Блейк

Я почувствовал, как у меня разбилась губа, а голова ударилась об стену.

Какое бы удовольствие я ни испытывал, пережив ритуал Главы Дома и предательство Корегона, оно длилось недолго – если вообще когда-нибудь было.

Я прошел путь от встречи с директором до встречи с дядей.

Слизнув кровь с губ, я подавил инстинкт, который кричал, чтобы я дал отпор, сопротивлялся. Вместо этого я стоял неподвижно, стиснув от напряжения зубы. Рана на моем боку все еще пульсировала. На полное заживление уйдет несколько дней. Я перевязал ее как можно туже, прежде чем явиться сюда.

Виктор был на добрых несколько сантиметров ниже меня, но, несмотря на это, казалось, что он возвышался надо мной, когда я прислонился к стене, пытаясь изобразить подобающее смирение.

Он был старше меня на столетия. С возрастом к нему пришла сила, с которой я и не надеялся сравниться.

Виктор мог сойти за типичного грязнорожденного мужчину лет шестидесяти. Но сам факт того, что у него вообще были какие-либо признаки старения, говорил о многом.

Он был одним из старейших ныне живущих вампиров и, возможно, самым могущественным.

Я сплюнул кровь на каменный пол и на мгновение задумался, не наброситься ли мне на него.

Но я знал, у меня не было ни единого шанса против Виктора. Последовал еще один удар. Этот был в живот. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух.

– Ты поставил меня в унизительное положение, – прорычал Виктор, подходя ближе. – Ты опозорил дом.

– Похоже, это тема дня, – съязвил я и тут же пожалел об этом, когда кулак Виктора снова врезался мне в челюсть.

Я изо всех сил старалась держаться прямо, пытаясь прогнать тошноту и головокружение. Но слова Виктора задели меня за живое.

– Ты выставил себя на посмешище, – прорычал Виктор с холодной яростью. – Дерешься со своей нареченной на глазах у всей академии.

Я сказал директору Киму, что это я начал драку.

Корегон Фири, вероятно, был единственным, кто находился достаточно близко, чтобы видеть, что случилось на самом деле.

К счастью, теперь он был мертв.

На мгновение у меня возникло искушение рассказать Киму правду. Что я защищал себя. Что я даже сдерживался. Пендрагон, вероятно, ушла с тренировочной площадки с несколькими синяками, но в остальном на ней не было ни царапины.

Но мысль о том, что Пендрагон вызовут сюда, чтобы она столкнулась с гневом моего дяди вместо меня, заставила мое сердце сжаться. Я бы не стал подвергать ее этому, как бы сильно она того ни заслуживала. Я знал, на что способен Виктор. Я не позволю ей столкнуться с ним лицом к лицу.

Так что вместо этого я солгал.

Я знал, что Виктор вызовет меня, хотя я и не ожидал, что это случится так скоро.

– Я просто поставил ее на место, – сказал я. – Она проявила неуважение, и я разобрался с этим.

Лицо Виктора исказилось от гнева.

– Ты разобрался с этим? Ты сделал только хуже. Поколотить ее наедине – это одно. – Конечно. Это было нормой в нашей семье. По крайней мере, с тех пор, как Виктор стал во главе. – С этим я мог бы смириться. Но ты подрался с ней публично. Вся школа думает, что ты не можешь контролировать свою невесту. Грязнорожденную. – Он выплюнул это слово, как будто оно было ядом.

Я знал, что он ценит кровь Пендрагон. Но это не значило, что дядя ее уважал.

Мои кулаки сжались. Я знал, что Виктор хотел услышать – что я облажался. Что мне очень жаль.

Но я не хотел доставлять ему подобного удовольствия.

– Ее могли исключить за ту драку, – продолжил Виктор, его ярость явно росла. – Драхарроу пожертвовали целые ведра золота этой гребаной школе. Но Ким по-прежнему руководит ею так, как считает нужным. Он мог бы казнить Пендрагон. И я бы не смог этого предотвратить, потому что не узнал вовремя.

– Но ее не казнили, – огрызнулся я. – Для этого Киму пришлось бы обратиться в совет попечителей. Кроме того, я сказал директору, что это моя вина. С ней все в порядке. – Я не удержался и угрюмо добавил: – Знаешь, я не просил об этом. Я не просил о ней.

Виктор, не говоря ни слова, ударил меня тыльной стороной ладони.

Он терпеливо ждал, пока я вытру кровь с лица, прежде чем снова заговорить.

– Сегодня я сдерживаюсь. Тебе должно быть интересно почему, – заявил дядя. – Единственная причина, по которой я не закапываю тебя в землю прямо сейчас, – это то, что я слышал о некоем грязнорожденном парне с тяжелыми травмами. – В глазах Виктора промелькнуло удовлетворение. – Я же просил тебя поставить своего двоюродного брата на место. Ты поступил так, как должен был.

