Полин переодевалась в гардеробной на первом этаже, когда в нее влетела Милдред Джонс.

— Вернулась! — сказала она и, ничего не добавив, таким же быстрым шагом вышла.

Полин прекрасно ее поняла.

Миссис Миллер отсутствовала десять дней, и каждое утро приносило новые слухи и сплетни. Ее загадочный отъезд в Лос-Анджелес породил самые невероятные домыслы: говорили, что ее поместили в клинику в Вестсайде из-за депрессии; что она поехала в последний раз повидаться с Ивом Монтаном в отеле «Беверли-Хиллз» после интервью, которое он дал обозревательнице светской хроники Хедде Хоппер для «Лос-Анджелес маймс». В нем Монтан сравнил чувства Мэрилин Монро к нему с влюбленностью школьницы, «очаровательного ребенка». На следующий день говорили, что миссис Миллер стало гораздо лучше, что она консультируется со своим психиатром доктором Гринсоном, или красит волосы у своей замечательной парикмахерши Перл Портерфилд, или отправилась повидаться с друзьями в Сан-Франциско. Прошел и еще один слух: личные проблемы Мэрилин Монро раздули, чтобы отвлечь внимание публики от других сложностей — Хьюстон не укладывался в бюджет. Отделить правду от выдумки стало практически невозможно. Воспользовавшись перерывом в съемках, Кларк Гейбл вернулся к себе в Энсино, а Монтгомери Клифт — в Нью-Йорк. Джон Хьюстон регулярно попадал на первые страницы газет из-за всепоглощающей страсти к азартным играм. Полин слышала, что он проводит ночи напролет в казино и проиграл уже очень много денег. Все это наводило на мысль, что фильм никогда не будет закончен.

Тем утром, подходя к «Мэйпсу», Полин увидела, что грузчики вносят в вестибюль огромную кровать. Парни на ресепшен согнулись пополам от смеха. Полин не удержалась и спросила, что происходит. Оказалось, что у Монтгомери Клифта были проблемы со сном и он привез из Манхэттена в Рино свою кровать. А ведь это почти шесть тысяч километров!

Когда Полин вошла в апартаменты 614, миссис Миллер что-то горячо обсуждала с Рэйфом в гостиной. Она была босиком, в белых брюках и кремовой блузке. Полин заметила, что кожа у нее снова светится, волосы стали пепельными, без темных корней, а талия еще тоньше. Миссис Миллер рассказывала массажисту, что вчера в аэропорту Рино ее встретили с такой радостью, что у нее до сих пор тепло на сердце.

— Доброе утро, — поздоровалась Полин и прибавила: — С приездом, миссис Миллер. Очень рада вас видеть.

— А вот и наша красавица Полин! Привет. — Миссис Миллер сказала это по-французски, заставив Полин улыбнуться.

Миссис Миллер продолжала разговаривать с Рэйфом, а Полин принялась за уборку. Миссис Миллер объясняла, что теперь все будет по-другому, она многое уладила и ей стало гораздо лучше. В Калифорнии она набралась сил и сейчас начнет все с чистого листа. Проблемы, конечно, еще были; главное — закончить эти проклятые съемки. Рэйф сказал, что его сняли в роли санитара в сцене после родео; он появляется в кадре всего на несколько минут, но ему очень любопытно, как он будет выглядеть на экране. Миссис Миллер пошутила, что он-то и станет главной звездой фильма.

В дверь позвонили, и, как в старые добрые времена, появились Уайти и Агнес. Они радостно приветствовали миссис Миллер. Вскоре пришла Мэй с дневной почтой. Все весело переговаривались, а Полин продолжала уборку.

Когда открылась дверь смежного номера и оттуда появилась миссис Страсберг, все сначала замерли от неожиданности, а потом громко рассмеялись. Да, теперь Пола жила в номере, смежном с апартаментами миссис Миллер.

— Я избавилась от короля ворчунов, — объявила миссис Миллер. — Мне повезло, что рядом со мной теперь Пола.

— Разумеется, дорогая, но не забывай, что нам нужно закончить фильм, — сказала миссис Страсберг. — И с королем ворчунов мы будем встречаться на съемочной площадке.

Полин вытирала пыль и невольно прислушивалась к разговорам. Среди этих людей она теперь чувствовала себя спокойно и непринужденно. В дверь постучали, и Полин пошла открывать. На пороге стояли Милдред Джонс и Харпер, одна из горничных седьмого этажа. Милдред попросила Полин выйти в коридор.

