты с горой чемоданов; другие как раз уезжали, и их дожидалось у входа такси; кто-то стоял у стойки, собираясь поговорить с дежурным администратором, кто-то назначил здесь встречу. Полин усвоила: вестибюль — очень важное место, ведь по нему гость составляет первое впечатление об отеле. Вестибюль должен быть безупречным, таково правило.

Полин подумала, что сегодня здесь столько народу из-за съемок голливудского фильма. В Рино уже несколько недель только об этом и говорят. Тем, кто не интересуется кино, например ей, эти разговоры уже надоели. Полин заметила несколько человек с фотоаппаратами. Мать говорила, что известное международное информационное агентство готовит репортаж о съемках фильма. Интересно, она увидит кого-нибудь из актеров, как Китти? Вряд ли. Полин слышала, что сейчас съемки проходят на открытом воздухе и актеры возвращаются в отель очень поздно. А на первом этаже она точно никого не увидит.

Хорошо, что ей не приходилось чистить большой зеленовато-голубой ковер в вестибюле. Эта работа Ферн, и та как раз ею и занималась. Полин поздоровалась с ней и дежурным посыльным Марти едва заметным кивком; Марти и швейцар Эрнесто подмигнули ей в ответ. Она прошла мимо стойки ресепшен и встретилась взглядом с Линкольном; он разговаривал с какой-то дамой — слышался ее властный голос. В туалетах, слава богу, никого не было. Встав на колени, Полин принялась энергично отмывать унитаз — первый за этот день, но уж точно не последний.

Сколько еще она здесь выдержит? Сколько сможет терпеть? Планировалось, что после рождения Лили она с Линдой, Пилар и Китти будет убирать номера наверху. Поначалу так оно и было. Кендалл Спенсер сдержал слово: нашел ей место в «Мэйпсе», не оставил ее с Лили в безвыходном положении. К тому же он платил няне, чтобы Полин могла зарабатывать. Кендалл обещал ей счастливое будущее, и она, наивная дурочка, верила. Так прошел год, но Полин так и не нашла ничего лучше. Она ведь даже не получила аттестат об окончании школы, потому что в 1957 году забеременела. Кто предложит хорошую работу матери-одиночке без образования?

Через год Милдред Джонс отправила ее мыть туалеты на первом этаже. Кендалл говорил, что это временно и совсем ненадолго, но она ему больше не верила. Перевод, как ни странно, совпал с пышной свадьбой Кендалла. Он наконец женился на Эвелин Стюард, с которой был помолвлен много лет. Она была наследницей богатых скотоводов и землевладельцев штата Невада, известных еще с девятнадцатого века. «Новоиспеченная миссис Спенсер, видимо, узнала о существовании Лили, — подумала Полин, — пришла в ярость и таким образом отомстила». Полин молча сносила выпадавшие на ее долю несчастья. Жила с малышкой у матери с отчимом. Ей слишком мало платили, чтобы мечтать снять себе квартиру.

Стук каблуков по мраморной плитке возвестил о прибытии Милдред Джонс. Только Полин успела выпрямиться, как начальница встала напротив нее; от нее так и веяло недовольством. Полин приготовилась получить выговор за опоздание и внутренне сжалась. Обычно выговор длился не больше трех-четырех минут. Нужно было продержаться. И Полин нашла способ: она представляла себе Командора. Вороной жеребец делился с ней силой и выносливостью. Даже с открытыми глазами Полин умудрялась не видеть Милдред; она словно переносилась в стойло к Командору и трепала его по мощной атласной шее. Иногда Командор воспарял ввысь, как Пегас на широких крыльях, и Полин улетала с ним, свободная и безмятежно счастливая.

Однако Милдред этим утром была не такой, как обычно. Было заметно, что она вся на нервах: закусила губу, ломает пальцы. Полин поняла, что помощь Командора ей сегодня не понадобится. Милдред положила руки ей на плечи и заставила выпрямить спину, поправила на девушке передник, разгладила воротничок платья и заправила выбившуюся прядь.

