Глава 49

Дрэвин

Дрэвин наблюдал за тем, как Эсмира добровольно уходит с Сиреной, но даже он понимал, что особого выбора у неё не было. Скорее всего, здесь, на глубине, она чувствовала себя такой же пленницей, как и он сам. Дрэвин никак не мог избавиться от ощущения, что королева бездны прочит Эсмире какую-то определенную роль. Он не до конца верил во всю эту чушь про «обретенную сестру», которой та их потчевала, и надеялся отыскать хоть какие-то ответы в замке.

Едва заметив, что остался один, подгоняемый любопытством и подозрениями, он отправился бродить по замку в поисках чего-то, что могло бы помочь им сбежать. Каждый коридор крепости оборачивался очередным изгибом, очередным поворотом, пока наконец он не оказался перед парой массивных двустворчатых дверей.

Дрэвин бросил взгляд в оба конца коридора, осознав, что не встретил ни единого стражника. Это показалось ему странным, но он не был привычен к здешней жизни. Возможно, для Мэриниса, ввиду его малых размеров, это считалось нормой — вряд ли кто-то вообще осмеливался перечить своей королеве.

Двери были тяжелыми, укрепленными позолоченными кораллами и морскими раковинами; от сильного толчка они со скрипом распахнулись. Его глаза округлились, когда он переступил порог колоссальной библиотеки, способной соперничать с книгохранилищем любого другого королевства — даже его собственного.

Зал простирался бесконечно, полки уходили высоко вверх вдоль стен идеальными, упорядоченными рядами. Всё вокруг было забито свитками, книгами в кожаных переплетах и странными артефактами, которые мерцали в тусклом подводном свете, проникавшем сквозь витражные окна.

— Святой Ирах, — выдохнул Дрэвин, и его шаги эхом отозвались в огромном помещении.

Комнату заполнял странный покой; казалось, сюда годами, а то и веками, не ступала нога человека. Он задавался вопросом, сколько же информации сокрыто здесь, на глубине, будучи утерянной для королевств наверху.

Проведя пальцем по запыленной полке, он зацепился взглядом за книгу, покоившуюся на пюпитре под дальним окном. Нахмурившись, он направился к ней. Книга была толстой и выглядела древней, а её переплет на ощупь оказался гладким, словно полированный камень. Название было написано на незнакомом ему языке, и всё же он почувствовал какое-то жуткое, необъяснимое дежавю.

Руны, осознал он. Всё здесь, на глубине, неизменно возвращало к отметинам на её теле.

Дрэвин взял книгу, подошел к ближайшему столу и сел во главе, после чего осторожно принялся перелистывать страницы. Пергамент был хрупким, покрытым диаграммами и записями, подробно излагавшими ритуалы, древние сказания и историю места, утерянного давным-давно.

Мэринис. Он провел пальцами по искусному рисунку, изображавшему королевство в те времена, когда оно еще гордо возвышалось над водой, прямо к югу от Роу.

На некоторых страницах чернила настолько выцвели, что он не мог разобрать ни слова, хотя сопровождавшие их рисунки, судя по всему, запечатлели погружение королевства в пучину. Чем дальше он листал книгу, тем темнее становились чернила, словно их нанесли совсем недавно. Бегло просматривая текст, он понял, что на этих страницах описывалось постепенное преображение местных жителей — смертных, у которых со временем из плоти начали проступать плавники.

Перевернув страницу, он наткнулся на раздел, посвященный древним правителям — королям и королевам из прошлого Мэриниса. И там, выведенное с тщательной детализацией, красовалось безошибочно узнаваемое лицо женщины, которая преследовала его как во снах, так и наяву.

Она казалась неподвластной времени, а её пронзительный взгляд завораживал даже на бумаге — и на следующей странице обнаружился точно такой же портрет.

Эсмира и Сирена.

Его челюсть сжалась, а подозрения укоренились еще глубже. Она рассказала ему далеко не всё. Откуда в давно забытой библиотеке мог взяться её портрет? Эсмира бывала здесь — она должна была здесь быть. Хотя её ложь и звучала весьма убедительно. Впрочем, эта книга оставалась для него по сути бесполезной, если он не мог, черт возьми, её прочесть, а доверять кому-то настолько, чтобы просить о переводе, он не собирался.

