В проеме была кромешная тьма. Я смогла разглядеть первые две ступеньки, а дальше ничего, кроме темноты.
Мое сердце бешено колотилось. Что я делала? Я понятия не имела, куда подевался Блейк. Что я точно знала, так это то, что ему не понравится, если за ним будут следить. Особенно если он меня поймает.
Он явно что-то замышлял. Он не хотел, чтобы его застукали за этим занятием.
Моя гордость все еще была уязвлена после нашей встречи в кабинете профессора Родригеса. Он использовал меня. Копался в моем сознании, как будто имел на это право.
Не имело значения, что в конце концов мне удалось сделать то же самое с ним. Он первый начал!
Мне нужен был рычаг давления на него, и что-то подсказывало, что сейчас самое время его раздобыть.
Я услышала скрежет. Нельзя было терять ни минуты. Проем начал закрываться.
Встав на первую ступеньку, я молча помолилась, чтобы каменная плита не отрубила мне голову, пока я была на полпути вниз.
Узкая лестница круто уходила во тьму. Через несколько секунд после того, как моя голова исчезла в проеме, каменная плита закрылась.
На лестнице воздух сразу же изменился, наполнившись запахом влажной земли и заплесневелого камня.
Темнота была непроглядной.
Я споткнулась и схватилась рукой за холодную стену, чтобы не упасть. Как, черт возьми, Блейк вообще находил тут дорогу? Видимо, он проделывал этот путь много раз. Эти ступени были ему настолько знакомы, что даже не нужен был свет.
Спуск, казалось, тянулся бесконечно. Каждый шаг отдавался слабым эхом в глубокой тишине. Как раз в тот момент, когда я подумала, что темнота может поглотить меня целиком, моя нога коснулась твердой земли. Я осторожно сделала несколько шагов вперед. Потом еще несколько.
Я споткнулась, выругалась и чуть не полетела вниз головой со второй лестницы. Пробираясь вдоль стены, я спустилась на следующий пролет.
Мой пульс участился, когда я наконец заметила отблеск света у самого подножия лестницы. Факел на стене.
Этот свет был моим маяком. Я осторожно двинулась к нему.
Когда я наконец добралась до факела, то смогла различить слабые очертания длинного узкого коридора, уходящего далеко вперед.
Вдалеке едва виднелся второй факел. Я надеялась, что по пути их будет немало.
Тревожная тишина усиливала каждый звук: шарканье моих ботинок по камню, слабый шелест моего плаща.
Тишина давила. Интересно, есть ли здесь крысы?
Что Блейк делает так далеко от академии? Откуда он вообще узнал об этом месте?
Внезапно коридор закончился. Я вошла в огромное помещение, потолок которого уходил ввысь.
На дальней стене мерцал факел. Я сделала несколько шагов вперед, потом еще… И столкнулась лицом к лицу с массивным черепом, выступившим из темноты.
Пустые глазницы смотрели прямо сквозь меня. Череп дракона.
Он был огромен.
Не думаю, что до этого момента я осознавала, насколько большими были драконы. Да, скульптуры в Драконьем дворе были гигантскими, но я предполагала, что это художественная вольность.
Теперь я начинала понимать масштабы чудовищ, которые когда-то летали над Сангратой.
Неудивительно, что вампиры их обожали. На этих существ было чертовски страшно смотреть даже после смерти. Я могла только представить, насколько пугающими они были из плоти и крови.
Структура костей дракона была неровной и угловатой, а выступы вдоль его белого черепа поднимались вверх, образуя корону из рогов. Из разинутой пасти торчали острые зубы, некоторые из них потрескались и крошились от старости, но большинство все еще были зазубренными. Они выглядели так, словно все еще могли разорвать мою плоть.
Я осторожно протянул руку и коснулась одного из них. Острый. Я отдернула руку, как будто нарушила неписаное правило, прикоснувшись к костям мертвеца.
«Ты это видишь? – с любопытством спросила я. – Видишь? Ты все еще слышишь меня?»
