Глава 79

Эсмира покачнулась и сделала рваный шаг назад от Завесы Видений. Её дыхание превратилось в прерывистые, острые вспышки удушья. Руки крупно дрожали, а на кончиках пальцев то и дело вспыхивали дикие, бесконтрольные искры — сдерживать клокочущую внутри ярость становилось физически невозможно. Грудь тяжело, ходуном вздымалась; татуировки на теле завихрились в бешеном ритме, пульсируя яростным серебряным сиянием, подобно предвещающему бурю шторму.

Она диким взглядом уставилась на воду в чаше бассейна, чья поверхность всё еще шла кругами, словно насмехаясь над ней и заново прокручивая только что увиденную сцену. В её разуме это крутилось жестоким, незатихающим эхом: как обмякло тело Сайруса Блэквуда, как багряная кровь залила его грудь, пока королевский клинок подло и безжалостно крал его жизнь.

И Дрэвин был там. И он ничего не сделал. Он просто бросил её отца, оставив его умирать в удушающей смертельной хватке теней своего брата.

Огненное предательство разлилось по её венам, выжигая всё изнутри, точно чистая кислота.

— Нет… — выдохнула она, и её голос сорвался, когда она отчаянно затрясла головой. Пряди серебряных волос облепили лицо, намокшие от слез, которых она даже не заметила. — Нет, нет, нет, нет… НЕТ!

Это было единственное слово, которое её перехваченное горло смогло исторгнуть во вселенную.

— Эсмира? — позвала Сирена с противоположной стороны бассейна. — Что ты там увидела?

Эсмира резко развернулась к ней. Её некогда лазурные глаза теперь пылали первобытным, потусторонним серебряным огнем, источая чистую скорбь и ослепляющий гнев.

— Сайрус мертв, — задыхаясь, выдавила она из себя, и её голос надломился. — Мой отец. Они убили его, — её взгляд потемнел и намертво скрестился со взглядом сестры. — Он убил его.

Сирена замерла. Её брови испуганно взметнулись вверх, а глаза лихорадочно забегали из стороны в сторону:

— Кто? Кто его убил?

— Король смертных, — выплюнула Эсмира; её голос мгновенно превратился в монолитный камень. Горло судорожно сжалось, едва не заблокировав рвущееся наружу имя. — И его сыновья. Оба его щенка были там! — с этими словами она с размаху обрушила кулаки на каменный край чаши.

От этого удара по залу прокатилась мощная звуковая волна, заставившая задрожать древние стены башни. Вода в чаше бешено вспенилась. Крупные искры заплясали по её коже, а воздух вокруг с треском заискрился от статического напряжения её едва сдерживаемой силы.

— Эсмира, — осторожно, стараясь не делать резких движений, заговорила Сирена, — любой всплеск таких эмоций может вызвать разрушительный выброс энергии. Мы еще не научились удерживать эту мощь под замком. Пожалуйста, умоляю тебя, остановись на секунду, сделай вдох и успокойся.

Эсмира обернулась к сестре всем корпусом; её серебряные волосы взметнулись в воздух, закружившись вокруг головы живым грозовым облаком:

— Успокоиться?! — прорычала она, и её голос сорвался на крик. — Я видела его! Я доверяла ему! Человеку, который трусливо бросил меня здесь и сбежал, не проронив ни слова, нарушив все клятвы, которые он и не думал сдерживать! Сайрус едва успел освободиться от проклятия, и секунду спустя они вырвали его жизнь. Ту самую жизнь, которой он жаждал сильнее, чем воздуха, что так долго не принимали его легкие!

Она сделала короткую паузу, судорожно хватая ртом воздух, и её голос упал до опасного, леденящего шепота:

— Это всё дело рук Дрэвина.

Выражение лица Сирены мгновенно посуровело:

— Ты уверена в этом?

Эсмира кивнула. Её кулаки были сжаты с такой силой, что из-под впившихся в ладони когтей выступили мелкие капли крови:

— Завеса не лжет. Ты сама мне это говорила.

Сестра сделала осторожный шаг вперед и положила руку Эсмире на плечо; её мягкое золотистое свечение попыталось окутать и усмирить бушующие вокруг серебряные искры.

