После того как дело закроют, я часто буду думать о той ночи. Если б Цзян Пэйсин и его жена не были убиты, я смог бы вернуться домой вовремя, приготовить пельмени для Сюй Шань, а затем пойти вместе с ней в кино, чтобы посмотреть последний выпуск «Чиби», и тогда все было бы по-другому…
«Я налепила пельмени, но они получились не очень красивые. Я приготовлю тебе ужин вечером. И схожу в торговый центр за билетами в кино…»
Это было последнее сообщение, которое она мне прислала.
Некоторые люди встречаются целый день напролет, а некоторые могут только мечтать об этом…
Проработав столько лет судебно-медицинским экспертом, я повидал множество всевозможных дел об убийствах. Какие-то со временем стерлись из памяти, но некоторые по-прежнему производят глубокое впечатление.
Всякий раз, когда я случайно замечаю шрам на указательном пальце своей левой руки, в моем сознании всплывает одна история, и все сцены из нее снова и снова всплывают перед мной.
В народе говорят: «Пришел двенадцатый лунный месяц – вот тебе и Новый год», а еще есть поговорка: «Тяжело пройти заставу Нового года»…
Это был 23-й день двенадцатого лунного месяца по лунному календарю – традиционный праздничный день, но небо было очень пасмурным и холодным.
В 2:30 дня мы с судмедэкспертом Чжао покинули наш теплый кабинет. Ван Мэн уже ждал нас во дворе, потирая руки и притопывая ногами. Пар из его рта конденсировался в белый туман.
– В последнее время бизнес процветает, и у меня каждый день есть работа! – внезапно брякнул Ван Мэн, когда мы садились в машину. Будучи по специальности экспертом-трасологом, то есть специалистом по исследованию следов, он занят больше меня. Ему приходится не только проводить вскрытие трупов вместе со мной, но и выезжать на места происшествия.
У меня не было никакого желания вести беседу. Всю дорогу я втайне молился, чтобы дело не оказалось слишком сложным, ведь вечером я пообещал своей невесте помочь ей лепить пельмени.
С самого начала двенадцатого лунного месяца я постоянно сталкивался с трупами. Вчера под мостом Пинъань проводили осмотр бродяги. Порванная ватная стеганая куртка была распахнута, брюки спущены до колен, а морщины на лице спрессовались так сильно, что лицо казалось похожим на цветок, как будто он поджимал губы и улыбался.
Ван Мэн отвернулся и не захотел больше смотреть, сказав, что боится ночных кошмаров. Вот уж действительно не ожидал, что он окажется таким «деликатным»…
На теле бродяги не было обнаружено никаких травм, только необычно малое количество одежды и улыбка на лице. Он замерз насмерть в двенадцатый лунный месяц, и его смерть не была ужасной. Я знал, что какое-то время перед смертью он не чувствовал холода.
Через полчаса мы подъехали к границе между городским и сельским районами; машины и пешеходы стали встречаться все реже и реже. Я увидел большой двор на обочине дороги. За оградой двора была уже натянута предупредительная лента, а рядом с ней припаркованы две полицейские машины. Проблесковые маячки слепили глаза и немного мешали.
На воротах во двор висела большая вывеска со словами «Пэйсин», написанными черными иероглифами по белому фону. В передней и задней частях двора было посажено несколько деревьев, все листья опали, но на ветках одиноко висело несколько плодов. Они были темными и сморщенными; не разберешь, что за плоды.
Сотрудники полицейского участка издалека начали махать руками. После краткого приветствия они изложили суть дела. Это был пункт сбора утильсырья, которым управляла женатая пара приезжих: мужчина по имени Цзян Пэйсин, 38 лет, и женщина по имени Дун Суцинь, 35 лет. Масштабы деятельности пункта сбора утильсырья были немаленькие – сюда стекались отходы в радиусе пяти километров.
– Вот человек, сообщивший о преступлении. – Полицейский из участка открыл дверцу машины, и из нее вышел пожилой мужчина. Ноги слушались его не слишком хорошо; ковыляя к нам, он произнес дрожащим голосом:
– И почему же именно мне не повезло столкнуться с этим несчастьем?
Старику было за 60, кожа темная в красноту, лицо покрыто морщинами, сильные запахи алкогольного перегара и чеснока.
Старик, обратившийся в полицию, был сборщиком утильсырья, ездившим по улицам и переулкам. Сегодня ему повезло – уже утром он загрузил вторсырьем свой грузовой трехколесный велосипед, в полдень выпил немного китайского самогона и поехал на велосипеде в пункт сдачи утильсырья продавать добытое за день. Там он обнаружил, что дверь заперта изнутри. Крикнув несколько раз, он понял, что никто ему не ответит, и сильно толкнул дверь. Во дворе лежал человек.
Дверь во внутренний двор была полуоткрыта. Я потянул носом воздух, и до меня донесся сильный запах. На месте преступления действительно было много крови.
– Доктор приезжал и прямо-таки двух слов не сказал. – У участкового было сосредоточенное выражение лица. Он поднял руку, чтобы показать жестом количество убитых. Рука поднималась с двумя вытянутыми пальцами, но быстро опустилась с тремя: – В доме женщина с очень большим животом.
У меня защемило в груди, стало трудно дышать. Я посмотрел на помрачневшее небо. По прогнозу, вечером должен пойти снег, который засыплет улики, поэтому мы должны были как можно скорее начать осмотр места преступления.
Двор был очень большой – во много раз больше, чем дворы домов обычных людей, – и был завален разнообразным хламом: медным и железным ломом, старой бытовой техникой, книгами, картоном, пластиковой пленкой… Рассортированные вещи возвышались небольшими холмами. На северной стороне двора располагались три одноэтажных дома, на южной – два.