«Да. Это странно. Я нахожусь достаточно близко к тебе, чтобы видеть, но все немного размыто и блекло. Отголосок того, что видишь ты. – Она на мгновение замолчала. – Эти существа… Они действительно были чем-то особенным, не так ли?»
«Я рада, что сейчас их нет, – ответил я. – Представь, если бы мне действительно пришлось прокатиться на одном из них? Если это его голова, то насколько большим должно было быть его тело. И эти рога… Они были у них повсюду или только на головах?»
«Может быть, наездники пользовались седлами? – Оркадес задумалась. – Так было бы безопаснее».
«Не думаю, что в езде на драконе было хоть что-то безопасное», – ответила я.
Когда мои глаза привыкли к темноте, я заметила, что от комнаты, в которой я стояла, отходят еще несколько коридоров. Над каждой аркой на камне было выгравировано имя. Орфос, Мортис, Авари и… Драхарроу.
Дом Блейка.
Очевидно, мне придется выбрать один из четырех.
Сделав глубокий вдох, я шагнула в коридор Драхарроу.
Мой взгляд метался из стороны в сторону. Вдоль стен тянулись массивные ниши. В каждой из них находился череп дракона. Они немного различались по форме и размеру.
Все эти драконы, должно быть, были Инферни. Красные драконы, которые летали под знаменем Дома Драхарроу. Я вспомнила слова Блейка: порода Инферни непостоянна и ненадежна.
Если бы драконы все еще существовали, мне бы пришлось оседлать красного. Летать на Инферни для Дома Драхарроу.
Я подумала о статуе дракона, на которую взобралась. Его звали Никсарис. Сумеречный дракон. Это были драконы Дома Авари.
Интересно, были ли они спокойнее в сравнении с Инферни. Я надеялась на это ради их всадников.
Я медленно шла по коридору.
Даже после смерти эти существа оставались неукротимыми. Мне казалось, что они наблюдают за мной, пустые глазницы были устремлены на меня, пока я шла по катакомбам, вторгаясь в их могилы.
Где были захоронены остальные кости? Или их просто сожгли? Что нужно сделать, чтобы сжечь дракона? Это вообще возможно?
Какой-то шорох заставил меня содрогнуться. Я посмотрела вниз как раз вовремя, чтобы увидеть, как по полу пробежала крыса. Я сжала губы, чтобы подавить крик, мое сердце бешено колотилось о ребра.
«Это всего лишь крыса», – мягко сказала мама.
«А ты часто встречалась с крысами в своей жизни?» – Меня передернуло.
Крысы. Ненавижу крыс.
По мере того как я шла все дальше, коридор начинал расширяться.
Вскоре я уже видела лунный свет, льющийся снаружи. Бросившись навстречу к свободе, я обнаружила открывшийся вид на море.
Продвигаясь дальше, я начала замечать пещеры и отверстия, усеивающие скалу впереди.
Должно быть, когда-то это были логова драконов. Или гнезда.
Это осознание накрыло меня подобно волне. Драконы когда-то жили. По-настоящему жили. Они размножались и растили своих детей прямо здесь.
В те времена в Академии «Кровавого крыла» не доминировали высокородные. Сюда приезжали наездники, чтобы учиться и тренироваться. И они приводили с собой своих драконов.
Я почувствовала странный приступ печали. Чувство одиночества, которое я никак не ожидала. Несколько сотен лет назад я могла бы посещать «Кровавое крыло» вместе с другими наездниками. Людьми, похожими на меня.
И вот теперь я была здесь, одна.
«У меня есть друзья», – напомнила я себе. Флоренс и Навин. Даже Вон, если я все еще могу так его называть.
Но между ними и мной была разница. Почти такая же, как между полукровками и высокородными.
Я потрясла головой, пытаясь собраться с мыслями. У Блейка была фора, и я понятия не имела, этим ли путем он вообще пошел. Но я продолжала идти, следуя по коридору, пока не добралась до другой лестницы, на этот раз ведущей снова под землю.