— Вам нужно срочно забрать свою дочь. Харпер вас заменит.

Полин побледнела.

— Что с Лили? — спросила она бесцветным голосом.

— Не беспокойтесь, с ней все в порядке. У матери миссис Абигейл случился сердечный приступ. Ей срочно нужно в больницу. Я все объясню секретарше миссис Миллер. Вдаваться в подробности не буду. Идите.

Полин поняла, что не сможет попрощаться с «веселой кликой», как называла своих помощников миссис Миллер, и от этого ей стало немного грустно. Она даже почувствовала что-то вроде ревности к Харпер.

Полин быстро переоделась и побежала на Пикард-стрит.

— А вот и моя малышка Лили, — пропела она, обнимая дочь.

Остаток дня они провели дома: играли, пели песни и пекли печенье. Ближе к вечеру Полин позвонила миссис Абигейл. Она сказала, что ее мать в больнице, но ей уже гораздо лучше, и завтра утром Полин может, как обычно, привести Лили к ней домой.

На следующий день Полин снова работала в апартаментах 614. Миссис Страсберг сидела в черном кимоно в гостиной и пила кофе. Она углубилась в сценарий, и Полин старалась ее не беспокоить.

Когда миссис Миллер вышла из спальни, стало ясно, что она опять плохо спала — лицо было отекшим и очень бледным. Полин думала, что миссис Миллер не обратит на нее внимания, но она спросила:

— У вас все в порядке, Полин? Миссис Джонс сказала, что у вас возникли семейные проблемы.

На этот раз на ней была короткая ночная рубашка, обнажавшая стройные ноги.

— Спасибо, миссис Миллер. Все уладилось. Дело было в няне моей дочери.

Миссис Миллер округлила глаза.

— Вашей дочери?!

Полин прикусила губу. Теперь ничего не поделаешь, поздно отпираться. Она смущенно кивнула.

— У вас есть дочь?

— Да, — с трудом выдавила Полин.

— А мужа нет?

— Нет. Дочь есть, а мужа нет.

Удивительные серо-голубые глаза миссис Миллер меняли оттенок в зависимости от освещения и одежды, которую надевала актриса. Сегодня утром они напоминали две лагуны, подернутые туманной дымкой.

— Как зовут вашу дочь?

— Лили.

— Сколько ей лет?

— Три года.

— Так вам было…

— Восемнадцать.

— Значит, вы мать…

Миссис Миллер, казалось, была тронута. Она ласково погладила Полин по щеке. Сказала, что хочет непременно познакомиться с Лили. Она ведь обожает детей! Лили любит кукол? Какие игрушки ей нравятся? Она обязательно сделает ей подарок. Ей ужасно хочется увидеть дочь Полин! Всего на несколько минут! Как это будет замечательно!

Полин онемела. Она не знала, что ответить на эту просьбу. Познакомить дочь с Мэрилин Монро? Когда миссис Миллер ушла в ванную, миссис Страсберг подтвердила, что Мэрилин очень любит детей. Своих у нее, к сожалению, пока не было. «Все очень непросто», — сдержанно прибавила она. Мэрилин очень добра к ее дочери Сьюзен, ровеснице Полин.

— Приходите как-нибудь утром с дочерью. Осчастливьте ее на целый день… Ей это очень нужно, поверьте.

Полин вспомнила, что читала в журналах матери про выкидыши, которые случались у актрисы. Она призналась миссис Страсберг, что не знает, как поступить. Просто прийти на работу с Лили она не могла — боялась реакции начальницы. Милдред Джонс это точно не понравится.

— Миссис Джонс я беру на себя. Мы будем ждать вас с Лили завтра. Мэрилин будет так рада!

На следующее утро миссис Шелдон, соседка, которая регулярно отвозила Полин и Лили на Виктория-стрит, заметила, что на Лили очень красивое платье.

— Это для маминой подруги, — объяснила малышка. — Самое лучшее.

— Подруги? — переспросила соседка, с умилением глядя на ребенка.

— Да, для тети из отеля «Мэйпс», — серьезно ответила Лили.

Марсель еще спала, когда Полин и Лили уехали. Иначе, увидев на внучке бело-розовое кружевное платье, она непременно спросила бы, куда они собрались.

— Ты просто красавица! Мама может тобой гордиться.