В приливе раздражения Дрэвин захлопнул книгу.

Едва уловимая дрожь пронзила пол, отчего тишина библиотеки внезапно показалась зловещей. Он резко вскинул голову, оглядывая комнату. Поначалу он подумал, что это лишь игра его воображения, но затем книжные полки начали сотрясаться, и свитки волнами стали соскальзывать, с грохотом сыплясь на пол. Люстры над головой закачались, и их хрустальные подвески со звоном сталкивались друг с другом.

Что, во имя всех богов, происходит?! Он вытянул шею, озираясь по сторонам и наблюдая, как комната ходит ходуном под воздействием невидимых сил.

Толчки становились всё сильнее, прокатываясь по стенам и полу, словно пробуждалось что-то колоссальное и древнее. Он поднялся, ухватившись за ближайшую полку, чтобы удержать равновесие, но инстинкты вовсю кричали ему, что это далеко не простое землетрясение.

Его глаза метнулись к дверям, где вырезанные на дереве символы, казалось, едва заметно светились, реагируя на пульсацию заполнявшей воздух энергии.

Тревожное предчувствие когтями впилось в его сознание.

— Проклятье. Эсмира!

Он не знал, где она находится, но был уверен: с ней что-то случилось. Это ощущение чертовски напоминало то, что произошло в пещере, и он прекрасно помнил, какой беспомощной она становилась, когда чужеродная сила брала верх над её телом — она превращалась в обычный сосуд для удерживаемой магии.

Дрэвин бросился к дверям, чтобы отыскать её. Но затем, так же внезапно, как и началось, содрогание замедлилось, затухая до тех пор, пока в библиотеку не вернулся прежний жуткий покой, отчего его шаги запнулись. В воздухе кружилась пыль, а по полу были разбросаны раскрытые фолианты. Он оставался напряженным, всё еще сжимая в руке книгу, которую стащил с пюпитра; его сердце бешено колотилось, пока он озирался по сторонам.

В коридоре послышались голоса, заставив его переключить внимание обратно на дверь, до которой теперь оставалось всего несколько футов. Он метнулся к ближайшему проходу между стеллажами и затаился, пока пот катился по его спине от отчетливого понимания: он находится там, где ему быть категорически не полагалось.

Дверь со скрипом отворилась, и Дрэвин выглянул из-за полок, чтобы получше всё разглядеть. Он увидел, как в зал ворвались Азариан и еще один стражник. Они явно что-то — или кого-то — искали.

— Похоже, его здесь нет, — произнес стражник. — Хотя толчки навели тут знатный беспорядок.

Азариан раздраженно выдохнул:

— Найди его. Теперь, когда мы знаем, что всё сработает, я не хочу, чтобы он разгуливал без присмотра. Он исчез из главного зала прежде, чем мы успели уследить, куда он направился. Он должен верить, будто у него есть полная свобода идти куда вздумается, так что действовать нужно осмотрительно. Нам не нужно, чтобы хоть что-то встало на пути у Сирены. Это жизненно важно.

Низкое рычание зародилось в груди Дрэвина, пока он слушал их. Он знал, что королева лжет, и теперь у него были доказательства. Следующее, что ему предстояло выяснить — была ли Эсмира с ней заодно.

Азариан еще раз обвел взглядом помещение:

— И пришлешь сюда кого-нибудь прибраться, как только найдешь его. Я хочу, чтобы каждый том и каждая книга были на счету.

И с этими словами он развернулся на каблуках и стремительно покинул библиотеку, а стражник последовал за ним.

Дрэвин бросил взгляд на книгу в своих руках, понимая, что знания, на которые он наткнулся, были опасными, возможно, даже смертельными. Он крадучись пересек зал и вернул книгу на пюпитр, моля богов, чтобы она оставалась там, когда он вернется сюда вместе с Эсмирой.

Он выскользнул из библиотеки в коридор, ступая бесшумно и прислушиваясь, нет ли кого поблизости. Но стоило ему завернуть за угол, как прямо перед ним выросли те самые двое стражников, преграждая путь.