— Нет, — глухо признала Сирена, — она не лжет.

Эсмира резким движением сбросила руку сестры и принялась мерить шагами башню, точно запертый в клетке дикий зверь. Тяжесть увиденного обрушилась на нее сокрушительным цунами, грозя навсегда утянуть на самое дно. Её грудь судорожно вздымалась, но сколько бы она ни пыталась, она не могла сделать ни одного полноценного вдоха. Казалось, стены башни стремительно сжимаются вокруг нее, уменьшая пространство с каждой секундой.

В её голове бушевал хаотичный, безжалостный шторм, и каждая новая мысль была острее и невыносимее предыдущей.

Мой отец мертв. Они убили его… И Дрэвин — главная причина, по которой он мертв. Я доверилась мужчине, и всё, что я получила взамен — осколки собственного разрушенного мира.

Кадр, в котором Сайрус падает замертво, раз за разом прокручивался перед её внутренним взором, выжигая на её душе несмываемое клеймо.

Искры дико и хаотично плясали по её предплечьям, подчиняясь собственной воле. Вода в Завесе Видений снова забурлила, и над ней начал подниматься густой, плотный туман, чутко реагируя на колоссальный всплеск её новообретенной магии. Эсмира попятилась, судорожно схватившись за грудь, словно пытаясь физической силой заставить свои легкие работать.

— Эсмира, будь осторожна! — донесся до нее громоподобный крик Сирены, прозвучавший для нее одновременно откуда-то издалека и прямо над ухом.

Всё вокруг разом стало невыносимым. Это её вина — всё до единого было её виной. Если бы она в тот злополучный день не покинула «Ночного Призрака» ради поисков этого проклятого места, отец никогда не попал бы в плен. Если бы она нашла способ вызволить его из велсинитовой клетки, он был бы жив и сейчас жадно вдыхал бы соленый морской воздух.

И если бы она никогда в своей жизни не встречала Дрэвина Роу, её мир остался бы прежним — принадлежащим только ей. Но теперь всё было разрушено. Каждый, кого она любила, был безжалостно вырван из её рук, и винить в этом ей оставалось только себя.

— Я… я не могу здесь находиться, — задыхаясь, выдохнула Эсмира, резко развернулась и бросилась вон из башни.

— Подожди! — донесся сзади эхо-сигнал голоса Сирены, но Эсмира не остановилась. Не могла.

Она с силой распахнула двери покоев и в панике помчалась вниз по спиральной лестнице. Стены сливались в сплошное грязное пятно, пока она сбегала по бесконечно закручивающимся узким ступеням, но ей было плевать, куда вести ноги. Ей просто нужно было выбраться наружу — прочь из этой башни, прочь из замка…

Прочь из Мэриниса.

Удушающая тяжесть замковых стен наконец уступила место открытому пространству, когда она вихрем пронеслась сквозь главные ворота и оказалась на ступенях парадной лестницы.

Впереди маячил край обрыва, а внизу простирались бескрайние просторы подводного города, где всё еще копошилась толпа подданных. Эсмира, шатаясь, замерла и тяжело согнулась пополам, уперевшись руками в колени прямо возле трезубца Эресс. Её грудь ходила ходуном.

Но воздух упрямо не желал наполнять легкие, а бушующий внутри ураган невозможно было усмирить.

Всепоглощающая, первобытная мощь, которую она так долго пыталась подавлять, теперь неостановимым потоком хлынула наружу. Молнии с треском заплясали по её коже, вспыхивая ярче и яростнее, чем когда-либо прежде. Татуировки полыхали ядовитым серебряно-голубым светом, их замысловатые узоры причудливо смещались и закручивались в спирали. Она до боли стиснула зубы и зажмурилась, чувствуя, как внутри нарастает колоссальная энергия. Цунами, которое невозможно сдержать.

Сука, сука, сука… Контролируй это! — панически билась мысль.

Но контроль над магией стремительно ускользал, просачиваясь сквозь пальцы; сила неслась по её венам диким, необузданным штормом — тем самым штормом, который она всегда боялась и который теперь грозил поглотить её без остатка.