Убитый мужчина лежал на спине, подложив левую руку под голову, и его лицо было плохо различимо. Правую руку он вытянул вперед; она находилась менее чем в двух метрах от ворот во внутренний двор. Руки его были покрыты мозолями и трещинами, с лоснящимися черными как смоль пальцами. Ван Мэн вскинул фотоаппарат и сфотографировал – «клац-клац». Судмедэксперт Чжао и я присели на корточки и провели предварительный осмотр тела.
Двор был полностью усыпан угольным шлаком и золой. Из-за большого количества крови они стали влажными вокруг головы трупа; на некоторых участках поверхности была видна запекшаяся кровь.
Мужчина, лежащий на земле, не был высоким, но явно обладал некогда изрядной силой. На нем был темно-синий комбинезон, локти и рукава лоснились и были затерты до блеска; на ногах – пара резиновых кедов армейского зеленого цвета. Рисунок подошв был сильно истерт.
Мокрые короткие волосы мужчины были слегка взъерошены, в бакенбардах виднелось немало седых волосков. От затылочной части поднималась струйка пара. Я дотронулся до него, на перчатках осталась кровь:
– Оскольчатый перелом затылочной части черепа, смертельная травма.
Судмедэксперт Чжао и я осторожно перевернули тело. Лицо жертвы было залито кровью, черты лица нельзя было отчетливо разглядеть. Ван Мэн протянул мне бутылку минеральной воды, и я ополоснул лицо покойного. Это был мужчина с лицом прямоугольной формы и густыми бровями, которые, однако, не соединялись посередине, словно их разрезали в центре ножом.
Судебный медик Чжао, не сказав ни слова, встал и направился к северному дому. Я быстро стряхнул кровь с руки и последовал за ним.
В комнате было темновато; на маленьком столике, стоящем лицом к двери, находились тарелки с едой. Там было полкастрюли тушеных свиных ребрышек с картофелем и полтарелки жареных ростков фасоли. На решетке-пароварке лежали разломанные маньтоу[71] и бататы. На столе также стояли две пиалы, одна из которых была наполнена рисовой кашей чжоу[72], а другая оказалась пустой.
На земле, свернувшись калачиком, лежала женщина, обняв руками круглый живот. Когда луч фонаря упал на ее лицо, я отчетливо увидел блестящую, прозрачную слезу в уголке ее глаза.
В комнате было ужасно тихо. Мое сердце билось все быстрее и быстрее, это становилось невыносимым. Судебный медик Чжао вздохнул:
– Женщина, должно быть, испытывала сильную боль перед смертью…
Его слова напомнили мне об одном моменте: я никогда раньше не задумывался о том, в каком состоянии находился покойный перед лицом смерти. Я всегда верил, что смерть – это холодная и безжалостная вещь, без какого-либо эмоционального подтекста; я всегда считал, что судмедэксперт должен быть объективным и справедливым и не допускать слишком много эмоций. Независимо от того, кем был покойный и как он умер, я должен относиться ко всем одинаково беспристрастно.
Но когда судебный медик Чжао произнес эти слова, я всем сердцем согласился с ним. В этой темной комнате я, казалось, видел предсмертную боль и борьбу женщины со смертью, и мне стало не по себе. Когда на нее напали, она отчаянно бросилась внутрь комнаты, стремясь спастись. Но после того, как ее сбили с ног, она могла лишь беспомощно попрощаться с ребенком, лица которого еще не видела. Возможно, в то время она думала только о ребенке…
– Мать-перемать! – не удержался Ван Мэн. – Бесчеловечные подонки!
Впервые с тех пор, как я стал судебно-медицинским экспертом, я, наверное, ощутил чувство бессилия. Я не мог отвести взгляд от этой женщины и тихо сказал:
– Прости, я не могу спасти твою жизнь, но я обязательно восстановлю справедливость по отношению к тебе!
После сбора материалов, найденных во время осмотра, коллеги и полицейская собака продолжили совместную поисковую работу. Когда покидал место преступления, я не слышал ни о каких новых находках. Похоже, убийца сбежал вместе с орудиями преступления.
В шесть часов вечера, когда обычно ужинают, мы спешили в анатомический кабинет. За окном кружились маленькие снежинки. В анатомическом кабинете было тепло и светло, что на время развеяло холод в моем сердце.
Вскоре на мой мобильный телефон пришло текстовое сообщение. Я взглянул на него и, отложив аппарат, сосредоточился на вскрытии.
У мужчины имелось множество ран на теле, тыльная сторона кисти и предплечье были сине-фиолетовыми – травмы, полученные при сопротивлении. Он хотел защитить свою голову, но, к сожалению, ему это не удалось. Он получил по голове семь ударов – и каждый раз сильно падал.
Череп был буквально расколот на куски. Исходя из анализа полученных переломов костей черепа, орудием убийства был тупой инструмент с прямыми краями и прямыми углами. Он был тяжелым, и им легко было размахивать. Это было похоже на молоток с квадратным бойком или молот камнетеса.
Помню, когда я учился, преподаватель рассказывал о рейтинге смертоносности различных инструментов:
– Нож не так хорош, как топор, а топор не так хорош, как молоток.
В тот год всю страну потрясло «Дело Ма Цзяцзюэ»[73]. Убийца использовал молот камнетеса с короткой ручкой, чтобы убивать своих одногруппников одного за другим. Видимо, это действительно очень удобный инструмент для убийства.