К счастью, миссис Шелдон ни слова не сказала об отце Лили. Полин молилась, чтобы они случайно не встретились в «Мэйпсе», но было еще рано: Кендалл приходил на работу не раньше половины десятого. Полин решила, что они не пойдут через служебный вход — с коллегами ей тоже не хотелось встречаться. А в униформу она переоденется позже.

Как только Полин с Лили вошли в вестибюль, взгляды всех служащих обратились на них. «Улыбаются они по-доброму», — отметила про себя Полин, направляясь к лифту. Она еще никогда не приводила Лили в «Мэйпс». Малышка была потрясена размерами здания, а Полин приготовилась к выговору от Милдред. Но начальница, к счастью, куда-то испарилась. В лифте Гаспар смешил Лили, вращая свою красную квадратную шапочку.

— Твоя малышка? — спросил он, хотя все в отеле знали историю Полин.

— Да, это моя дочь, — с гордостью ответила она.

Ей было странно звонить в 614-й номер вместо того, чтобы открыть его своим ключом. Миссис Страсберг с улыбкой распахнула дверь.

— Вы только посмотрите! К нам пришла маленькая принцесса. Нам очень повезло!

Оказалось, что «веселая клика» уже в сборе; все тепло поприветствовали Полин. Она боялась, что Лили засмущается, оказавшись в центре внимания, но девочке это, похоже, нравилось. В гостиной Агнес предложила Полин чашку кофе.

— А где та дама? Твоя подруга, — спросила Лили мать.

— Думаю, речь обо мне, — сказала миссис Миллер. — Здравствуй, Лили. Рада с тобой познакомиться.

Она присела на корточки и добавила, что было очень любезно со стороны Лили прийти к ней в гости. Какое на ней нарядное платье! Белое с розовым — ее любимые цвета!

Миссис Миллер и Лили еще немного поговорили, а потом миссис Миллер достала подарок — милый кукольный домик. Мэй шепнула Полин, что миссис Миллер сама выбирала его в магазине. Полин наблюдала за дочерью, которая с удивлением рассматривала маленькое деревянное сооружение, крошечную мебель, коврики и занавески. «Запомнит ли она эти минуты?» — думала Полин, глядя, как тонкие пальцы миссис Миллер гладят ручку Лили. Ей ведь всего три года. Но кукольный домик никуда не денется, он будет стоять в комнате Лили как доказательство этой необыкновенной встречи.

Утренний свет, в сентябре уже не такой яркий, освещал букет белых роз на столе. «Можно подумать, что мать играет с дочерью», — подумала Полин. Она догадалась, что все присутствовавшие думали о том же. Почему миссис Миллер не может родить ребенка? Полин надеялась, что однажды это случится, но не могла не вспомнить о сложных отношениях миссис Миллер с мужем.

— Тебе понравился домик? — спросила миссис Миллер.

Лили кивнула.

— Скажи «спасибо», — шепотом подсказала ей Полин.

— Спасибо, мадам, — сказала малышка.

— Зови меня Мэрилин, детка.

— Спасибо, Мэрилин.

— Можно я тебя обниму?

Лили снова кивнула.

Миссис Миллер ласково обняла ее и замерла, закрыв глаза. На ее лице отражалась такая грусть, что Полин отвела взгляд.

— У нас мало времени, дорогая, — твердо сказала миссис Страсберг. — Уайти и Агнес пора приниматься за дело.

Миссис Миллер со слезами на глазах выпустила девочку из объятий.

— Почему ты плачешь? — спросила Лили.

Миссис Миллер постаралась улыбнуться. Плачет? Она? Вовсе нет! Просто ее ждут дела. И маму Лили тоже. Всем пора работать.

Лили крепко прижала к себе кукольный домик.

— Он мой. Только мой.

— Да, — кивнула миссис Миллер, — он только твой. Никто его у тебя не отнимет.

Пока все прощались с Лили, миссис Миллер отвела Полин в сторону и поблагодарила за то, что она привела дочь к ней в гости. Полин ответила, что сделала это с радостью.

Потом миссис Миллер спросила:

— Золотце, вы, конечно, можете мне не отвечать, но… Как обстоят дела с ее папой?

Полин почувствовала, что краснеет, но смогла справиться с заиканием и ответила, что папа Лили женат. У него другая семья.

— Понятно, — кивнула миссис Миллер. — Он вам помогает? Дает деньги?