Мгновение я колебалась, затем снова направилась к ступенькам. Эта лестница была уже, чем все предыдущие. Воздух здесь был холоднее, стены скользкими от влаги.
По мере того как я продвигалась, проход становился все теснее, потолок опускался, а темнота казалась все более гнетущей. Руки были покрыты влажной слизью от того, что я водила ими по стенам. Я вытерла их о плащ.
Лестница закончилась, и я пошла по извилистому туннелю. Мы были ниже уровня моря.
Теснота маленького душного пространства не давала мне покоя, но я продолжала двигаться вперед.
Прошло, как мне показалось, несколько часов, прежде чем я наконец добралась до следующего ряда ступенек. К счастью, эти вели вверх.
Я с благодарностью взобралась на них, мои ноги горели от усилий, с которыми я поднималась. Затхлый воздух туннеля сменился чем-то более свежим.
Поднявшись, я остановилась на площадке. Деревянная лестница вела к люку у меня над головой, похожему на тот, который обычно бывает в погребе.
Я взобралась по лестнице и прижалась ухом к деревянной крышке люка, напрягая слух. До меня донесся слабый гул голосов и звуки музыки, легкой и оживленной.
Я открыла дверцу, и меня обдало волной насыщенных ароматов. Эль и травы. Чеснок и розмарин.
Это была кладовая. Бочонки и ящики с бутылками были расставлены по углам, а со стропил свисали пучки трав. Корнеплоды были сложены в мешки и уложены в деревянные ящики на высоких полках.
Голоса и смех стали громче, когда я проскользнула в комнату и тихо закрыла за собой люк.
Я медленно приоткрыла дверь, ведущую из кладовой, и выглянула наружу.
Я моргнула, когда внутрь полился теплый свет.
Таверна. Гораздо больше, чем я ожидала. Шумная и яркая. Уютная в своем беспорядке.
Я уловила аромат пролитого эля, жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба, смешанный с едва уловимым запахом дыма от трубки. Смех и разговоры плыли в мою сторону. Кто-то играл на арфе в углу. Беззаботная песня, от которой у меня задрожали ноги.
Мой взгляд блуждал по комнате. Помимо бара, уставленного табуретами, зал был заставлен круглыми столами и стульями, большинство из которых были заняты посетителями. Вдоль стен тянулись полки, на каждом сантиметре которых разместились книги.
Некоторые посетители стояли у стеллажей, держа тома в руках или роясь на полках.
Какой-то мужчина в остроконечной красной шляпе подошел к бару и попросил комнату. Значит, это место одновременно служило и гостиницей, и таверной, и книжным магазином. Три назначения?
Я оглядела толпу, но Блейка нигде не было видно, хотя я заметила нескольких человек, которые выглядели чистокровными. Он мог проскользнуть в любую из соседних комнат или подняться по лестнице, ведущей в комнаты для гостей.
Я прикусила губу. Может, мне следовало почувствовать разочарование. Но вместо этого я ощутила себя на удивление свободной. Я здесь. Почему бы не исследовать?
Предположительно, это был Вейлмар. Я даже никогда не видела этого города. Мы обошли его по границе в тот первый день, когда Блейк меня нашел.
Была только одна проблема. Мои волосы.
Я быстро закрыла дверь кладовой, затем собрала волосы в тугой узел и обмотала его черной лентой, убедившись, что ни одна предательская рыжая прядь не свисает мне на лицо. Когда с этим было покончено, я накинула капюшон своего плаща.
Я подождала, пока вокруг никого не останется, затем выскользнула из кладовой, плотно прикрыв за собой дверь.
Деревянный пол под моими ногами тихо поскрипывал, но этот звук терялся в гомоне голосов.
Я пересекла комнату, затем остановилась. Группа студентов, все высокородные, сидели вокруг стола, смеясь и подшучивая друг над другом. Было за полночь учебного дня. Возможно, они были с третьего или четвертого курса, кому директор Ким предоставил особые привилегии.
Или, возможно, они просто сбежали, как и я.