— Так-то лучше, — сказала Милдред чуть ли не шепотом, изумив ту еще больше.

Полин должна немедленно подняться на седьмой этаж. Универсальным ключом она откроет шкаф с моющими средствами, щетками, тряпками и всем прочим. Немедленно, да! Как можно скорее. Она ведь не забыла, как убирать в номерах? Милдред сама ее всему научила. Порядок уборки в апартаментах почти такой же, просто нужно больше времени. Но Полин работает быстро. Ей вполне хватит двух часов на то, чтобы в одиночку навести чистоту в апартаментах — в гостиной, столовой, на кухне, в спальне и ванной комнате. На все про все — ровно два часа, потом Полин спустится на первый этаж и вернется к своим обязанностям.

Полин всеми силами старалась не выказать изумления; она никогда не видела Милдред в таком состоянии.

— П-п-почему я? — пробормотала она, когда Милдред повела ее к лифту через оживленный гостиничный вестибюль. В минуты сильного волнения она немного заикалась.

Милдред привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Полин, и та почувствовала едкий запах пота.

— Потому что Пилар сломала запястье! Никто не знает, когда она сможет вернуться к работе. Это просто катастрофа! Придется сделать много перестановок. Сегодня утром только ты можешь подменить Пилар.

В лифте обе молчали. Полин избегала пылких взглядов лифтера — Гаспар питал к ней нежные чувства.

На седьмом этаже Милдред протянула ей ключ от номера.

— Апартаменты номер шестьсот четырнадцать. Они уехали на целый день. Давай, Полин. За работу.

Милдред оставила ее одну в длинном коридоре, застланном ковролином медового цвета. Здесь царила тишина; после шумного вестибюля это было особенно заметно. Слышалось только тихое жужжание кондиционера. Полин отправилась в подсобку седьмого, открыла ее и взяла тележку Пилар. Ей было жаль коллегу: сломать запястье! Какая беда!

Полин ни разу не бывала в угловых апартаментах «Мэйпса»; они считались самыми дорогими и роскошными. Работая горничной на этаже, она убирала обычные номера, не такие огромные, но их было много. Однако порядок уборки был везде одинаковым.

Для начала нужно как следует проветрить номер, открыв все окна — неважно, жара на улице или холод. Потом застелить постель. Грязные простыни бросить в корзину для белья на нижнем уровне тележки. Вытряхнуть мусорные ведра и пепельницы, поменять мешки для мусора. Забрать использованные чашки и стаканы, поставить чистые. Посмотреть, что взяли из мини-бара. Вытереть пыль со всех поверхностей. Пройтись пылесосом по полу, ковру, занавескам и мебели. В ванной комнате забрать использованные полотенца и коврики. Аккуратно сложить вещи клиентов. Вымыть раковину, краны, душ, извлечь волосы (навязчивая идея Милдред), вымыть унитаз (теперь для Полин это проще простого), протереть полотенцесушитель. Положить мыло, шампунь, туалетную бумагу. Повесить чистые полотенца. Подмести, пропылесосить, протереть влажной тряпкой. Закрыть окна, выйти и запереть дверь.

Вторжение в личную жизнь незнакомых людей странным образом завораживало Полин. Наводя в комнатах чистоту, она невольно представляла себе жизнь постояльцев. В большинстве случаев это было отнюдь не романтично. Простыни рассказывали обо всем; она снимала их, чувствуя легкую тошноту. Встреча с любовницей после работы (упаковки от презервативов, а иногда и того хуже, использованный презерватив), свадебное путешествие (множество пятен), бессонница (пятна от алкоголя, пепел от сигарет), завтрак в постели (крошки, кофейные пятна), случившиеся ночью неприятности (недержание, потливость, последствия пьянок или пищевой аллергии, менструальные выделения). Полин рассматривала — а как иначе? — косметику клиенток: духи, тени, тушь, помаду, и их одежду, которую вешала в шкаф или аккуратно складывала.