— Ах, вот вы где, — произнес Азариан, и в его голосе проступило притворное дружелюбие. — Вам необходимо немедленно вернуться в свои покои.

Притворившись удивленным, Дрэвин вскинул бровь, пока жар его пламени уже плясал на самых кончиках пальцев, умоляя дать ему волю.

— Возникли какие-то проблемы?

Лицо второго стражника напряглось, но он заставил себя вежливо кивнуть:

— Это ради вашей же безопасности. Мы зафиксировали… структурные толчки в этой части замка. Они время от времени случаются с тех пор, как произошло затопление. Мы проводим осмотр, чтобы убедиться в надежности переходов.

Принц удерживал их взгляды, сохраняя на лице выражение легкого недоумения и праздного любопытства:

— Значит, это была не игра моего воображения.

Глаза первого стражника блеснули, и он выдавил натянутую, настороженную улыбку:

— Уверяю вас, всё под контролем, но для вашей безопасности будет лучше вернуться в свои комнаты, пока эти события не прекратятся.

— События? — эхом повторил Дрэвин, позволив едва заметной нотке любопытства проскользнуть в голос.

— Вам не о чем беспокоиться, — лицо Азариана оставалось бесстрастным. — Как он и сказал, это ради вашей безопасности.

Безымянный стражник бесцеремонно схватил Дрэвина за руку и потянул на себя, намереваясь проводить его обратно в покои.

Да ни за что на свете, черт возьми. Дрэвин резко вырвался из его хватки, но в то самое мгновение, когда его ладонь коснулась плоти мужчины, на ней вспыхнул сноп неуправляемого пламени.

— Сука! — взревел стражник от боли.

Дрэвин зажмурился, мысленно проклиная себя, пока его сердце бешено колотилось. Когда он открыл глаза, его взгляд упал на покрывающуюся волдырями, обожженную кожу на предплечье мужчины — четкий отпечаток ладони Дрэвина.

«Проклятье» — самое подходящее слово.

Оба стражника мгновенно обнажили оружие, их глаза метались от Дрэвина к ожогу и обратно.

— Руки так, чтобы я их видел! — рявкнул Азариан. — Живо!

Дрэвин вытянул ладони перед собой. Во всем Римелле он был единственным известным магом огня, а потому мысленно молил самого Ираха, чтобы эти двое приняли его обжигающее прикосновение за что-то другое.

Азариан перехватил запястье Дрэвина, вывернул его тыльной стороной вниз и принялся осматривать, водя подушечками пальцев по его ладони.

— Она не горячая, — их взгляды встретились, и командир сделал шаг назад, указав на руку своего солдата. — Почему это только что произошло?!

— Понятия не имею, — сквозь сжатые зубы солгал Дрэвин; его кулаки по швам мелко дрожали, так как самообладание стремительно его покидало.

— Ты владеешь магией! — крикнул стражник.

— Нет, — отрезал Дрэвин, и его губа презрительно дернулась, пока сам он прикидывал, не превратить ли их обоих в пепел.

Но тогда ему пришлось бы бежать. А он не знал, где сейчас Эсмира и не накажут ли её за его художества.

— Я никуда не пойду, пока вы не скажете мне, где она.

— Местонахождение наших королев — не твое дело, — рявкнул Азариан, уперев острие копья в грудь Дрэвину.

Дрэвин поднял руки в притворном жесте капитуляции.

— Мне глубоко плевать, где Сирена. Я хочу убедиться, что женщина, с которой я сюда прибыл, в безопасности. Где Эсмира?

Жестокая ухмылка исказила лицо Азариана, когда он опустил копье:

— Как я уже сказал, сэр Дрэвин… местонахождение наших королев — не твоя забота.

И тут до Дрэвина дошло: тот сознательно употребил множественное число. Они считали Эсмиру потерянной королевой.

— Чертов Ирах, — глухой рык сорвался с его губ в виде проклятия.

— Ты не будешь произносить это имя здесь! — гаркнул Азариан, и от него словно исходила какая-то странная аура, заставившая Дрэвина нахмуриться. — А теперь ты либо добровольно пойдешь с нами в свои покои, либо вернешься в подземелье. Особенно после этого маленького инцидента, — он указал на шкворчащую плоть второго мужчины.