Прежде чем препарировать погибшую женщину, я поднял глаза и перевел дыхание. Глядя на снежинки, плывущие за окном, я пытался немного отвлечься и рассеяться. Остолбенело смотрел на ночь за окном, и в голове у меня было пусто. Когда я пришел в себя, судебный медик Чжао уже был аккуратно одет и стоял перед анатомическим столом. Он спросил, что у меня на сердце, но я покачал головой. В тот день я действительно был не в себе; мне казалось, что я потерял душу.
Повреждений на теле женщины было немного; в брюшной полости наблюдалось подкожное кровотечение, указывающее на то, что с этой стороны она подверглась нападению. Смертельные травмы также оказались в районе головы, и инструмент был тот же – молоток с квадратной головкой. Все три удара оказались фатальными.
На теле женщины не было явных повреждений, полученных при сопротивлении. Вполне возможно, что, когда ее живот подвергся нападению, она, должно быть, была очень напугана. Все, что она хотела, все, о чем думала в тот момент, это просто убежать, просто защитить ребенка в своем животе.
Желудок мужчины был пуст – он был убит до того, как успел поесть; у женщины в желудке были пшено и бататы, в двенадцатиперстной кишке также была пища. Ее, должно быть, убили вскоре после еды или даже во время еды.
Практика доказывает, что надо полностью концентрироваться на том, что делаешь. Легко попасть в аварию из-за нерешительности или намерения делать несколько дел одновременно. Когда я вынимал 8-месячный плод мужского пола, с моих перчаток непрерывно капала кровь. Судебный медик Чжао уставился на мою руку, нахмурив брови. Вскоре я понял, что мои пальцы порезаны вместе с перчатками. Странно, но я даже не заметил, когда это случилось. Сначала пальцы не болели – просто немного похолодели; потом появились приступы боли, но они были терпимыми.
Промыв раны, я обнаружил, что они глубокие. Я изо всех сил старался остановить кровь; в конце концов мои руки онемели. Мне повезло, что этим ножом я порезал сам себя, а не судебного медика Чжао, иначе вине моей не было бы прощения.
Этот особый «прием новорожденного» был для меня невыносимым. Почувствовав, как что-то вздымается у меня в груди, я испытал приступ тошноты и с усилием подавил ее, обливаясь холодным по́том.
Послушав судмедэксперта Чжао, я не стал опять надевать перчатки. Он самостоятельно наложил швы на тело, а затем разобрал и почистил инструменты.
Я не помню, как вышел из анатомического кабинета. Помню только, что было уже очень поздно. Судмедэксперт Чжао хотел пригласить всех на ужин. Я не пошел с ними.
Дело не было раскрыто за короткий срок. Условия на месте преступления были очень плохими, само место относительно удаленным. Преступление было совершено во второй половине дня; на улице никого, за домом не велось видеонаблюдения. Следователи не нашли никаких полезных улик.
Полицейская собака обыскивала округу в течение нескольких дней – и наконец остановилась у небольшой речки в трех километрах к югу от места преступления. Река перебила запах; полицейская собака несколько раз покрутилась на месте – и всё. Улика была потеряна.
Когда я снова обратил внимание на этот случай, это было уже после празднования Нового года по лунному календарю. Фестиваль прошел неудачно, но жизнь должна продолжаться.
Я знаю, что на протяжении все праздников мои коллеги тоже были в подавленном настроении. А как только я вышел на работу, увидел группу людей, стоявших перед зданием управления общественной безопасности с плакатами в руках. Мой коллега рассказал мне, что старший брат покойного Цзян Пэйсина организовал их, чтобы оказать давление на управление общественной безопасности с целью как можно скорее раскрыть это дело и разморозить более 500 000 юаней депозита на счете Цзян Пэйсина для того, чтобы покойный и его жена могли упокоиться в земле.
В обществе также ходило много противоречивых слухов. Коллеги были очень раздражены, но они не могли сердиться на семью погибших – лишь молча переносить давление, надеясь раскрыть дело как можно скорее и тем самым выполнить свой долг перед погибшими.
Руководство бригады криминальной полиции создало специальную оперативную группу, и каждый вечер они собирались вместе, чтобы проанализировать ситуацию. Мы составили психологические профили подозреваемых в совершении преступления на основании осмотра места происшествия и результатов вскрытия. Убийцами были один или два человека, молодые и взрослые мужчины, обладающие достаточно большой физической силой и низким культурным уровнем.
Судя по результатам осмотра места преступления и вскрытия, на телах двух погибших были обнаружены в общей сложности травмы трех типов: травмы от удара тупым предметом, нанесенные молотком, травмы от удара острым предметом и травмы, нанесенные голыми руками.
На месте преступления или в окрестностях не было обнаружено никаких предполагаемых орудий преступления; это указывало на то, что подозреваемый либо принес свои собственные инструменты, либо забрал их после совершения преступления. В любом случае орудие совершения преступлений исчезло.
Судебно-медицинский эксперт Чжао предположил, что подозреваемый, скорее всего, не женат, поскольку люди, состоящие в браке и имеющие детей, обычно не могут обращаться столь сурово с беременными женщинами. Некоторые коллеги также выражали определенные опасения, поскольку никто не может сказать наверняка, что будут делать люди, потерявшие человечность.
Оперативная группа посетила окрестных жителей, чтобы выяснить общественные связи покойных Цзян Пэйсина и Дун Суцинь.
Старший брат Цзян Пэйсина, 43-летний Цзян Пэйго, также открыл пункт сбора утильсырья в этом районе, расположенный примерно в 20 километрах от пункта Цзян Пэйсина. У Цзян Пэйго есть сын по имени Цзян Инцзе, который после окончания средней школы работает на фабрике в городе. У Цзян Пэйсина и его жены также есть 10-летняя дочь по имени Цзян Цзятун; она ходит в школу в своем родном городе и обычно находится под присмотром дедушки и бабушки.