— Да, время от времени.

— Он видится с дочерью?

— Редко. У него ревнивая жена. Кажется…

Миссис Миллер подняла бровь.

— Он из Рино?

— Да. И вы с ним встречались.

— Неужели?

Полин взглянула на дочь, которой что-то ласково говорила Агнес. Почему она рассказывает все это миссис Миллер? Потому что доверяет ей.

— Его зовут Кендалл Спенсер. Он заместитель директора «Мэйпса». Вы видели его в баре, когда в гостинице вырубили электричество.

Миссис Миллер сказала, что хорошо помнит его.

— Он признал девочку?

— Нет. Лили носит мою фамилию.

— Он доставляет вам неприятности, Полин?

Девушка не ответила. Миссис Миллер сказала, что некоторые мужчины даже в шикарных костюмах остаются грязными типами. Они плохо обращаются с молодыми женщинами. Полин не нужно ничего объяснять, но она должна запомнить главное: надо уметь постоять за себя. Заставить уважать себя непросто, но необходимо. Уж она-то знает, о чем говорит. Она много натерпелась от мужчин.

Миссис Миллер крепко сжала руку Полин.

— Не давайте себя в обиду, золотце. Пообещайте мне, что не дадите себя в обиду!

— Обещаю, миссис Миллер.

— Забудем про миссис Миллер. Называйте меня Мэрилин.

Съемки возобновились и проходили более или менее гладко. Временами Полин не видела никого из «веселой клики» — все были на съемочной площадке. Но порой капризы погоды или неполадки с транспортом задерживали их, и Мэрилин с миссис Страсберг, а иногда и остальные помощники актрисы оставались в номере. Теперь Полин убирала и соседний люкс, который занимала преподавательница актерского мастерства Мэрилин. Миссис Страсберг обычно оставляла дверь приоткрытой, и Полин слышала ее утренние телефонные разговоры с мужем и дочерью Сьюзен. Из них девушка узнала, что Кей Гейбл ждет ребенка, первого у этой пары. Похоже, миссис Страсберг беспокоилась за Кларка: ему было почти шестьдесят, а в некоторых сценах актеру приходилось исполнять сложные трюки. Она считала, что Гейбл не в лучшей форме; впрочем, по словам Полы, эти съемки тяжело давались всем актерам. Но иногда случались настоящие чудеса — например, долгий разговор Пирса и Розлин в задней части бара среди пустых банок из-под пива и прочего хлама. Мэрилин и Монтгомери Клифт были просто потрясающими! Хьюстон очень боялся этой сцены из-за Мэрилин, которая постоянно забывала текст, и из-за непредсказуемости Монти, но все сняли с третьего дубля. Присутствующие были потрясены искренностью актеров.

Телефонные разговоры миссис Страсберг были не менее увлекательными, чем болтовня в столовой, но Полин не делилась услышанным ни с кем. Свой секрет она доверила только Билли-Перл: рассказала о дружбе с Мэрилин и о том, какое это для нее счастье. Призналась, что поговорила с актрисой об отце Лили и та дала ей совет. Этот совет Билли-Перл горячо одобрила. Да, нельзя давать себя в обиду! Полин часто повторяла про себя эти слова. Когда через несколько дней она встретила Кендалла, то наотрез отказалась от предложения заглянуть к нему в кабинет, спокойно, но твердо объяснив, что у нее нет времени на вечеринку с задранными ногами. Кендалл не поверил своим ушам и схватил ее за руку.

— Отпусти сейчас же, — сказала она, повысив голос.

Кендалл переменил тактику.

— Ты же знаешь, я тебя обожаю! Тебя и Лили.

— Расскажи об этом жене, — сухо посоветовала Полин и почувствовала удовлетворение от растерянного мычания, которое издал Кендалл в ответ.

— Ты так ему и сказала? — восхищенно переспросила Билли-Перл.

— Да, так и сказала.

— Я рада. Ты долго шла к этому, мисс.

Билли-Перл хотелось узнать как можно больше о Мэрилин, ее характере и привычках, но Полин не могла предать столь важную для нее дружбу. Каждое утро она соприкасалась с повседневной жизнью звезды — стелила ее постель, раскладывала вещи. Полин продолжали осаждать журналисты, ей предлагали деньги, но она держалась стойко.

— Я заметила, что с тех пор, как ты начала работать в номере 614, ты почти не заикаешься. И стала гораздо увереннее.