Я замер, мой желудок скрутило. Я не прикасался к Вону Сабино. Корегон нес за это ответственность. Но теперь был мертв. Если он сказал правду, Маркус был тем, кто отдал приказ напасть на Вона. Но, очевидно, Маркус действовал за спиной моего дяди, когда разговаривал с Корегоном. Все что угодно, лишь бы я выглядел слабым.

– Да, – пробормотал я. – Я же сказал тебе, что позабочусь об этом.

Виктор удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. Я не допущу, чтобы твой двоюродный брат опозорил эту семью. Ты оказал Тео услугу. Единственное, чего я не понимаю, так это почему ты не наказал и его тоже. Или почему ты оставил в живых этого смертного парня.

Я пожал плечами.

– Сабино теперь изуродован. Он может даже потерять способность двигать рукой. Я подумал, что он может послужить предупреждением для тех, с кем Тео пытается подружиться, – солгал я, чувствуя тошноту.

Виктор кивнул.

– Отлично. Мы попробуем сделать по-твоему. Но еще одно неверное движение, и Тео окажется передо мной. Можешь так ему и передать.

Я сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Я ненавидел то, как небрежно Виктор говорил о Тео и Воне, как будто они были не важны. Но я не мог показать своих настоящих эмоций. Не сейчас. Тео был под моей ответственностью, и я должен его защищать.

– Конечно, есть еще вопрос с Кирнаном О'Рурком, – сказал дядя. Его лицо снова потемнело, и я понял, что влип.

– Кирнан? Что, черт возьми, не так с тем, что я сделал с Кирнаном? – недоверчиво переспросил я. – Я думал, ты обрадуешься этому.

– Обрадуюсь? – взревел Виктор. – Его отец был ценным союзником. Ты своей вспыльчивостью разрушил эти отношения.

Я уставился на него.

– Но О'Рурки с Домом Авари…

– Предпочтения могут меняться, – отрезал Виктор. Другими словами, лорд О'Рурк – шпион Виктора. Или так было раньше. – Ты понятия не имеешь, какие отношения я выстраиваю, какие узы создаю. Все, чтобы укрепить этот дом, чтобы защитить эту семью.

Чтобы укрепить себя. Чтобы получить больше власти. Виктор Драхарроу заботился только об одном человеке. Он совсем не похож на своего брата. И все же его власть основывалась на наследии моего отца.

Вероятно, у него были шпионы в каждом из трех других домов. Интересно, сколько их было в «Кровавом крыле» и как часто они докладывали ему обо мне.

– Кирнан угрожал попробовать Пендрагон. Он проявил неуважение ко мне. Я должен был что-то сделать, – сказал я, встретившись взглядом с Виктором и отказываясь отступать.

Правда заключалась в том, что в ту ночь я потерял контроль над собой. Когда он прикоснулся к крови Пендрагон, мои глаза застлала красная пелена. С этого момента Кирнан был обречен.

Кейдж Танака понимал это. Вот почему он не вмешался. Кирнан был позором для Дома Авари.

Или, пришла мне в голову мысль, возможно, Авари узнали об измене О'Рурков. Может, я наказал Кирнана, чтобы Кейджу не пришлось этого делать? Это изменило бы ход событий. Я нахмурился.

– Правда? – Виктор усмехнулся. – Или ты просто хотел выставить себя дураком? А теперь я должен подчищать за тобой. Ты не думаешь, Блейк. Ты действуешь, не задумываясь о последствиях. В первую очередь ты должен быть благодарен, что я отдал тебе наездницу. Любой другой был бы счастлив. Ты знаешь, какая сила заключена в ее крови?

Что-то в голосе Виктора заставило меня остановиться. Что-то здесь было не так, но я не мог понять, что именно.

А потом я догадался в чем дело. Голод.

Мой дядя хотел Пендрагон. Он ревновал. Ревновал ко мне. Это… было нехорошо.

Я старался, чтобы мой голос звучал ровно.

– Я не просил о ней. Отдай ее кому-нибудь другому, если она такая ценная, – блефовал я.

Теперь, когда я увидел проблеск страсти Виктора к Пендрагон, я понял, что будет, если я проявлю слишком большое желание сохранить врученный мне приз.

– Нет, – отрезал Виктор, скривив губы. – Теперь она твоя. Но держи ее в узде, или я буду вынужден разобраться с ней сам.

От одной только мысли о том, как мой дядя разбирается с Пендрагон, меня затошнило.

Я стиснул зубы, гнев кипел где-то под поверхностью, угрожая выплеснуться наружу.

Виктор резко сменил тему, спасая меня от самого себя.

– В городах беспорядки. Массы пришли в движение. Ходят слухи о восстании. Слабые, но временами я беспокоюсь, что наш контроль над ними ослабевает.

Я промолчал, но мой желудок скрутило. Я знал, что Виктор подразумевал под «контролем». Тонкая коварная магия, низшая форма трэлл-принуждения, заставляла смертных быть послушными и благоговейными.

Большинство полукровок проживали всю свою жизнь, так и не узнав, что ими манипулируют. Никогда не осознавая, что мы, высокородные, мягко дергаем за ниточки.