Цзян Пэйсин и его жена Дон Суцинь жили в городе уже почти 10 лет. Сначала они работали на стройке, но позже купили участок земли в пригороде по низкой цене и открыли пункт сбора утильсырья.
По словам жителей той же деревни, у Цзян Пэйсина и его жены были «способности к лежанию» (что на странном местном диалекте означает «сильные способности»), сравнительно выше, чем у большинства людей, то есть они могли переносить трудности и выполнять тяжелую работу лучше других, поэтому эти двое быстро расширили бизнес по сбору отходов и построили двухэтажный дом.
После расследования было обнаружено странное явление: половина пунктов сбора отходов в этом районе была открыта земляками Цзян Пэйсина. Цзян Пэйго, брат Цзян Пэйсина, сказал, что, когда все увидели, что Цзян Пэйсин разбогател, все они устремились в этот бизнес – и обнаружили, что индустрия сбора отходов является прибыльной и многообещающей. Поэтому многие сельские жители с активной жизненной позицией отправились в город, чтобы заняться утилизацией отходов. Большинство из них сколотили состояние.
Помимо отстроенного дома в своем родном городе, на банковской карте Цзян Пэйсина хранилось более 500 000 юаней депозита. Один коллега с тяжелым вздохом сказал:
– Мы работаем до полусмерти, подвергаемся большому риску… А все-таки наши доходы меньше, чем у людей, которые собирают отходы.
Судебный медик Чжао скривился:
– Какая польза от того, сколько денег заработано, если у ребенка погибли оба родителя?
Коллега быстро закрыл рот, его лицо побледнело.
Какими бы срочными ни были дела, а иногда сделать с ними ничего нельзя. С другой стороны, и ежедневную работу нельзя откладывать. К счастью, через полмесяца дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.
В тот день было солнечно. Мы с судмедэкспертом Чжао сидели в судебно-медицинской клинике. Двое молодых людей открыли дверь, держа в руках направление на проведение судебно-медицинской экспертизы, выданное полицейским участком. У одного из них были синий нос и опухшее лицо, левый глаз превратился в щелочку, веки тоже опухли и блестели; у другого молодого человека подбородок был обмотан веревкой, а на голову надета белая сеточка.
Я долго смотрел на молодого человека в белой сеточке, и мне казалось, что он мне немного знаком. Увидев личную идентификационную карточку, я вспомнил, кто он такой.
Пострадавшего звали Цзян Инцзе – он был племянником Цзян Пэйсина, погибшего по делу о станции сбора отходов. Парень был среди тех, кто в тот день держал плакаты у входа в Управление общественной безопасности. Он был высоким и бросался в глаза. В тот день я был далеко от него и не приглядывался – а сегодня рассмотрел. Молодой человек был очень представительный, и у него были правильные черты лица.
Вчера вечером, во время ужина в ресторане, Цзян Инцзе и остальные поссорились с сидевшими за соседним столиком, началась потасовка. У противников оказалось больше людей, Цзян Инцзе потерпел поражение и был побит. Несколько человек получили ранения. Цзян Инцзе разбили голову бутылкой из-под водки, и в больнице ему наложили семь швов. Он хотел пойти домой, но его напарник не смирился с унижением и сразу же обратился в полицию. Дежурившие в полицейском участке полицейские доставили всех участников драки в полицейский участок. Обе стороны были разгневаны, никто никому не хотел уступать, посредничество проваливалось, все требовали провести экспертизу ущерба. Но когда они услышали, что придется заплатить за экспертизу, несколько человек, получивших легкие ранения, что называется, забили отступление.
Цзян Инцзе снял головной убор, и я измерил его рану – пять сантиметров. Я спросил его, есть ли у него еще какие-нибудь повреждения, и он сказал, что они были, но уже не видны и исчезли. Внезапно судмедэксперт Чжао уставился на руку Цзян Инцзе и спросил:
– Что у тебя за травма на руке? Это из-за драки?
Цзян Инцзе быстро отдернул руку и через несколько секунд покачал головой:
– Не помню, забыл… Там был полный бардак.
Молодой человек, сидевший рядом с ним, сказал:
– Во время драки те парни были совершенно безжалостны.
Я впился в него взглядом, прежде чем он успел закрыть рот.
Судебный медик Чжао взглянул на меня. Я интуитивно все понял, достал фотоаппарат и попросил Цзян Инцзе встать у стены. Тот был очень высокого роста, навскидку 185 сантиметров. Сделав снимки, я сказал ему, что необходимо тщательно проверить данные о травмах.
На тыльной стороне ладони Цзян Инцзе были три параллельных тонких шрама, которые выглядели так, словно их прокололи ногтями. После того, как струпья сошли, они стали светлее, чем окружающая кожа.
На левом предплечье, около запястья, имелась гематома. Ее цвет был уже очень светлый, но контуры еще смутно выделялись, как будто у гематомы был прямоугольный край. Я вдруг вспомнил о травмах на голове и руках Цзян Пэйсина.
Я был почти уверен, что хотя бы с морфологической точки зрения травма левого предплечья Цзян Инцзе совпадала с травмой, полученной жертвой убийства на станции сбора утильсырья. Обе были нанесены тупым предметом, и у инструментов, нанесших эти травмы, края имели прямой угол, но это, похоже, не объясняло другие проблемы.
