Глава 42

Дрэвин

Холодный, покрытый грязью пол давил на щеку Дрэвина, когда далекие голоса заставили его прийти в сознание. Всё его тело ломило — мышцы ныли, а запястья всё еще оставались связанными.

Мысли неслись вскачь, мечась между яростью и паникой. Стойкая, тупая пульсация отзывалась болью там, где когда-то свободно текла его магия. Теперь он и Эсмира — двое из самых могущественных существ, которых он только знал, — были заперты и лишены сил.

Эсмира.

Дрэвин огляделся по сторонам, заметив, что её здесь нет. Было очевидно, что он находится в тюремной камере: пространство заполнял сырой, спертый воздух, а единственным источником света служило странное бирюзовое свечение, проникавшее сквозь решетчатое окно. Он никак не мог знать, сколько времени прошло с тех пор, как он отключился.

Думай. Отсюда должен быть выход. Они не оставили бы его в живых, если бы он не был им для чего-то нужен.

Затем по коридору снова пронеслись голоса.

Сперва они были едва различимы, точно рябь в тишине, но по мере приближения становились всё отчетливее — и они были женскими.

Он медленно сел, привалившись спиной к стене и напрягая слух. Пульс участился, когда голоса зазвучали яснее, и тогда он понял, что один из них узнает где угодно.

Эсмира. Вот только она не звучала измученной или хотя бы задержанной, как он сам. Когда он видел её в последний раз, она была связана и находилась в плену вместе с ним. Неужели она… свободно разгуливает? Да еще и ведет непринужденную беседу?

От этой мысли Дрэвин чуть не закатил глаза, потому что, ну разумеется, с ней всё было именно так.

Снаружи загремели ключи, а затем раздался ни с чем не сравнимый стон поворачивающихся ржавых петель. Адреналин хлынул в кровь, когда дверь с сокрушительным скрипом отворилась, позволяя бирюзовому свету из коридора ворваться в его темную темницу.

Он зажмурился от мягкого света, а затем увидел их — двух женщин, стоявших в дверном проеме. Первая была поразительно красива, облачена в одежды, которые, казалось, колыхались подобно самому морю, а её золотистые волосы спадали мягкими волнами. Позади неё медлила Эсмира; выражение её лица оставалось неопределенным, но дикие глаза были острыми.

Как она уже успела найти союзника, чтобы вытащить их из этой дыры?

— Это он? — спросила золотистая женщина, и её голос был полон любопытства, хотя в нем и сквозила тень настороженности.

Эсмира кивнула:

— Да. Он сопровождал меня сюда, и ему не причинят вреда, если я вообще вправе о таком просить.

Брови Дрэвина в замешательстве поползли вверх.

Эсмира сделала шаг ближе к нему, приковав к нему взгляд, словно предостерегая или, возможно, умоляя.

— И как только они снимут с тебя путы, ты докажешь, что не представляешь опасности, верно? В конце концов… ты всего лишь смертный. И не владеешь магией.

Это была самая дикая ложь, какую ему только доводилось слышать, и то, что она сорвалась с губ Эсмиры, заставило его насторожиться еще сильнее. Если Дрэвин кем и был, так это опасным человеком. Эсмира прекрасно это знала, будучи оборотной стороной той же монеты.

Она ни за что не позволила бы ему разгуливать на свободе, если бы ей не требовалось, чтобы у него был доступ к его магии. Что-то происходило, и эта полная неизвестность буквально душила его.

Дрэвин свирепо посмотрел на неё, сдерживая резкую отповедь. Однако, если его собирались освободить под её честное слово, у него не оставалось иного выбора, кроме как подыграть.

Вторая женщина сделала шаг вперед, выходя на слабый свет, и глаза Дрэвина округлились: он осознал, что она поразительно похожа на Эсмиру.

Милостивые боги, да их теперь двое.

Её глаза слегка сузились, пока она изучала его.

— Назови свое имя.

— Только после тебя, — насмешливо бросил он.

— Дрэвин, — процедила Эсмира сквозь сжатые зубы, и её лоб прорезала складка.

— Дрэвин, — повторила золотистая женщина. — Интересное имя.

— Имя, не несущее в себе никакого значения, уверяю тебя, — солгала Эсмира. — Он родом из Лефирина.

Что, черт возьми, здесь происходило?

Первая женщина склонила голову набок, и на её губах заиграла легкая улыбка.

— Здравствуй, Дрэвин, — произнесла она, выделяя его имя и даже не подозревая, что оно принадлежит к королевскому роду, будучи запертой здесь, в Мэринисе. — В знак благодарности за то, что ты помог моей сестре добраться до меня, мы предоставляем тебе отдельные покои в моем доме.

— Что за херня? — слова сами сорвались с его губ, он просто не смог их сдержать. Его взгляд метнулся к Эсмире; вены на её шее натянулись под бледным бирюзовым светом. Но в её ответном взоре не было никаких разгадок.