Полин тоже почувствовала, что изменилась — мало-помалу, незаметно для себя самой. Когда Марсель наконец заметила кукольный домик в комнате внучки и спросила, откуда он, Лили ответила, что это подарок Мэрилин. Марсель пожала плечами — она не поверила ребенку. Тогда Полин спокойно подтвердила, что подарок от актрисы.

— Значит, она тебя знает?

— Да, мама, она меня знает. Я убираюсь у нее в номере уже два месяца, как ты могла заметить.

— И ничего мне не рассказываешь! — жалобно протянула Марсель.

— Я не рассказываю никому и ничего, потому что отношусь к ней с уважением.

Глаза Марсель наполнились слезами. Как счастлива она была бы, узнав, что ее внучка общается с Мэрилин Монро! Но Полин лишила ее этой радости. Как же это несправедливо. Полин объяснила матери, что понимает ее разочарование, но не обсуждает Мэрилин Монро ни с кем.

— А с Билли-Перл? И с коллегами?

— Билли-Перл в курсе, что мы знакомы, и все. Ее больше интересуют мустанги, чем кинозвезды. Как, впрочем, и меня. А с коллегами я ничего не обсуждала и обсуждать не буду.

Марсель была огорчена, но в ее взгляде Полин уловила и другое чувство, с которым она очень редко смотрела на дочь, — что-то вроде восхищения. Полин все еще думала об этом, вкатывая тележку в 614-й номер. Миссис Страсберг говорила по телефону у себя в комнате — сообщала собеседнику, что уже спускается. Мэй сказала Полин, что у Мэрилин сейчас массаж, но съемки сегодня начнутся позже, во второй половине дня, потому что у Джона Хьюстона приступ бронхита, он дышит с трудом. Потом они с миссис Страсберг ушли. Позже в гостиной ненадолго появился Рэйф и тоже ушел. Полин осталась наедине с Мэрилин, что случалось нечасто. Обычно актриса была окружена «веселой кликой», которая слушала, причесывала и гримировала ее.

Мэрилин голая вышла из спальни и исчезла в ванной. Полин пылесосила, когда актриса появилась снова. Она была в халате с логотипом «Мэйпс», кивнула Полин и снова скрылась в спальне, где долго говорила по телефону.

Полин вытирала пыль в гостиной, когда голос актрисы за спиной заставил ее вздрогнуть от неожиданности.

— Я вот думаю…

Мэрилин смотрела на Полин вопросительно, словно пыталась что-то понять.

— Не обращайте на меня внимания, — бросила она, когда Полин замерла, ожидая продолжения разговора.

Затем Мэрилин подошла к девушке и заглянула ей в лицо.

— У вас удивительные глаза.

— Спасибо, — отозвалась Полин, густо покраснев.

— И вот что я думаю…

— Что?

— Не могли бы вы уделить мне минутку?

Мэрилин отвела Полин в спальню, раздвинула шторы и опустила затемняющие жалюзи.

— Сядьте сюда, пожалуйста.

Она усадила Полин перед туалетным столиком и повернула ее лицом к зеркалу.

— Ваши глаза нужно выделить, подчеркнуть.

— Я ничего не понимаю в макияже, — призналась Полин.

— Зато я понимаю, — сказала актриса с коротким смешком.

Полин, не удержавшись, тоже рассмеялась. Мэрилин казалась беззаботной и счастливой, словно неприятностей, которые мучили ее несколько недель назад, просто не существовало.

Полин сидела неподвижно, а актриса аккуратными точными движениями нанесла ей тональный крем и тени для век, подкрасила тушью ресницы, подправила брови. Она напевала какую-то песенку и время от времени восхищалась тонкими чертами лица Полин, ее высокими скулами и изящным носом. Полин нужно просто поверить в себя! У нее такие задатки!

— А теперь можете полюбоваться собой.

В зеркале Полин увидела незнакомку с миндалевидными зелеными глазами, густыми ресницами, красиво изогнутыми бровями и пухлыми красными губами.

— Ой! — воскликнула она.

Мэрилин тем временем занялась ее волосами: сняла резинку, распустила конский хвост.

— Вы, кажется, говорили, что ваша мать парикмахер?

— Да, но я ничего не понимаю в прическах. К огорчению мамы.

— У вас чудесные волосы, густые, блестящие. Я немного приподниму их сзади, прихвачу заколками… Вот так… Здесь немного взобьем, а спереди пусть выбиваются две-три пряди. Посмотрите, как вам?