Когда я увидел, что Цзян Инцзе передает вещи и подписывает документы левой рукой, я спросил его, не левша ли он, и тот кивнул. Я осмотрел его правую руку. На стыке основания большого пальца и запястья был круг овальной прерывистой пигментации. Я быстро приложил линейку и сфотографировал его. Затем взглянул на Цзяна Инцзе. Тот отвел взгляд в сторону, не глядя на меня, но в целом в выражении его лица не было ничего необычного.
Я снова спросил его, откуда взялись эти старые травмы на его руке. Цзян Инцзе сказал, что некоторое время назад он с кем-то подрался, но в полицию не обращался.
Несмотря на то, что в наши души закрались сомнения, мы все же позволили Цзян Инцзе уйти. С одной стороны, он был потерпевшим в этой драке, с другой стороны, являлся также родственником убитых на станции сбора утильсырья. Судмедэксперт Чжао и я не могли действовать опрометчиво, не говоря уже о том, что мы не хотели спугнуть преступника раньше времени.
После того, как они ушли, я сказал судебному врачу Чжао:
– Какая несчастливая семья…
Тот, ничего не ответив, запалил сигарету и стал медленно курить. Вскоре комнату наполнил запах дыма.
– Я все это видел. – Судмедэксперт Чжао наконец вдавил недокуренную сигарету в пепельницу. – Но все суждения должны опираться на доказательства. В настоящее время наших доказательств недостаточно.
Я как раз собирался обсудить это, когда услышал, что кто-то спорит за дверью. Я уже подумал о том, чтобы выйти посмотреть, но дверь тут же распахнулась и вошли пять или шесть мужчин. Один из них был одет в серый костюм, под мышкой у него была зажата небольшая кожаная сумка. Он был невысокого роста, с очень короткой стрижкой, его глаза казались свирепыми. Он протянул руку, продемонстрировав ослепительные золотые часы на своем запястье, и выдавил подобие улыбки. Я взял доверенность, мельком взглянул на нее и понял, что эти люди передо мной – те, кто побил Цзян Инцзе и других.
Потерпевшим, правда, был не он, а человек, стоявший позади него, с маленькими глазками, плоским носом, мясистым лицом и руками, замотанными бинтами. Он снял рубашку и показал руки. На плече у него была вытатуирована голова тигра, которая выглядела очень внушительно. На предплечье у него была зашитая рана, похожая на укус сороконожки сколопендры. Я просмотрел медицинскую карту; оказалось, что рана была относительно неглубокой и не задела нервов и сухожилий.
– Этот парень просто бешеный, тут вообще не о чем говорить! – Покрытый татуировками молодой человек сидел на стуле, его рот не закрывался, а брызги слюны разлетались во все стороны. – Типа крутой… Кого он запугивает? Даже сопляк с ним справится.
После того, как эта группа людей ушла, в приемном покое наступила тишина, и мы с судебным медиком Чжао провели обстоятельную беседу. На теле Цзян Инцзе было много необъяснимых ранений, и, похоже, у него имеется привычка носить с собой нож. Этот Цзян Инцзе определенно непрост.
Судмедэксперт Чжао и я приложили все усилия, чтобы направить следователей заняться расследованием дела Цзян Инцзе, но от следственной группы поступило сообщение о том, что подозреваемый пойман и что он полностью соответствует нашему описанию: мужчина, неженатый, физически крепкий и с низким культурным уровнем.
Я открыл дверь комнаты для допросов и увидел мужчину, сидящего на специальном стуле для допросов. Он находился ко мне спиной, и его плечи были очень широкими. Я встал к нему лицом, чтобы взять у него кровь, и отчетливо рассмотрел его внешность: злобные глаза-щелочки, высокие скулы; бакенбарды дополнялись кожей цвета старой бронзы. С первого взгляда было видно, что он полон энергии. Мужчина слегка нахмурился, когда игла для взятия крови пронзила его палец. У него было много мозолей на руках, так что он должен был заниматься физическим трудом.
Звали его Чжоу Пэнфэй, и на самом деле он был намного моложе, чем казался, – всего 21 год. Сначала я подумал, что ослышался, и долго смотрел на его удостоверение личности, прежде чем поверил в это.
Чжоу Пэнфэй был строителем, работавшим на стройке, расположенной недалеко от места преступления. Когда следователи посетили строительную площадку, они получили важную информацию: Чжоу Пэнфэй не выходил на работу в течение нескольких дней после кровавого преступления на станции сбора утильсырья.
Другие строители сообщили, что Чжоу Пэнфэй после окончания работы проводил свое свободное время не так, как все. Обычно они играли в карты и смотрели телевизор в общежитии, но он часто уходил за пределы строительной площадки.
У Чжоу Пэнфэя был знакомый с хорошими связями по имени Сяофэй, его земляк. Когда следователь вызвал его на допрос, Сяофэй был немного напряжен. Следователь протянул ему сигарету. Докурив, Сяофэй успокоился и сказал, что какое-то время назад Чжоу Пэнфэй частенько жаловался на жизнь. Однажды они вместе пошли выпить. После двух порций водки Чжоу Пэнфэй вдруг сказал:
– С меня хватит, натерпелся; хочу кого-нибудь убить.
Когда следователь услышал это, он насторожился и поспешно спросил Сяофэя, что было дальше. Тот сообщил, что семья Чжоу Пэнфэя находится в тяжелом материальном положении, его родители не могут работать, а младший брат учится в университете. Тяжелое бремя содержания семьи возложено на него одного.