Я усмехнулась про себя, направляясь к двери. Мне не терпелось увидеть город, не терпелось увидеть настоящую Санграту. Место, где не было бы столько высокородных.
Мне следовало бы догадаться, что все будет не так, как я надеялась.
Когда я вышла из гостиницы, первое, что бросилось мне в глаза, были дети.
Они жались к стенам зданий на противоположной стороне улицы. Они были грязными, а их одежда – изодранной в клочья.
Мой желудок скрутило, когда я увидела таблички, которые они держали.
«Нужна кровь?»
«Покормитесь мной, пожалуйста».
«Продается кровь. Дешево».
Таблички были написаны с ошибками, неаккуратными, а иногда и неразборчивыми буквами.
У меня перехватило дыхание, когда я увидела, насколько маленькими были некоторые из них. Самой юной было не больше пяти. Ее лицо было перепачкано грязью и слезами, и она жалась к девочке постарше.
Справа от меня произошло какое-то движение. В потрясенном молчании я наблюдала, как из тени переулка появился высокородный. Он молча направился к самому старшему мальчику в группе детей, которому на вид было лет двенадцать. Ребенок без колебаний вскочил на ноги, его табличка упала на землю, и он вытер нос тыльной стороной рукава.
Он нетерпеливо пожал протянутую руку высокородного. Вместе они исчезли на улице.
Отвращение всколыхнулось у меня в животе. Этот мир так прогнил.
– Жалкое зрелище, поди, да?
Я резко обернулась. Позади меня из гостиницы вышла женщина. Она прислонилась к одному из деревянных столбов на крыльце, в ее руке болталась полупустая кружка с элем.
Она икнула и прикрыла рот рукой.
Я оглянулась на детей, не в силах скрыть ужас в своем голосе.
– Почему они здесь? Разве они не должны быть дома?
– У бедных крошек, видать, нету дома. Родители, видать, умерли. – Она украдкой огляделась. – Ну или убили их, как и других.
Мое сердце забилось быстрее.
– Что вы имеете в виду?
Женщина была слишком пьяна, чтобы удивляться моему невежеству.
– Убийства, – произнесла она, с наслаждением растягивая это слово. – Все обескровлены, все до единого.
– Значит, их убили высокородные?
Конечно. Почему я не удивлена?
– Высокородные? – Глаза женщины расширились. – А кто тут говорит о высокородных? Конечно, нет! Что за чушь ты городишь.
Я разинула рот.
– Но вы сказали, что они обескровлены. Кто еще, кроме высокородных, мог это сделать?
Женщина нервно рассмеялась.
– Да какой-нибудь сумасшедший. Ну или сумасшедшая, раз уж на то пошло. Душегуб. Кто знает, на кой они это делают? Убивать ради забавы. Ужасно.
– Вы говорите, – медленно произнесла я. – Что произошло несколько убийств, в которых жертвы были эксангвинированы…
Женщина тупо посмотрела на меня.
Я закатила глаза.
– Обескровлены, – пояснила я. – Жертвы были обескровлены, но никто не считает, что это, скорее всего, дело рук высокородного?
На лице женщины появилось испуганное выражение.
– Высокородные не стали б такой ужас чинить. Они защитники наши, – сказала она. – Знаешь, я каждый день молюсь в храме Благословенной Кровавой Девы. И тебе тоже следует. – Женщина посмотрела на меня свысока. – Такими словами ты можешь навлечь на себя кучу неприятностей. Мы так не говорим о высокородных. Нет, сэр. – Она покачала головой и рыгнула.
– Все грязнорожденные относятся к высокородным так же, как вы? – спросила я, пристально глядя на женщину. Другими словами, все ли они были такими же глупыми или эта бедная пьянчужка – исключение?
Ее глаза расширились, как будто она не могла поверить, что я спрашиваю такую глупость.
– Конечно. – Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, затем продекламировала: – «Мы служим крови, мы служим роду. Высокородные ведут нас по божественному праву. Мы верим в кровь, мы стоим на благодати. Высокородные ведут нас рука об руку».