Дрэвин видел, что Азариан буквально молил бога о том, чтобы принц снова оступился, не желая ничего сильнее, чем упечь его задницу обратно за решетку. Но он не собирался доставлять матросу такого удовольствия. Как бы сильно ни зудели его пальцы от желания поджечь этого ублюдка и посмотреть, как он будет гореть.

Дрэвин указал рукой вдоль коридора:

— После вас, — натянув на лицо фальшивую улыбку, он позволил увести себя, но в его голове прокручивалось каждое слово стражников.

Они что-то скрывали — все они, — и, похоже, эти толчки были только началом.

Несколько часов спустя мысли Дрэвина всё еще лихорадочно сменяли друг друга, перемалывая всё, что он увидел и услышал.

Мотивы Сирены, ложь стражников, подземные толчки — он знал, что в этом месте кроется куда больше, чем тот мерцающий фасад, который им демонстрировали последние два дня. Кроме того, он не знал, стоит ли рассказывать Эсмире о том, что он обжег руку стражника. В подземелье его не бросили, решив, по-видимому, что магией он всё же не владеет. Наверняка, если бы они раскусили его ложь, что-то уже произошло бы.

Внезапно дверь его покоев с грохотом распахнулась. Сердце Дрэвина подскочило к самому горлу, когда он увидел стоящую на пороге Эсмиру — запыхавшуюся, с широко распахнутыми глазами. Её волосы представляли собой беспорядок из полуночных волн, а лицо раскраснелось так, словно она бежала сюда всю дорогу.

Каждая мышца в теле Дрэвина подобралась.

— Что происходит? Всё в порядке?!

Игнорируя его вопросы, она захлопнула за собой дверь; в её глазах бушевал настоящий шторм.

— Нам нужно поговорить. Ты не поверишь, что только что произошло и где я была.

Он внимательно вгляделся в неё, пытаясь разгадать эмоцию, бившуюся в её взгляде.

— Ну, выкладывай, Блэквуд, — произнес он подчеркнуто нейтральным тоном, хотя в животе завязался тугой узел.

Она вскинула бровь от упоминания её фамилии, стремительно направляясь к нему, пока подол платья шлейфом тянулся за ней.

— Ты почувствовал это?! Не представляю, как ты мог не почувствовать.

— Толчки?

— Да! — почти выдохнула она, и на её лице заиграло странное выражение восторга, какого он у неё никогда прежде не видел. Она больше не казалась той настороженной, зажатой женщиной, к которой он привык, — теперь перед ним предстал совершенно иной человек. Более легкий.

— У нас получилось, — произнесла она почти благоговейно, словно сама не верила собственным словам. — Эти толчки… эта сила… это были мы. Сирена и я.

Дрэвин пристально наблюдал за ней:

— В смысле, ваша объединенная сила?

— Да! — вырвалось у неё вместе с выдохом. Она обошла его кругом и без сил повалилась на его кровать, раскидав волосы во все стороны.

Он настороженно приблизился к ней.

— Где ты была? Что стряслось?

Видя её в таком восторге, он не знал, благоразумно ли будет сейчас рассказывать о том, что произошло в библиотеке.

— Сирена и я… мы собираемся вернуть Мэринис на поверхность. Я думаю — нет, я знаю, что мы сможем это сделать.

— Погоди, что, черт возьми, ты несешь? — у него отвисла челюсть, а брови сошлись на переносице в полном недоумении. — Что значит «поднять Мэринис»? Это невозможно.

Эсмира резко выпрямилась. На её лицо вернулось привычное презрительное выражение.

— Они голодают здесь, на глубине, Дрэвин.

— Что конкретно она тебе наговорила?

Эсмира поднялась и принялась мерить комнату шагами, активно жестикулируя на ходу:

— Сирена привела меня к башне. Должно быть, это самый высокий шпиль замка… — она заговорила быстро, сбивчиво, и Дрэвин водил головой за каждым её движением, пытаясь уловить суть рассказа. — Энергия была повсюду, ничего подобного я в жизни не ощущала. Она сказала, что, если мы сможем вместе раскрыть весь потенциал нашей силы, Мэринис восстанет вновь.