Некоторое время назад кто-то позвонил Чжоу Пэнфэю. Тот взял трубку, и Сяофэй услышал, как Чжоу Пэнфэй постоянно говорит одно и то же:
– Ничего, не переживай, не бери в голову…
После этого звонка Чжоу Пэнфэй начал подолгу исчезать после окончания работы. Иногда он уходил в полдень, иногда ночью. Сяофэй спросил его, что случилось. Чжоу Пэнфэй улыбнулся и ответил, что всё в порядке, что он просто выходит прогуляться и развеяться.
Сяофэй больше не расспрашивал его – вплоть до того дня, когда они вдвоем пошли выпить. Чжоу Пэнфэй не выдержал и заплакал. И со слезами на глазах наконец рассказал Сяофэю, что происходит.
Оказалось, что в прошлый раз звонил младший брат Чжоу Пэнфэя. Он познакомился с девушкой в университете и потратил на нее очень много денег. Дамскому угоднику было неловко рассказывать об этом родителям, поэтому он позвонил и рассказал брату.
Чжоу Пэнфэй смутился. В конце концов, именно он отвечал за то, чтобы семья ела и пила. Но его младший брат был надеждой всей семьи, и Чжоу Пэнфэй тоже считал, что брат и его избранница очень хороши. Он ответил, что будет полностью поддерживать их, утешил и успокоил его. Проблемы с деньгами? Пусть не волнуется, он найдет деньги. После этого разговора Чжоу Пэнфэй после работы покинул строительную площадку и бродил вокруг, собирая утильсырье на улице…
Вытерев слезы, он рассказал Сяофэю, что супружеская пара на пункте сбора утильсырья жульничала. Они незаметно нажимали на весы каждый раз, когда проводили взвешивание сырья, и таким нехитрым образом снижали цену принятого.
В тот день Чжоу Пэнфэй, выронив бутылку из рук, с горечью сказал:
– К черту все это!
Через несколько дней он отпросился со стройплощадки и в спешке покинул ее.
Следователи нашли под кроватью Чжоу Пэнфэя молоток с квадратной головкой. Как говорится, «если стер железные туфли в поисках того, что впоследствии нашлось само, не стоит сожалеть о потраченном времени». Следователи сразу доложили о ситуации руководству – и получили приказ немедленно арестовать Чжоу Пэнфэя.
А тот никуда и не убегал. Когда следователи нашли его, он сидел на корточках во дворе и кипятил воду, задыхаясь и кашляя.
Возможно, Чжоу Пэнфэй осознавал свою вину, но он обратился с просьбой и попросил лишь позволить ему повидаться с родителями.
Когда его привезли в управление общественной безопасности, он отрицал, что кого-то убил. Это неудивительно: кто же не верит в свое везение? Но следователей это уже давно не удивляло: достаточно только поймать преступника, а дальше лишь вопрос времени, когда он заговорит.
После расспросов Чжоу Пэнфэй признался только в том, что украл несколько кабелей и продал их. Он добавил, что после того, как несколько раз сдал ворованное утильсырье, он больше не смог выдерживать взглядов мусорщика и его супруги, полных затаенной грусти. «Как только увидел их, я подумал о своих родителях, как будто я, взрослый мужчина, отбираю у них еду… И мне стало стыдно».
Однажды поздним вечером, когда Чжоу Пэнфэй отправился на пункт сбора утильсырья, он встретил там молодого человека, который принес на продажу «элитные товары». На первый взгляд они казались неприметными, но на самом деле были очень ценными. Украдкой наблюдавший Чжоу Пэнфэй тайно последовал за ним по уединенной тропинке. Парень заметил что-то неладное, оглянулся, развернулся и хотел бежать, но Чжоу Пэнфэй закричал: «Стой!» Испуганный паренек послушно застыл на месте.
– Чего тебе? – У него слегка тряслись ноги и дрожал голос.
Чжоу Пэнфэй, хоть и вырос внешне грубоватым, на самом деле был очень умен и умел разбираться в людях. Он сразу догадался, что у этого типа, должно быть, есть проблема с происхождением этих «элитных товаров».
– Я уже давно наблюдаю за тобой, так что идем в полицейский участок.
Как только Чжоу Пэнфэй произнес эти слова, стало понятно, насколько напуган этот парнишка:
– Товарищ полицейский, я не смею…
Увидев, что тот принял его за полицейского, Чжоу Пэнфэй промолчал. Парнишка быстро достал из кармана пригоршню денег и сунул их в руку Чжоу Пэнфэю. Он сделал это заискивающе, прямо чуть не бухнулся перед ним на колени.
Чжоу Пэнфэй сказал, что он колебался, когда брал их, но ему действительно срочно нужны были деньги, а сумма составляла не менее двухсот юаней.
«Нехватка денег делает беспомощным даже героя». В комнате для допросов поведение Чжоу Пэнфэя не сильно отличалось от того, что описывал Сяофэй. Он тяжело вздохнул:
– Я ничего не могу поделать. У меня нет никакой специальности, никаких навыков. А зарабатывать деньги тяжелым физическим трудом слишком долго…
Забрав деньги, Чжоу Пэнфэй не отпустил паренька сразу. Он провел простой «допрос» и поинтересовался, как можно украсть кабели и другие цветные металлы. Оказалось, что пункт сбора утильсырья «Пэйсин» – самое ходовое место, где эти ребята сбывают краденое.
В ту ночь Чжоу Пэнфэй спал плохо: деньги достались ему слишком легко, и ему стало казаться, что они обжигают ему руки. Но на следующий день под вечер он взял связку кабелей и отнес их на пункт сбора утильсырья «Пэйсин».
– Эти типы вредные! – Когда Чжоу Пэнфэй говорил про Цзян Пэйсина и его жену, в его глазах сверкнуло непреодолимое желание убить их. – Каждый раз они нажимают пальцем на весы, и цена становится ниже, раз за разом.