Стоя перед двойной дверью апартаментов 614, она, как учила Милдред, быстро постучалась три раза.

— Добрый день! Уборка номеров!

Нужно убедиться, что постояльца нет в номере. Она знала это по собственному неприятному опыту. Однажды, открыв дверь без этой предосторожности, наткнулась на парочку, которая занималась любовью.

Полин прислушалась — за деревянными створками тишина. Постучалась еще раз. И опять тишина, ни шороха. Милдред ведь предупредила: в номере никого не будет. Полин открыла дверь ключом, полученным от начальницы, вошла с тележкой и оставила ее в прихожей.

Обои бледно-бежевого цвета с ненавязчивым узором в виде папоротника, пушистые ковры на полу такого же оттенка. Заглянув в анфиладу комнат, погруженных в полумрак, потому что шторы задернуты, Полин со вздохом огорчения отметила страшный беспорядок: везде грязные стаканы и тарелки с остатками еды, на ковре валяются пустые бутылки, пепельницы переполнены, одежда висит на стульях и лежит на полу.

Два диванчика сине-зеленого цвета с маленькими пастельными подушками стояли один напротив другого. Низкий столик со стеклянной столешницей, которую, как заметила Полин, непросто будет оттереть. И букет увядших белых роз, который нужно заменить свежим. Дальше располагалась столовая, а за ней виднелась кухня.

Воздух в апартаментах был тяжелым, но запах не показался Полин неприятным: смесь трубочного табака с женскими духами. Однако первым делом — проветривание. Полин раздвинула шторы и распахнула окна. Открывшаяся панорама завораживала: она видела весь Рино с синей лентой реки Траки, петляющей до самого горизонта. Полин решила сначала заняться гостиной, столовой и кухней, а закончить уборку спальней и ванной комнатой. Апартаменты намного больше стандартных номеров, к которым она привыкла, а времени у нее всего два часа! Надо успеть управиться.

Полин быстро собрала тарелки и стаканы, вымыла, вытерла и поставила посуду на место. Вытряхнула пепельницы, выбросила бутылки, аккуратно сложила одежду (платья, блузки, женские брюки). Потом она уберет все это в гардероб в спальне. Около проигрывателя несколько пластинок без обложек. Полин вложила их в конверты, отмечая про себя имена исполнителей — Элвис Пресли, Фрэнк Синатра, Элла Фицджеральд. Вооружившись тряпкой и метелкой из перьев, она работала старательно и сосредоточенно. Успеет. На этот раз Милдред будет довольна. Периодически Полин слышала, что звонит телефон, но она знала, что не имеет права снимать трубку. Если Милдред потребуется что-то ей сказать, она сама сюда поднимется.

Она включила пылесос — модель была старой, прибор громоздкий и шумный. Его приходилось толкать изо всех сил, чтобы убрать пыль под креслами и столами. Бедная Пилар, как она будет со всем этим управляться со сломанным запястьем? Размышляя об этом, Полин вдруг обнаружила, что не одна в комнате.

Она подняла голову и увидела обнаженную женщину с растрепанной прической. Полин вскрикнула от неожиданности и поспешила выключить пылесос. Заикаясь, она стала извиняться, объяснять, что стучалась и была уверена, что в номере никого нет. Скорее всего, она разбудила клиентку пылесосом.

— Ничего, — пробормотала женщина, протирая глаза.

Она, похоже, была не в себе и едва держалась на ногах.

Полин охватила паника. Она чувствовала, что покраснела до корней волос. Господи, что же теперь делать? Убежать и бросить уборку? Или опять включить шумный пылесос и довести дело до конца? Раздумывая, она теряла время. И уже представляла себе ярость Милдред.

— Можно мне «Кровавую Мэри»? — послышался тихий мягкий голос. — Пожалуйста.

— Конечно, мадам.