Ему стоило больших усилий игнорировать этот трепет в её голосе, восторг, который, казалось, переливался через край в каждом её жесте. Она смотрела на него, ожидая хоть какой-то реакции, но его мысли мчались в совершенно противоположном направлении. Эсмира была убеждена, возможно, даже очарована словами Сирены относительно этого королевства и истории богов, но каждый его инстинкт вопил, что здесь что-то не так.

Дрэвин сделал шаг к ней, не сводя с неё глаз.

— Ты думаешь, она рассказывает тебе всё? — тихо спросил он. — Что это не просто уловка?

Эсмира перестала ходить, её брови сдвинулись.

— Уловка для чего? Она королева затерянного народа, и они долго здесь, внизу, не протянут. Они задыхаются… голодают! Ей нужна моя помощь, — на последних словах она ткнула пальцем себе в грудь, и её глаза умоляюще блеснули. — Это мой шанс доказать, что я не то чудовище, за которое меня все принимают. Мой шанс совершить что-то хорошее.

Что-то хорошее. Ему самому было слишком хорошо знакомо это стремление.

Дрэвин провел ладонью по челюсти, качая головой.

— Ты правда в это веришь?

— Верю, — без колебаний ответила она. — Если бы она могла сделать это в одиночку, зачем тогда ей было ждать меня? Зная, что существовала вероятность, при которой я никогда бы не нашла дорогу обратно домой.

— Домой, — эхом отозвался он шепотом, игнорируя горький привкус, который это слово оставило на языке. Именно в этот миг он понял, что Сирена уже глубоко запустила свои когти в Эсмиру. Всё, что для этого потребовалось — притворное проявление родственной любви и понимание того, кем она была.

Чего Дрэвин ей не сказал, так это того, что с каждым уходящим мгновением он понимал, кто она такая.

— Да, — произнесла она, и ее губы искривились в подобии рыка. — Мэринис всегда должен был быть моим домом.

— Эсмира, это место, эти люди — они что-то скрывают от нас. Неужели ты не заметила, как стражники следят за нами, как никто, похоже, не желает выпускать нас из виду? Даже когда они утверждают, будто мы одни… это не так.

Он намеренно использовал слова Азариана.

Эсмира сделала шаг к нему, упрямо скрестив руки на груди.

— Ну да. Немного паранойя разыгралась, верно, Дрэвин Роу? Я понимаю, ты привык быть главным, раз уж ты королевской крови, и если от этого тебе не по себе… —

— Не по себе? — перебил он, и его голос прозвучал резче, чем планировалось. — Это вообще не имеет к делу никакого отношения, и, если тебе раньше это не было ясно, пусть всё будет разложено перед нами здесь и сейчас. Я не член королевской семьи в глазах короны Лефирина.

Она отпрянула. На её лице промелькнуло понимание, но тут же исчезло.

— Это место переполнено тайнами, которыми они не станут делиться, как бы усердно она ни разыгрывала преданную сестру, — снова начал он. — Как ты можешь так легко ей доверять? Прошло всего, мать твою, два дня!

Эсмира прикусила нижнюю губу, отводя от него взгляд. Вены на её шее натянулись, и он был благодарен за то, что ему, похоже, удалось достучаться до какой-то её части. Хотя зрелище того, как свет в её глазах снова угасает, отозвалось в его груди острой болью, которую он не мог игнорировать.

— Сирена понимает меня, — прошептала она. — Я и не ждала, что ты поймешь, каково это — быть такой изолированной… такой…

— Одинокой, — закончил он за неё. Еще одно чувство, которое он знал слишком хорошо.

Именно в этот момент он осознал, что Эсмира вовсе не лгала — во всём была виновата Сирена. Эсмира не понимала своих сил, и, несмотря на то что в замке каким-то образом оказался её портрет, он верил ей — верил в её отчаянное желание узнать всё о своем прошлом.

Её грудь часто вздымалась и опускалась, пока она с любопытством разглядывала его.

— Сирена обладает теми же силами, что и я, и если она знает способ понять их глубже, то я должна довериться этому.