Воспоминания когтями впились в разум, сдирая кожу до мяса. Добрая улыбка отца, скрывавшая его темное сердце. Команда «Ночного Призрака», ставшая ей настоящей семьей. И то, как Дрэвин когда-то смотрел на нее — словно она была всей его вселенной.

Ложь. Предательство. Клинок. Кровь.

Эсмира исторгла из себя надрывный, разрывающий саму душу крик. Её голос сорвался, когда она резко вскинула руки в стороны, а серебряные волосы безумным вихрем взметнулись вокруг головы на поднявшемся из ниоткуда шквальном ветру. Шторм вырвался из нее слепящим, оглушительным взрывом искрящейся магии — молнии сорвались с кончиков её пальцев, с треском ударив в землю и мгновенно обуглив древний камень.

Она рухнула на колени, низко опустив голову, пока вокруг бушевала стихия, а слезы прокладывали дорожки на её светящейся коже. Эсмира — нет, сама Калипсо — хотела кричать снова и снова, позволяя этой силе разрывать её плоть до тех пор, пока от нее не останется ровным счетом ничего.

— Эсмира, остановись! — сквозь грохот бури прорвался отчаянный крик Сирены. — Ты же разрушишь купол!

Купол. Тот самый барьер, что удерживал их всех взаперти под толщей океанских вод.

Она продолжала стоять на коленях, шумно и прерывисто дыша от переполнявших её чувств, а затем медленно подняла голову и уставилась на величественный небесный свод. Массивный магический щит едва заметно дрожал, словно насмехаясь над её бессилием.

— Раз им нужно чудовище… что ж, они, блять, его получат, — её голос раскатился эхом, прозвучав так, словно его одновременно произнесли тысячи разгневанных голосов.

Эсмира, покачиваясь, поднялась на ноги. Всё её тело гудело от прибывающей силы, пульсирующей в каждой клетке, пока взгляд оставался намертво прикован к куполу. Искры вокруг её рук слились в сплошные, чистые потоки живых молний, более ярких, чем всё, что она высвобождала до этого дня.

Скользнув взглядом по стоявшему рядом трезубцу, она мертвой хваткой вцепилась своими когтистыми, перепончатыми пальцами в его древко и удовлетворенно наблюдала, как её магия бурным потоком хлынула в металл.

Вскинув свободную руку к небесам, она издала крик, в котором слились воедино первобытная ярость и сокрушительное горе, — дикий, животный звук, который, казалось, достиг берегов каждого существующего королевства.

Ослепительные зигзаги серебряно-голубых молний сорвались с её пальцев; отдача была такой силы, что Эсмиру отшатнуло назад, пока разряды с ревом уходили ввысь. Её магия врезалась в купол с оглушительным, громо-подобным треском, отчего весь защитный барьер содрогнулся до самого основания. Эсмира яростно оскалилась, её руки крупно дрожали, но она продолжала вливать всё новые и новые волны чистой магии, и каждый последующий удар становился мощнее, сокрушительнее и точнее предыдущего. Купол пошел сильной, волнообразной дрожью, а по его идеальной поверхности, подобно кровеносным сосудам, со зловещим треском поползли первые ветвистые трещины света.

По всему Мэринису прокатился шквал испуганных вздохов и полных ужаса криков. В толпе внизу одни судорожно пригибались к земле, пытаясь отыскать хоть какое-то укрытие, другие же завороженно и благоговейно замерли, не в силах отвести глаз от неба.

Первобытная мощь безжалостно выжигала Эсмиру изнутри, но она даже не поморщилась. Напротив, сейчас она чувствовала себя живой как никогда в жизни — её энергия изливалась наружу неистовым, необузданным и диким потоком.

Купол пульсировал слепящим светом; некогда прозрачный барьер вспыхнул так ярко, словно сам был живым существом. По его поверхности в безумном танце пронеслись всполохи лазури, серебра и золота, переплетаясь в ослепительные узоры. Воздух стал настолько плотным от избытка магии, что волоски на её шее встали дыбом от мощного статического заряда.

Сила Эсмиры не утихала — вот только это была уже не просто её сила. Это была магия Калипсо.

Магия богини.