Боже, какой же телефон у отдела обслуживания номеров? Клиентка, наверное, считает ее самой тупой и нерасторопной горничной на свете! Вдруг Полин осенило. Голая дама, по-прежнему в прострации, направилась в ванную, а Полин выскочила из номера и вызвала лифт. Прежде чем ее поклонник Гаспар успел открыть рот, она попросила его о помощи.

— Понял, — радостно сказал он. — Одну «Кровавую Мэри» в шестьсот четырнадцатый.

Женщина теперь лежала на диване в гостиной, все еще без одежды. Полин никогда не была в такой неловкой ситуации. Она присмотрелась к клиентке повнимательнее. У нее была удивительная кожа, белая, будто сливки и как будто даже немного светилась. А вот волосы в ужасном состоянии. Полин сразу подумала, что сказала бы ее мать по поводу коротких пересушенных прядей, которые торчали, как солома.

Женщина положила голову на руку, ее взгляд блуждал. Потом она повернулась к Полин. Белки ее глаз были в красных прожилках, на щеках — потеки туши. Тело налитое, округлое, с тяжелыми грудями.

— П-п-п-родолжать мне уборку, мадам?

Женщина вяло махнула рукой, что, видимо, означало: «Продолжайте». Полин перешла в спальню. Там было темно и невыносимо жарко: кондиционер выключен, на окнах темные шторы. Полин пыталась их раздвинуть, когда раздался звонок в дверь. Она побежала открывать. За дверью стоял Педро из отдела обслуживания номеров с коктейлем на подносе.

— Надо же, француженка! — удивленно прошептал он. — А что ты делаешь на седьмом? Неужели больше не будешь мыть туалеты?

Педро собирался войти, но Полин вспомнила, что дама так и лежит на диване голышом, и загородила ему дорогу. Она взяла с подноса бокал, поблагодарила и сказала, что сама отнесет коктейль клиентке.

— Как скажешь, — отозвался он. — И не забудь пожелать миссис Миллер хорошего дня.

То, как он произнес «миссис Миллер», пробудило в Полин любопытство, и она внимательно посмотрела на Педро. Но он только многозначительно подмигнул ей и ушел. Что, черт побери, он имел в виду? Что миссис Миллер расхаживала голой все утро? Может, она горячая штучка? Или что-то еще? Щеки Полин вспыхнули. Ладно! Ее все это не касается.

Когда Полин вернулась в гостиную, женщина говорила по телефону, накручивая провод на палец.

— Я не готова, — сказала она голосом маленькой девочки. — Я только что проснулась. Нет, не приходи сейчас, Пола. Дай мне еще немного времени.

Полин поставила коктейль на столик, гадая, кто такая эта Пола, и стараясь не смотреть на золотистые волоски на лобке — они, похоже, были покрашены в тот же тон, что и волосы.

Женщина повесила трубку и взяла коктейль. Полин заметила, какие у нее красивые тонкие руки.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарила женщина.

У нее была обаятельная улыбка и идеально ровные мелкие зубы, но из-за покрасневших глаз, тусклых волос и бледной кожи женщина казалась больной. Может, она и правда болела.

Полин сделала глубокий вдох.

— П-п-пожалуйста, миссис Миллер… Не могли бы вы…

— Что, золотце?

От этого «золотца» Полин растерялась еще больше. Миссис Миллер обратилась к ней так ласково и непринужденно, словно они были давно знакомы.

— Не могли бы вы… пожалуйста… надеть халат? Я могу его принести.

Миссис Миллер уставилась на нее. Секунды тянулись бесконечно. Полин внутренне сжалась. Что она наделала? Попросила клиентку одеться! Теперь все. Ее точно выгонят. Выставят за дверь. Прощай, «Мэйпс». Все кончено. Она уже видела, как, низко опустив голову и сгорая от стыда, бредет по Вашингтон-стрит. Где ей искать новую работу?