Мэрилин вдела ей в уши золотые кольца.

— Я себя не узнаю, — призналась Полин.

— Это так весело! Подождите! Я кое-что придумала!

Мэрилин распахнула огромный шкаф. Зеленый Полин точно пойдет, а сама она редко его носит (хотя у нее есть восхитительный светло-зеленый топ от Пуччи), а вот черный всегда годится, черный элегантен. Полин должна запомнить: черный — беспроигрышный вариант. Продолжая весело щебетать, Мэрилин достала облегающее коктейльное платье с открытой спиной.

— Наденьте его, золотце! Не пугайтесь так, здесь только вы и я.

Полин казалось, что она видит сон наяву. Она сняла униформу и надела платье Мэрилин — узкое, но не слишком, короткое, но тоже не слишком.

Мэрилин довольно улыбнулась.

— Замечательно! Я знала, что вам пойдет! Еще минуточку!

Она снова подошла к шкафу и присела, разыскивая туфли.

— Держу пари, вы не часто носите каблуки! Считаете, что при вашем росте это лишнее, так?

Полин кивнула.

— У вас какой размер, золотце?

— Тридцать девятый.

— У меня тридцать восьмой, но эти вам подойдут, мне они великоваты.

Актриса протянула ей черно-белые туфли с ремешком сзади, помогла застегнуть его, а потом подвела Полин к зеркалу.

В нем отражалась незнакомка: стройная, изящная. Полин никогда ее не видела и теперь потеряла дар речи. Мэрилин стояла у нее за спиной. Она положила руку девушке на плечо и сказала:

— Гордитесь собой, Полин. Опустите плечи, да, вот так. Линия шеи у вас потрясающая. Поднимите подбородок. Улыбнитесь. Вы богиня!

В ее глазах снова запрыгали лукавые искорки. Новая идея! Просто потрясающая! Полин может немного подождать в гостиной? Буквально несколько минут. Театрально вскинув руку, она добавила:

— Мы прогуляемся по вестибюлю, и нас никто не узнает! Вот увидите!

Полин остановилась у зеркала в прихожей. Рассматривая свое отражение, она опять подумала, что не похожа на себя. Это какая-то другая женщина. Красивая, элегантная. Происходящее казалось нереальным. Полин было любопытно, но в то же время тревожно: как это Мэрилин не заметят в вестибюле? Такого не может быть.

— Многое зависит от одежды, — послышался голос актрисы из спальни. — И от манеры двигаться.

Женщина, которая неуклюжей походкой вышла в гостиную, была настолько не похожа на Мэрилин Монро, что Полин зажмурилась. Она стояла нахохлившись, в старых джинсах, бесформенной рубашке и сандалиях на плоской подошве. Темные волосы, стрижка каре, старомодные солнечные очки.

— Добрый день. Я Зельда Зонк, — представилась женщина тягучим голосом, протягивая Полин вялую руку. — Рада познакомиться.

Полин недоверчиво покосилась на нее.

— Это правда вы?

Мэрилин со смехом показала, что она в парике. Зельду Зонк она придумала пять лет назад, когда переехала в Нью-Йорк. Она поняла, что темный парик и бесформенная одежда делали ее незаметной, и стала этим пользоваться: например, покупала в этом образе билеты на самолет. Но, чтобы быть Зельдой Зонк, нужно было говорить и ходить как Зельда Зонк, а не как Мэрилин Монро. Впрочем, для актрисы это было не очень сложной задачей.

— Сейчас вы тоже этому научитесь, золотце. Вы должны двигаться иначе. Как женщина, которую видите в зеркале.

— Я не умею, — прошептала Полин. — У меня не получится…

— Еще как получится! Смотрите!

Мэрилин заскользила по комнате, слегка покачивая бедрами. «Придется немного потренироваться, — предупредила она, — особенно если вы на каблуках». Полин должна представить, что она такая же изящная, как Одри Хепбёрн, например в «Сабрине» или в «Римских каникулах». Да, пусть представит себя таким же грациозным лебедем, как Одри, с такой же статью, осанкой! Мэрилин взяла Полин за руку и заставила ее ходить туда-сюда по комнате, чуть покачивая бедрами и высоко подняв голову. Это было нелегко, но Полин очень старалась, и в итоге у нее получилось двигаться так, как учила Мэрилин.