Высвобождаемое ею колдовство становилось всё яростнее, а надрывные крики разносились эхом над городом, пока она позволяла собственным эмоциям до предела раздувать бушующую бурю. По трескающейся поверхности содрогающегося купола пронесся низкий, рокочущий стон.

Весь город содрогнулся. Сильная дрожь нарастала с каждой секундой, распространяясь от камня под её ногами до самых дальних окраин королевства. Древние здания жалобно кренились и шатались, и в толпе вспыхнула новая волна панических криков.

Эсмира почувствовала этот тектонический сдвиг глубоко в костях — в самой своей душе. Окружавший их океан отозвался глухим, яростным ревом; прямо за покрывающимся сеткой трещин барьером завихрились и бешено закружились мощные подводные течения.

А затем, с последним, оглушительным, сокрушающим землю треском купол лопнул.

Казалось, сама морская бездна судорожно вздохнула, когда течения мощным толчком устремились вверх, и Мэринис начал свое стремительное восхождение.

— ЭСМИРА! — истошно закричала Сирена, но её голос мгновенно потонул в реве оглушительного вихря.

И вот Эсмира уже парила в воздухе, и её тело, повинуясь единому импульсу с поднимающимся королевством, взмывало к поверхности. Серебряные волосы веером разметались вокруг её головы, образовав подобие нимба, сияющего тем же ярким, неземным светом, что и её руны.

Океанское дно под ними вздыбилось, и массивные, покрытые кораллами утесы, веками удерживавшие город на привязи, с грохотом обрушились, стоило Мэринису окончательно вырваться из мертвой хватки бездны.

У его краев бушевали гигантские водовороты, а её сердце бешено колотилось, пока царство поднималось из глубин. Солнечный свет становился всё ярче, прорезая толщу воды, которую они преодолевали с пугающей, немыслимой скоростью.

Выход королевства на поверхность ознаменовался оглушительным взрывом: остатки купола разлетелись в щепки, едва соприкоснувшись с солнечным теплом. Исполинские волны с ревом разбивались, расступались и закручивались, вздымая высоко в небо столбы соленых брызг, пока лучи солнца впервые за долгие столетия омывали город своим золотом. Мэринис сверкал в дневном свете, пока последние потоки воды с шумом стекали с мостовых королевства.

Она продолжала парить в воздухе прямо перед дворцом, сжимая в руке фамильный трезубец. Стоило первому страху утихнуть, как внизу разразились оглушительные, ликующие возгласы толпы, и в то же мгновение её тело начало меняться. Ткань платья истлела и развеялась по ветру, точно пепел, а ноги плавно срослись в длинный, переливающийся хвост. Каждая чешуйка на её теле — от ложбинки на груди до самых кончиков хвостовых плавников — ярко искрилась на солнце.

Эсмира Эресс-Блэквуд — богиня морей, сама Калипсо — парила в небесах над собственным королевством в своем истинном облике сирены, и её мощь пульсировала в едином, безупречном ритме с волнами, с грохотом разбивающимися о границы города.

Она опустила взгляд вниз, на сияющие башни и на бледные, полные неверия лица своих подданных. Прямо под ней стояла Сирена; её челюсть судорожно приоткрылась, пока она воочию созерцала, как Эсмира в одиночку совершила невозможное.

Затем её взор переместился к горизонту, простиравшемуся бесконечной гладью перед ней. Глаза сирены опасно сузились, зафиксировав ту далекую, едва различимую линию, где море встречалось с небом — там, где лежал Лефирин.

Челюсть Эсмиры упрямо сжалась, а пальцы с такой силой стиснули древко трезубца, что по металлу пробежали новые разряды магии. Внутренний ураган утих, но ярость никуда не делась — она тлела глубоко внутри, подобно спящему вулкану, готовому в любую секунду превратить мир в пепелище.

«Дикий Огонь», — призрачным эхом прозвучал в её мыслях бархатный голос Дрэвина.

Губы Эсмиры растянулись в холодной, пугающей улыбке — леденящем кровь обещании скорой, неминуемой расплаты, пульсирующем в каждой капле её божественной крови.

— Скоро увидимся, Дрэ.