Чжоу Пэнфэй также пробовал ходить в другие пункты сбора утильсырья, но, увидев, что на него смотрят как на незнакомца, не решился заходить туда. У него не было другого выхода, кроме как вернуться в «Пэйсин».
– Так, значит, это ты их убил! – Следователь хлопнул по столу.
– Нет! Я никого не убивал! – Лицо Чжоу Пэнфэя вспыхнуло, а жилы на его шее напряглись. – Да, я рисковал, чтобы как-то заработать, а они всегда обманывали меня… Я был зол на них, но я правда никого не убивал!
У Чжоу Пэнфэя были достаточные мотивы для убийства, и в его доме были найдены орудия преступления. Он был под большим подозрением, и команда криминальной полиции продолжала разработку. Жаль, что на молотке не обнаружилась ДНК погибших, поэтому у сотрудников оперативной следственной группы остались сомнения.
Под вечер, в конце рабочего дня, когда я уже собирался уходить с работы, судебный медик Чжао попросил меня пойти с ним в анатомический кабинет. Когда мы пришли туда, то обнаружили труп со швами на животе, лежащий на анатомическом столе. Я узнал ее с первого взгляда – это была жена Цзян Пэйсина, Дун Суцинь, которая погибла на восьмом месяце беременности.
Судебный медик Чжао позвал меня на помощь, чтобы совместными усилиями открыть рот жертвы. А когда учитель достал кусочек пластилина, я наконец понял, что он собирается делать. Мы не только сфотографировали зубы покойной, но и сделали их слепки.
Вернувшись в офис, мы сравнили стоматологические модели и фотографии зубов Дун Суцинь и внимательно изучили фотографии овальных шрамов на руках Цзян Инцзе. Полчаса спустя мы пришли к выводу, что шрамы очень близки к следам от укуса зубов Дун Суцинь.
Судебный медик Чжао немедленно доложил о случившемся начальнику управления общественной безопасности. Тот осознал серьезность случая и в ту же ночь отправил сотрудников органов общественной безопасности арестовать Цзян Инцзе.
Говорят, что сам Цзян Инцзе не оказал особого сопротивления. А вот его родители вызвали несколько человек на помощь, чтобы помешать сотрудникам общественной безопасности увести арестованного. Несколько женщин даже набросились на полицейских и пригрозили подать на них жалобу. Коллегам потребовались огромные усилия, чтобы доставить арестованного в управление, они были расстроены и находились в подавленном настроении. Среди них ходили разговоры о том, что если они задержали не того человека, то у них могут возникнуть неприятности.
Но факты подтвердили, что на этот раз был пойман убийца.
Цзян Инцзе признался, что убил своих дядю и тетю в 5 часов утра. Неделю спустя, после еще пяти допросов, он наконец прояснил обстоятельства преступления.
Дело было очень драматичным, и мотив убийства Цзян Инцзе на самом деле был связан с бизнесом по торговле утильсырьем.
В детстве Цзян Инцзе очень хорошо учился. С тех пор как его родители переехали в город, чтобы открыть свое дело, его оставили с бабушкой и дедушкой. Несколько лет назад Цзян Инцзе поступил в городскую среднюю школу и стал жить со своими родителями. Когда он был маленьким, они переживали из-за того, что оставили его с дедушкой и бабушкой, поэтому всегда давали ему много карманных денег.
Цзян Инцзе увлекся интернет-играми, связался с дурной компанией, его успеваемость в школе стала резко падать. Провалив единые вступительные экзамены в институт, он пошел работать на фабрику, но обычно проводил время с друзьями и играл в компьютерные игры.
Спустя непродолжительное время Цзян Инцзе поругался с родителями. У него были завышенная самооценка, самолюбие и вспыльчивый характер. Он не хотел, чтобы на него смотрели свысока, поэтому просто снял дом за городом и переехал туда. Его родители сразу же прекратили финансовую помощь, решив, что на одну только зарплату Цзян Инцзе определенно не сможет прокормить себя и вскоре вернется домой.
Неожиданно Цзян Инцзе нашел способ разбогатеть. С тех пор как его отец и дядя открыли пункты сбора утильсырья, он жадно впитывал все, что связано с этим ремеслом. Он знал, какие не бросающиеся в глаза отходы можно обменять на деньги – что на самом деле представляет ценность и что можно продать.
Цзян Инцзе и несколько его друзей сразу же нашли общий язык, быстро сговорились и спланировали украсть немного металла на продажу. Из-за обиды и злобы на свою семью Цзян Инцзе каждый раз относил ворованное на пункт сбора утильсырья своему дяде Цзян Пэйсину. Тот, не задавая лишних вопросов, каждый раз платил деньги по рыночной цене. Но Цзян Инцзе и его друзья быстро их тратили вчистую.
Вскоре к нему пришел отец и жестоко его отругал. Он посоветовал Цзян Инцзе вернуться домой, спрятаться на некоторое время и в будущем не воровать кабели, так как это – тяжкое преступление. Оказалось, что полицейские пришли к ним домой и сказали, что есть сигналы от местных жителей о том, что Цзян Инцзе подозревается в краже кабелей, но тот отсутствовал дома, а у полиции не было доказательств. После нескольких вопросов они ушли.
– Должно быть, это моя тетя раскрыла секрет, она затаила на меня злобу… – Похоже, у Цзян Инцзе было много претензий к ней. – Однажды она три дня ссорилась с моими бабушкой и дедушкой. Говорила такое, что невыносимо слушать…
Цзян Инцзе также рассказал, что бабушка так злилась на тетю, что у нее кровяное давление подскакивало. Некоторое время она была прикована к постели и не вставала. В другой раз они подрались. Бабушку повалили на землю. Он действительно не мог этого видеть, поэтому оттолкнул тетю и был отруган на чем свет стоит.