— А теперь Зельда и Одри спустятся в вестибюль.

Полин замерла от страха, а Мэрилин повязала на черный парик легкий шарф и протянула девушке модные темные очки и красивые перчатки.

— Последний штрих. И не забывайте: красота у нас в голове!

В лифте Мэрилин прислонилась к стене; она энергично жевала жевательную резинку и рассматривала свои ногти. Гаспар не дежурил, чему Полин была очень рада. Лифтер, который работал в этот день, был гораздо старше и выглядел полусонным.

Первый этаж; в вестибюле, как всегда, полно народа. Еще до того, как двери лифта открылись, Полин услышала гул голосов. Мэрилин взяла ее под руку, и они прошли мимо цветочного магазина, а потом мимо салона красоты.

— Вы красавица. Ваши чары действуют на всех!

Действительно, все оборачивались, чтобы полюбоваться Полин, а она не могла привыкнуть к власти, которой никогда не обладала. Продавщица из цветочного магазина слегка наклонила голову, как будто увидела принцессу, и клиентки салона красоты смотрели на Полин как загипнотизированные. Ферн, которая пылесосила ковер, сразу отошла в сторону, пропуская их. Она не сводила глаз с черного платья. Посыльные, лакеи, дежурные на ресепшен с вежливой улыбкой провожали Полин взглядом. Линкольн наклонился к Эрнесто и прошептал: «Ты только посмотри, какая!»

А вот на Зельду никто не обращал внимания. И это тоже изумляло Полин.

— Давайте выйдем на улицу. Всего на несколько минут.

— Но… — начала Полин.

— Салон вашей матери далеко отсюда?

— А что?

— Меня она точно не узнает, золотце, а вас может. Так что вы останетесь на улице и подождете меня.

Полин резко остановилась и покачнулась на высоких каблуках. На улице все тоже смотрели на нее. Мэрилин сдвинула на нос темные очки, чтобы Полин могла видеть ее глаза.

— Вы ведь мне доверяете?

— Да.

— Тогда скажите, сколько идти до салона вашей матери?

— Минут двенадцать. Может, чуть больше из-за каблуков.

— Вы готовы?

— Да! Но мама вас так любит! Она все равно узнает вас!

— Хотите пари? — улыбнулась Мэрилин и так подняла плечи, что почти уткнулась подбородком в грудь.

В парикмахерской Марсель на углу Уинтер-стрит и Второй Западной улицы было много народа: кому-то мыли голову, кто-то сидел под сушуаром. Полин хорошо знала обеих помощниц матери, Бонни и Дону, у которых сегодня не было ни минуты свободного времени. Марсель удалось воссоздать атмосферу салона красоты на улице Бреа на Монпарнасе, где она когда-то работала. В своем бело-розовом царстве она чувствовала себя счастливой и уносилась далеко от Рино.

Полин и Мэрилин остановились около парикмахерской, и Полин увидела, что Марсель красит Кейси Смит, жену владельца казино. Она объяснила Мэрилин, что это самая важная клиентка матери.

— Вот и отлично. На меня она не обратит внимания. Постойте здесь. Делайте вид, что ждете поклонника.

Не снимая солнечных очков, Полин наблюдала за Зельдой. Та толкнула стеклянную дверь и неуверенной походкой вошла в салон. Марсель подняла голову, на секунду отвлекшись от красноватой пасты, которой мазала волосы клиентки, взглянула на нескладную Зельду Зонк и снова занялась делом. Вошедшая женщина ее нисколько не заинтересовала. Бонни встретила Зельду вежливой улыбкой. О чем они говорили? Полин не слышала. Зато увидела, что Бонни показывает клиентке образцы лака для ногтей. Зельда долго рассматривала разные цвета, а потом решительно подошла к Марсель и о чем-то ее спросила. Полин наблюдала за ней с восхищением и тревогой. Но Марсель, занятая Кейси Смит, не обратила внимания на плохо одетую и небрежно причесанную брюнетку, и та вышла из салона.

— Вот так! — объявила Мэрилин, улыбаясь потрясенной Полин. — А теперь быстро в гостиницу, пока суровая Милдред Джонс вас не хватилась.

— Вы… вы…

Полин пыталась подобрать правильное слово и наконец выпалила:

— Неповторимы!

— Я актриса, Полин. Играть роли — моя работа. Неповторимая вы, хотя пока не знаете об этом.