Должно быть, у меня отвисла челюсть, потому что когда она открыла глаза, то посмотрела на меня с неодобрением.
– Все малые дети учат эти строчки. Ты что, позабыла свои верования?
Я облизала губы.
– Мои родители были не особенно религиозны.
– Не религиозны? – Она выглядела испуганной. – Что за слово такое? Ты хочешь сказать, что в храм не ходила? Не совершала приношение крови на каждые именины? – Женщина попятилась. – Что за странная девушка, – сказала она с беспокойством в голосе.
– И вам спокойной ночи, – саркастически крикнула я, когда она юркнула обратно в гостиницу.
Я подняла глаза и увидел вывеску над дверью, которая поскрипывала на ночном ветру.
«Бродячая странница».
Это было одно из тех мест, где Блейк проводил время? Он пошел этой дорогой? Насколько я знала, с острова можно было выбраться несколькими путями. Может быть, в каждом доме был свой собственный потайной ход. Столкнусь ли я в следующий раз с Кэтрин Мортис или Кейджем Танакой?
Мой желудок сжался от следующей ужасающей мысли. Блейк приходил сюда кормиться? Неужели он вышел из «Бродячей странницы» и схватил ребенка точно так же, как сделал тот, другой, высокородный мужчина?
Нет. Блейк Драхарроу мог совершить много других ужасных поступков, но он бы не причинил вреда ребенку. Я должна в это верить. Разве не так?
«Но ему действительно нужно кормиться», – раздался из моего ботинка мамин голос.
«О, ты все еще здесь?»
«Ты сочишься сарказмом, когда беспокоишься».
«Не знала об этом, – ответила я. – Спасибо, что поделилась».
«Конечно, моя дорогая. Знаешь, я могу пригодиться сегодня вечером. Не помешает иметь при себе что-то острое, когда идешь по темным улицам в одиночестве».
Она была права. Это не означало, что отныне я буду повсюду брать ее с собой.
«Считай, что это особый случай, – сказала я. Я почувствовала укол вины. – Скоро мы придумаем способ освободить тебя. Клянусь».
«Конечно, придумаем, – сказала Оркадес с напускной веселостью. – Я в этом не сомневаюсь».
Я огляделась по сторонам. Было уже поздно, и я понятия не имела, куда идти дальше. Мое желание исследовать Вейлмар улетучилось.
Я снова взглянула на детей. Мне очень хотелось что-нибудь сделать, чтобы помочь им. Но что? Я точно не смогла бы тайком пронести их в свою комнату.
Знала ли Флоренс об их существовании? Неужели она выросла, видя таких же нищих детей, как эти, и просто свыклась с мыслью о том, что они продают свою кровь?
Что-то коснулось моей ноги, и я подпрыгнул. Я посмотрел вниз, почти ожидая увидеть еще одну крысу.
– Ты!
Это был пушистик.
– Ты следил за мной? – спросила я. Мои глаза сузились. – Ты маленький хитрец!
Пушистик радостно тявкнул, затем завилял хвостом и побежал вперед. Затем он снова залаял.
– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – Я уперла руки в бока. – Так вот куда ты убегал все это время? У Флоренс случится истерика, когда она узнает.
«Неужели мы действительно собираемся последовать за этой собакой? – спросила моя мать наполовину с удивлением, наполовину с любопытством в голосе.
«Если у тебя нет идеи получше, то да, мы действительно собираемся последовать за собакой, – сказала я со вздохом, направляясь вслед за пушистиком вниз по улице. – И он пушистик. Ты уже знаешь это».
«Да, но я не собираюсь использовать это нелепое имя, – фыркнула Оркадес. – Он похож на собаку, и поэтому я буду называть его собакой».
Я вздохнула.
«По-моему, он больше похоже на лису пополам с совой. Давай просто смиримся с абсурдностью этой ситуации и постараемся извлечь из нее максимум пользы».
Я побежала догонять пушистика.