В «Кровавом крыле» эта магия была менее могущественной. Над школой были установлены различные чары, чтобы защитить находящихся внутри студентов. Эти чары вступали в противодействие с магией, используемой, в частности, над Вейлмаром. Но дома оправдывали это тем, что грязнорожденными студентами, которые учились в «Кровавом крыле», не нужно было манипулировать – по крайней мере, не сильно. Они хотели быть здесь. Они и так уже обожали нас.

Я пришел к выводу, что по большей части это была правда.

Взгляд Виктора скользнул по мне, расчетливый и острый.

– Мы не можем позволить себе слабость. Не сейчас, Блейк. Только не сейчас, когда город на грани. Если в Вейлмаре разнесется слух, что у нас есть наездник драконов… Ладно… Я готовился к такому повороту событий, но хочу, чтобы она была под нашим контролем, когда это случится.

Мое сердце забилось чаще. Мне стало интересно, не намекает ли мой дядя на то, что нам нужно ускорить наше сближение. Однако без содействия Пендрагон это было невозможно.

Виктор начал расхаживать по комнате.

– Ты не понимаешь, какую опасность она представляет. Сохраняя ей жизнь… В тот день в Крепости у нас не было выбора. Но если станет известно, что наездники драконов вернулись, она может стать опасным символом. Искрой для восстания. – Он остановился передо мной, пристально всматриваясь. – Вот почему тебе нужно держать ее под контролем. Всю ее жизнь за ней будут наблюдать и направлять. – Его губы искривились в жестокой улыбке. – Она никогда не станет чем-то большим, чем мы позволим ей быть.

Я уставился на дядю, пытаясь скрыть потрясение, которое испытывал. Виктор не знал. Он ни черта не понимал.

Родригес сказал мне, что он обучает Пендрагон трэлл-защите. Черт возьми, сам директор Ким это одобрил.

И все же Виктор не знал. Очевидно не знал. И я не собирался ему говорить.

Как далеко Пендрагон продвинулась в своем обучении? Вероятно, недостаточно, чтобы противостоять Виктору, если ему все-таки придется применить к ней трэлл-принуждение.

– И это все, чего мы от нее хотим? – Я рискнул спросить. – Держать в качестве пешки? По-моему, она бесполезная. Каким символом она может стать для грязнорожденных, если драконов нет? Ее кровь несет в себе силу, и ничего больше.

– Она уже стала символом, – сказал Виктор. – Символом власти Драхарроу. Символом нашей власти над остальными домами. Разве ты этого не видишь? Каждый мужчина и каждая женщина в тот день в крепости жаждали ее крови. Мы могли бы осушить ее в Святилище и разделить с кем-нибудь. Общий пир. Но я отдал ее одному-единственному мужчине. Тебе.

Холодок пробежал у меня по спине.

– Очень щедрый подарок, – медленно произнес я. – Ты действительно оказал мне честь, дядя. Теперь я это понимаю.

– Я мог бы отдать ее Маркусу, – продолжал он, внимательно изучая меня. – Но Маркус слишком безрассуден со своими игрушками. Она слишком ценна для этого. Не говоря уже о… – Он колебался. Я ждал, теперь весь обратившись в слух. – Не говоря уже о том, что мы до сих пор понятия не имеем, откуда она взялась.

– Ты думаешь, она может быть кем-то вроде шпионки?

– Невежество девушки во многом казалось искренним, – задумчиво произнес Виктор. – Даже если она шпионка, откуда она? Как скрывать девушку с такой внешностью? Это невозможно. Но это не значит, что она не знает больше, чем говорит. У нее нет причин доверять нам. И есть все основания попытаться сбежать. – Его глаза встретились с моими. – Ей нельзя позволить уйти, Блейк. Никогда.

Я кивнул.

– Я понимаю. Я присмотрю за ней. Я позабочусь о ее безопасности. – Поколебавшись, я все же спросил: – Ты говоришь, в Вейлмаре беспорядки. Насколько я понимаю, число убийств увеличилось.

Виктор махнул рукой.

– Смерти грязнорожденных. С этим легко справиться. – Дядя имел в виду, что их легко игнорировать.

– Грязнорожденных явно убивали высокородные, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – Если мы хотим сохранить контроль…

– Это баланс, – раздраженно сказал Виктор. – Мы должны продолжать проповедовать сдержанность. За это мы должны благодарить твоего отца. Новый путь, – напомнил он. – Что ж, твое поколение выросло на этом «новом пути». Они ему больше подвержены.

Все это было совсем не то, чего хотел мой отец. Но я промолчал.

– Но реальность такова, – продолжал Виктор, – что вампиры остаются вампирами. Мы можем проявлять сдержанность только до тех пор, пока желание не вырвется наружу.

Я кивнул и направился к двери, надеясь, что аудиенция подошла к концу.

– Блейк.

Я остановился как вкопанный.

– Что касается Энии…

Я глубоко вздохнул, готовясь к худшему. Пауза затягивалась.

– Я нанес визит в Святилище. Передай девочке, что твоя мама шлет ей привет.

Я кивнул и распахнул дверь.