Миссис Миллер перевела непонимающий взгляд с Полин на себя, потом снова посмотрела на Полин. Похоже, она не замечала, что не одета.

— А-а-а, — наконец протянула она. — Ну конечно! Принесите мне халат, будьте добры.

Полин перевела дух, принесла из ванной халат и помогла миссис Миллер одеться.

— С-с-спасибо, миссис Миллер.

Женщина снова улыбнулась ей.

— Немного заикаетесь? Я тоже. С детства.

Разговор вдруг принял неожиданный оборот. Полин никогда не обсуждала своего заикания. Ни с кем, и уж точно не с клиентами отеля.

— Да, я тоже с детства, — призналась она.

— Сколько вам лет?

— Двадцать один, мадам.

— Совсем молоденькая. И случается это, когда вы волнуетесь, так?

— Да, мадам.

— Если это вдруг произойдет в разговоре со мной, не переживайте. Знаете, у меня до сих пор такое случается, даже в моем возрасте. Порой это неприятно.

Полин не понимала, сколько лет миссис Миллер. Около тридцати? Но на ее лице была написана такая усталость. Может, ей даже больше?

— Извините, но мне нужно продолжить уборку, — сказала Полин, взглянув на часы. — Я еще не закончила.

Снова зазвонил телефон, и миссис Миллер с утомленным видом взяла трубку. Полин снова принялась за работу. В спальне, которую она теперь видела при свете дня, царил невообразимый беспорядок. Повсюду валялась одежда, но как ни странно, никакого нижнего белья, стаканы со следами губной помады, с десяток пустых маленьких бутылочек шампанского Piper Heidsieck, журналы, газеты. Вереница итальянских лодочек и босоножек простиралась до самой кровати. Туалетный столик напротив окна был завален косметикой. Привести все это в порядок — задача не из легких.

Спальня была просторной, с большой кроватью с шелковым темно-зеленым изголовьем и светло-зелеными шторами. Большой телевизор на столике на колесиках был задвинут в угол. Заинтригованная Полин заметила мужские вещи: три смятые рубашки, носки, брюки чинос. На тумбочке слева громоздилась гора лекарств, лежала ночная маска и увлажняющий крем; справа порядка было значительно больше. Здесь лежали стопка книг, ручка, трубка, пепельница и очки в черепаховой оправе. Стало быть, мистер Миллер реально существовал и даже жил здесь.

Полин уже приходилось иметь дело со «свалками», как называли ее коллеги подобный беспорядок; она прекрасно понимала, что работать придется вдвое больше, но все же не ожидала такого. Простыни были в пятнах — кетчуп? Кровь? Полин предпочитала этого не знать. Перестелить! И как можно скорее! Она как наяву слышала суровый окрик Милдред.

Пока Полин работала, до нее периодически долетал голос миссис Миллер и ее серебристый, почти детский смех. Расставляя флаконы с таблетками: бензедрин, дексамил, секонал, нембутал, — все с фамилией миссис Миллер, Полин подумала, что в жизни не видела столько лекарств, и заинтересовалась, какой же болезнью страдает эта женщина. Но тут же опомнилась — ее это не касается.

Выходя из спальни, Полин почувствовала, что спина у нее мокрая от пота. Жара. Она закрыла окна и включила кондиционер. Теперь оставалось привести в порядок ванную. Она укладывалась в отведенное время. Отлично. Полин украдкой сделала несколько глотков воды из-под крана — уж очень хотелось пить.

— Как вас зовут?

Она отмывала ванну и вздрогнула, услышав мелодичный голос.

Миссис Миллер стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на нее. Ее лицо немного ожило, и глаза уже не были такими красными.

— Полин, мадам.

— Красивое имя. Вы местная?

— Я живу в Рино, но родилась во Франции. В Париже.

— В Париже… — повторила миссис Миллер, приложив немного подрагивающие тонкие руки к горлу.

Полин словно произнесла заклинание — лицо миссис Миллер просияло.