Стражники хлынули внутрь у неё за спиной и подхватили Дрэвина под руки, рывком поднимая на ноги, после чего принялись разматывать болас. В то мгновение, когда путы покинули его кожу, хлынувший обратно поток силы едва не свалил его с ног, и ему потребовалось всё его самообладание, чтобы скрыть это.

— Пойдем со мной, ладно? Если ты хочешь выглядеть подобающе к ужину, я вынуждена настаивать, чтобы мы поспешили убраться отсюда, — Сирена отвернулась от него и зашагала прочь из камеры; полы её платья закружились у щиколоток, а затем заструились вслед за ней по коридору.

Эсмира порывисто шагнула к нему и помогла удержать равновесие, когда он попытался сделать первый шаг.

— Подыграй мне. Пожалуйста. Я поверить, блядь, не могу, что мне приходится об этом просить.

— Что, во имя всех богов, здесь творится, Эсмира? Почему ты не в камере?

— Я не могу сейчас объяснить, но подыграй, и, возможно, мы сможем разузнать то, что нам нужно, и как-нибудь выбраться на поверхность.

Он презрительно хмыкнул.

— И ты ждешь, что я поверю, будто ты по какой-то прихоти убедила наших новых тюремщиков освободить меня и вернуть мне силу? Ты бы не притащилась сюда, если бы я не был тебе нужен для чего-то. Так что давай обойдемся без игр, идет?

Её глаза сузились, а зрачки превратились в вертикальные щели.

Он задел её за живое. Отлично.

— Да будет тебе известно, Дрэвин Роу, что я в очередной раз спасаю твою дурацкую жизнь, хотя мне следовало бы оставить тебя здесь гнить. Однако ты — единственное, что поможет вызволить моего от… — она осеклась, и он в замешательстве вскинул бровь. — Вызволить моего капитана из тисков твоего отца!

Он никогда не будет для неё чем-то большим, кроме как пешкой в её игре — в чьей угодно игре. Желваки заходили на челюсти Дрэвина от этого осознания.

— Эсмира, — окликнул стражник из-за двери.

— Мы идем прямо за вами! — отозвалась она, не отрывая взгляда от Дрэвина.

Она приподнялась на цыпочки и прошептала ему прямо на ухо:

— Я им не доверяю. Не до конца. Мы выслушаем их историю и найдем способ выбраться. Ни слова о своем королевском имени и не смей использовать магию, если можешь без этого обойтись. Мы знаем, что у них откуда-то есть велсинит, так что наши силы бесполезны, пока мы не придумаем план.

Дрэвин подавил дрожь, когда жар её дыхания коснулся его кожи.

Она отстранилась на шаг.

— Идет?

Его взгляд скользнул по изгибам её тела. Её поза была напряженной, а глаза словно умоляли.

Чувство дурного предчувствия осело у него в желудке, когда он осознал, что даже Эсмира была напугана тем положением, в котором они оказались.

— Идет, — повторил он эхом.

Перед ними открылись великие залы замка, излучавшие такое изящество, какого он никогда не видел ни в одном из земных королевств. Дрэвин шел молча, на шаг позади Сирены и Эсмиры, пока стражники неотступно следовали за их спинами. Мягкое свечение биолюминесцентных сфер освещало им путь, пока они парили вдоль коралловых стен.

Дворец являл собой безупречное слияние естественных морских рельефов и замысловатых орнаментов. Пол под их ногами был выложен из гладкого камня, отполированного и испещренного светящимися серебряными и золотыми нитями, которые походили на застывшие во времени течения. Своды потолков взмывали высоко вверх, образуя купола, украшенные блеклыми росписями морских волн.

Ему приходилось признать: вопреки нарастающему подозрению, это место было великолепно.

Дрэвин держал шаг уверенно, а его чувства были обострены, пока он впитывал окружающую красоту — вот только замок был не единственной красотой, занимавшей его мысли.

Две женщины безмолвно шли впереди него. И хотя черты их лиц были идентичны, казалось, на этом их сходство заканчивалось. Там, где движения Сирены были грациозными и неторопливыми, Эсмира двигалась скованно и натянуто, выглядя столь же напряженной, как чувствовал себя и он сам.

Его взгляд проследил за их фигурами: бирюзовые знаки на их руках зеркально повторяли друг друга. Вот только у Эсмиры они больше не светились и не походили на ожоги; теперь они выглядели так, словно сама морская пучина вплела этот узор прямо в её кожу.

Шаги Эсмиры замедлились ровно настолько, чтобы поравняться с Дрэвином, однако она упорно не желала встречаться с ним взглядом, уставившись строго в спину Сирены.

— Что тебе известно? — шепнул он.

Она метнула в него испепеляющий взор и прижала палец к губам. Он заставил себя подавить ухмылку, и они продолжили идти в тишине, нарушаемой лишь отголосками их собственных шагов.