Отношения между двумя братьями Цзян тоже были так себе. Из-за конфликта, возникшего при разделе семьи, Цзян Пэйсин, который был крестьянином, в порыве гнева уехал в город и нашел себе новое занятие. Увидев, что его младший брат сколотил состояние, старший брат Цзян Пэйго тоже переехал в город, чтобы заняться сбором утильсырья, и его жизнь постепенно стала налаживаться.
Цзян Инцзе какое-то время прятался, но, убедившись, что всё в порядке, вернулся в город.
– Из-за нее моя репутация полностью разрушена. Как жить дальше? – Цзян Инцзе был человеком, очень дорожившим своей репутацией. Он не мог проглотить эту обиду и хотел разобраться с тетей.
В тот день, когда пришел Цзян Инцзе, Цзян Пэйсин и его жена готовили ужин. Увидев приближающегося племянника, Цзян Пэйсин встал, чтобы поприветствовать его и пригласить поужинать вместе, но тетя Дун Суцинь проигнорировала его. Цзян Инцзе встал в гостиной и холодно спросил:
– Вы сказали полиции, что я что-то украл?
В тот момент Дун Суцинь, изменившись в лице, выкрикнула:
– Решишься ты на это или нет, все равно ты трус!
Тетя снова как следует отругала Цзян Инцзе и даже добавила несколько слов, от которых племянник задохнулся.
Цзян Пэйсин вытолкал Цзян Инцзе наружу. Когда тот уже почти дошел до ворот внутреннего двора, поскользнулся и упал на землю. Вместо того чтобы протянуть руку и поднять его с земли, Цзян Пэйсин начал его воспитывать:
– Уже взрослый, а толку… Во что ты превратился?
Цзян Инцзе почувствовал, что «его мозг гудит». Он схватил молоток с груды кирпичей, сложенных за дверью, и ударил Цзян Пэйсина по голове.
– В тот момент я ни о чем не думал – я уже был безумен…
Цзян Пэйсин со стоном упал на землю. Цзян Инцзе ударил его еще раз, а затем пошел с молотком в дом.
– Моя тетя побледнела, развернулась и побежала в дом. Я знал, что у них есть телефон. Она хотела позвонить в полицию. Я не должен был дать ей ни единого шанса!
Цзян Инцзе сделал шаг вперед, схватил Дун Суцинь и потащил обратно в гостиную, при этом тетя расцарапала левую руку Цзян Инцзе. Боль разозлила его еще больше. Он взмахнул молотком и ударил сверху вниз. Неожиданно Дун Суцинь увернулась, и молоток попал ему самому по левому запястью. Воспользовавшись тем, что Цзян Инцзе был ошеломлен, Дун Суцинь схватилась за рукоятку молотка и, опустив голову, укусила племянника за правую руку. Тот, почувствовав боль, выпустил молоток, ударил Дун Суцинь ногой в живот, и та упала на землю. Затем он наклонился, поднял молоток и сильно ударил. На этот раз он не промахнулся – удар оказался смертельным. Ударив несколько раз, Цзян Инцзе услышал движение во дворе, выбежал с молотком и увидел Цзян Пэйсина, ползущего по земле почти у входа во двор. Дядя тяжело дышал, изо рта и носа у него текла кровь, он издавал хрюкающие звуки.
«Если они оба не умрут, со мной все кончено…»
Молоток Цзян Инцзе снова опустился. Цзян Пэйсин замер и остался неподвижен.
Цзян Инцзе не решился бежать прямо домой; он сделал большой круг и пересек реку, прежде чем вернуться. Выбросил молоток на полпути и больше никогда не пытался его искать. Но на одежде Цзян Инцзе была обнаружена ДНК погибшей Дун Суцинь – улика была неоспоримой. Дело было успешно раскрыто, но мы не испытывали радости. Члены семьи покойного, казалось, были еще более опечалены. Никто не знал, как им жить дальше.
По словам людей, знавших Цзян Пэйсина и его жену, репутация у него была не очень, особенно у Дун Суцинь, которая была скупа, мелочна и любила ругаться.
Вскоре управление общественной безопасности провело месячную специальную операцию по борьбе с кражей кабелей и трансформаторов, а также тщательно проверило пункты сбора отходов, находящиеся в пределах его юрисдикции, и ситуация с безопасностью значительно улучшилась.
После того как в тот раз были разрезаны мои перчатки, судебный медик Чжао очень нервничал, но я не думаю, что это имело значение. Позже кровь погибших была взята на анализ, и никаких распространенных инфекционных заболеваний обнаружено не было. Однако с тех пор у меня появилась новая привычка надевать две пары перчаток перед каждым анатомическим вскрытием и всегда напоминать себе о необходимости соблюдать осторожность. Я не мог упустить свою удачу.
После того как дело закроют, я часто буду думать о той ночи. Если б Цзян Пэйсин и его жена не были убиты, я смог бы вернуться домой вовремя, приготовить пельмени для Сюй Шань, а затем пойти вместе с ней в кино, чтобы посмотреть последний выпуск «Чиби», и тогда все было бы по-другому…
«Я налепила пельмени, но они получились не очень красивые. Я приготовлю тебе ужин вечером. И схожу в торговый центр за билетами в кино…»
Это было последнее сообщение, которое она мне прислала.
Некоторые люди встречаются целый день напролет, а некоторые могут только мечтать об этом…