Дрэвин шагнул к ней и поднял руку, едва касаясь костяшками пальцев её щеки. Жизнь приучила его к осторожности, и он сам не знал, что за черт его дернул так поступить. При его прикосновении её губы приоткрылись, и, к его удивлению, она не стала пренебрежительно фыркать или отстраняться.

— Если то, что она успела наговорить, правда, то для того, чтобы затопить Мэринис, потребовались силы целых богов, — начал он.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но он продолжал настойчивее, а его голос смягчился:

— Ты сама не понимаешь, на что соглашаешься.

Искра вызова в её глазах слегка угасла, сменившись мимолетным сомнением, но это длилось недолго. Она упрямо вздернула подбородок:

— Я знаю, что я почувствовала, и знаю, какой потенциал в нас заложен. И если ты слишком труслив, чтобы поверить в это, то оставайся здесь. Но я свой выбор сделала. Она научит меня управлять моими силами и тем, что мы можем совершить вместе, и если ты не способен этого принять, то ты снова стоишь у меня на пути.

Тогда в его голове промелькнула отчетливая мысль. Он понятия не имел, сколько они еще пробудут в ловушке Мэриниса, но в одном был уверен твердо: чем больше времени Эсмира проводит со своей сестрой, тем сильнее её отдаляет от него. А еще он знал, что чем сильнее он станет давить на неё сейчас, тем меньше шансов, что он вообще хоть когда-нибудь докопается до сути.

Их отношения были хрупкими — слишком хрупкими, чтобы рисковать и подталкивать её к краю.

Она развернулась на каблуках, намереваясь уйти, но он протянул руку и перехватил её за запястье.

— Если ты тренируешься с ней, тогда тренируйся и со мной, — выдохнул он; его глаза пытливо всматривались в её лицо, когда она вынужденно повернулась к нему. — Тебе может казаться, будто ты делаешь выбор сама, но это место… оно выбирает за тебя. Не позволяй ему.

Эсмира резко вырвала руку из его хватки и сделала к нему угрожающий шаг.

— Что значит «тренироваться с тобой»? Наша магия — полярные противоположности, к тому же ты не можешь использовать свою здесь, на глубине. Они считают тебя обычным смертным, помнишь?

Он лишь пожал плечом:

— А кто вообще говорил о магии? С ней мы тренироваться как раз не будем. Как показало время, ты полагаешься на свои чары слишком сильно. Здесь, на глубине, у них есть велсинит, а мы до сих пор не понимаем, как и почему. И если ты желаешь разгуливать тут с новоявленной сестрицей, мне было бы спокойнее, знай ты, как защитить себя без волшебства.

— Не знала, что мое благополучие тебя хоть сколько-нибудь колышет.

От этой дерзкой нотки в её голосе он невольно ухмыльнулся. Вот он, его «Пожар».

— Мне просто на руку, чтобы мой единственный союзник в этом гиблом месте был полезен в минуту опасности, — подмигнул он.

На какое-то мгновение они застыли, удерживая взгляды друг друга, пока между ними повисли невысказанные слова.

Позвоночник Эсмиры выпрямился струной.

— Что ж, похоже, абсолютно все вокруг так и норовят измотать меня любыми доступными способами.

Дрэвин определенно мог бы найти еще парочку способов измотать её до предела, но озвучить подобные мысли он бы ни за что не осмелился. Кровь прилила к его щекам, а в паху сделалось горячо и тесно от того, как член налился тяжестью, упершись в ткань брюк.

Он прочистил горло:

— Когда вы планируете заниматься снова?

Она неопределенно повела плечом:

— Ежедневно, пожалуй. Полагаю, где-то после завтрака, точь-в-точь как сегодня.

— Значит, мы начинаем завтра на рассвете, — объявил он. — Встретимся в том хорошеньком маленьком внутреннем дворике, через который мы шли в наш первый день.

В ответ Эсмира лишь предсказуемо закатила глаза.

— Если только ты не струсила, — добавил он поддразнивающе.

Лукавый, дерзкий смешок сорвался с её губ.

— О, я ничего не боюсь, — она развернулась на месте и выскользнула за дверь, но в самый последний момент снова высунула голову в проем, бросив напоследок: — До рассвета, Дрэвин Роу.