Они миновали массивный арочный проход, ведущий в просторный внутренний двор, где мягко светились коренные растения глубоководного мира. В самом центре бил фонтан; его вода переливалась через край, стекая на землю небольшими ручьями, которые вились по саду подобно живительным венам. Прекрасные женщины заполняли этот сад: они ухаживали за растениями и перешептывались, когда путники проходили мимо, но по разрезу их глаз он видел, что под их кожей таится нечто иное, совсем как у Эсмиры.

Когда они оказались на противоположном конце двора и снова вернулись в стены замка, его мысли прервались: они остановились перед двумя грандиозными, расположенными друг напротив друга дверями в конце коридора.

— Это будут ваши покои, — произнесла Сирена, поворачиваясь к ним лицом и указывая на каждую из дверей. — Мое крыло находится совсем рядом. Мне бы очень не хотелось, чтобы мы потеряли друг друга из виду, — в её голосе проскользнула едва уловимая нотка предостережения, а губы изогнулись в кошачьей улыбке.

Двое стражников шагнули вперед и в унисон распахнули парные двери, после чего замерли по стойке смирно по обе стороны от них. Дрэвин посмотрел то на одну дверь, то на другую, слегка прищурившись. Мысль о том, что за ним будут надзирать, вызывала у него отвращение.

Он и не заметил, что Сирена наблюдает за ним, выжидая реакцию.

— Меры предосторожности, я уверена, ты понимаешь, Дрэвин, — его передернуло от того, как небрежно она произнесла его имя. — Здесь есть на что посмотреть, а этот замок может показаться лабиринтом. Разумеется, всё это ошеломляет, но со временем тебе будет проще освоиться.

Дрэвин покосился на Эсмиру: её взгляд смягчился при словах женщины — хотя в нем сквозило что-то отрешенное, словно она тоже всё еще пыталась примириться с происходящим.

Он снова перевел взор на подводную королеву.

— Просто немного странно, что у вас наготове оказались сразу две свободные комнаты в такой короткий срок, — он одарил её фальшивой, сдержанной улыбкой.

Улыбка Сирены зеркально повторила его собственную, после чего королева тихо хмыкнула.

— Ну, вообще-то это крепость. Здесь много крыльев. Множество незанятых комнат и покоев. Если именно это заставляет тебя насторожиться, то прошу прощения за то, что содержу свой дом в чистоте и порядке, — её взгляд окинул его с ног до головы. — Если, конечно, ты не предпочитаешь темницу. Там ты не выглядел таким взвинченным.

Ноздри Дрэвина раздулись, прежде чем он прочистил горло:

— Это был всего лишь вопрос. Прошу простить меня за… излишнюю настороженность, — он склонил голову набок и физически почувствовал, как кинжальный взгляд Эсмиры буквально прожигает ему щеку.

— Ты прощен, — Сирена указала на одну из дверей. — Эсмира, это твоя комната. Надеюсь, ты найдешь её подходящей.

Дрэвин скрестил руки на груди, на мгновение вглядываясь в лицо Эсмиры и пытаясь распознать скрытые пласты её эмоций, пока она смотрела внутрь своей комнаты. Её губы были сжаты в тонкую линию; она по-прежнему держала оборону, как и всегда, но в её глазах было что-то такое, чему он не мог дать названия. Возможно, тоска.

Сирена заговорила снова, разрезая безмолвное напряжение.

— Вы оба приведете себя в порядок, и мы встретимся в большом зале за ужином через час. Я с нетерпением буду ждать рассказа о ваших великих приключениях.

С этими словами она развернулась и направилась обратно по коридору; большая часть стражников последовала за ней, в то время как двое остались караулить прямо у их дверей.

Он постоял так еще какое-то мгновение, наблюдая за Эсмирой и гадая, скажет ли она что-нибудь напоследок. Она помедлила у своей двери, слегка положив ладонь на ручку.

— Что ж, увидимся через час, — тихо произнесла она. Её глаза встретились с его взглядом с такой серьезностью, которая застигла его врасплох, — словно она умоляла его продолжать подыгрывать.

Прежде чем он успел хоть что-то ответить, она скользнула в свои покои. Дрэвин посмотрел ей вслед, и в его мыслях эхом отозвалось её предостережение из темницы.

Наконец он вошел в свои новые покои, осматриваясь вокруг, стоило двери захлопнуться за его спиной с мягким щелчком.

Его комнаты были просторными, куда более роскошными, чем он ожидал для того, кто не принадлежал к королевскому роду — хотя, как он полагал, теперь его считали высокопоставленным гостем.

Несмотря на роскошь, комната казалась клеткой, особенно с пониманием того, что прямо за дверью стоит стражник. Красота замка не могла скрыть того факта, что он по-прежнему оставался узником, за которым пристально наблюдали. Он подошел к окну, выходившему в сад, и прижал ладонь к прохладному стеклу, всматриваясь во двор.

Тишина огромного пространства давила на него. Мэринис и его обитатели могли быть прекрасны, но он был слишком умен, чтобы позволить внешнему виду усыпить свою бдительность.

Ведь красота способна разить не хуже любого оружия.

И неукротимый пожар в комнате напротив был тому прямым доказательством.