Мощеные улицы города сияли, пока луна поднималась все выше над головой, камни были скользкими от влаги. Я следовала за маленьким существом, петляя по извилистым аллеям и боковым улочкам, шум «Бродячей странницы» затих позади.
Через некоторое время мы вошли в другую часть города, гораздо более бедную. Уличных фонарей здесь было меньше, да и свет был совсем тусклым.
Чем дальше мы продвигались, тем больше город, казалось, приходил в упадок. Здания были старыми, каменные фасады осыпались, а деревянные перекрытия покрывала облупившаяся краска. Фигуры сгорбились в темных дверных проемах, подозрительные взгляды безразлично следили за мной.
Пушистик без колебаний побежал дальше – крошечная искорка цвета во тьме.
Мои чувства обострились от беспокойства. Я могла бы забрать пушистика и вернуться в «Кровавое крыло» тем же путем, каким мы пришли.
Могла же? Я не была уверена, что смогу найти обратную дорогу.
Наконец пушистик остановился и присел на задние лапки напротив здания, выделявшегося среди остальных.
В окнах плясали красные свечи. Над дверью висела деревянная вывеска, красная краска на которой поблекла, но все еще читалась: «Иссушенная роза». Под словами было изображение цветка, предположительно розы, нарисованное краской.
Красные свечи, название…
Снаружи несколько полукровок непринужденно прогуливались, небрежно держа в руках чашки и кубки. Большинство из них стояли, прислонившись к высокородным – которые все были прекрасны и казались совершенно безразличными к окружению. Один из грязнорожденных, молодой человек моего возраста, пьяно смеялся, поглаживая руку высокородной женщины, которая что-то шептала ему на ухо.
Еще одна грязнорожденная девушка, лет двадцати или около того, молча стояла у двери, ее взгляд был пустым, когда мужчина чистой крови провел пальцами по ее шее.
Я почувствовала волну отвращения. Это был настоящий кровавый бордель.
Я уставилась на полукровок, с нездоровым любопытством. Действительно ли это выбор? Или это отчаяние, как у тех детей, которых я видела?
Пушистик, который терпеливо сидел у моих ног, теперь подпрыгнул и издал тявкающий звук.
– Тише, – прошептала я. Но мои глаза проследили за направлением взгляда пушистика.
Блейк Драхарроу шел по улице в сторону борделя с противоположной стороны. И он был не один. Рядом с ним шел профессор Родригес.
Они были увлечены разговором. Казалось, о чем-то спорили. Я скользнула обратно в тень здания, чтобы они меня не увидели.
С такого расстояния я не могла их услышать, но напряжение на лице Родригеса было очевидным. Он резко толкнул Блейка в плечо, его голос был тихим, но напряженным.
Мои мысли путались. О чем они вообще могли спорить? Родригес, очевидно, обучал Блейка трэлл-защите. Он доверял ему настолько, что попросил старшего ученика заменить его в качестве моего наставника.
Но это было неподходящее место для урока трэлл-защиты. Почему же они оказались здесь?
Я слегка подалась вперед и уже подумывала о том, чтобы выйти и встретиться с ними, когда Родригес внезапно сорвался с места и помчался вниз по улице.
Блейк остался на месте. Он наблюдал, как Родригес уходит, но не казался встревоженным.
Через мгновение он расправил плечи, поправил манжеты своего черного пиджака и направился ко входу в «Иссушенную розу».
Я посмотрела на пушистика. Мой разум кричал мне «вернись!», но что-то более сильное тянуло вперед.
Я уже проделала весь этот путь, и теперь точно не собиралась отступать.
– Подожди меня здесь, – прошептал я пушистику. – Сможешь?
Пушистик посмотрел на меня своими большими, как у совы, глазами и тихо тявкнул.
– Это означает «да»? Ты же знаешь, что я не смогу найти дорогу назад без тебя, – прошептала я.
«Ты ждешь, что животное и впрямь тебе ответит?» – недоверчиво спросила моя мама.
Я проигнорировала ее. Пульс стучал в ушах, когда я направилась к двери «Иссушенной розы».