Глава 13

Дрэвин

Когда Дрэвин приблизился к замку, величественные двери распахнулись, и стража провозгласила его возвращение домой. Он пронесся мимо них, направляясь прямиком в тронный зал отца.

Гнев Дрэвина нарастал, и пламя вспыхивало в каждом факеле, мимо которого он проходил по коридорам.

В замке было суетливее, чем обычно: он был полон незнакомых лиц. Смертные женщины и нимфы расхаживали по залам под руку в своих замысловатых платьях, уклоняясь с его пути или пялясь на него, когда он проходил мимо.

Каждый раз при этом с его губ срывалось рычание — их шепот отдавался в ушах: «Феникс».

Он уже собирался повернуть за последний угол, когда его грудь столкнулась с чьей-то другой.

— Проклятый Ирах, — выдохнул Дрэвин, но когда он собрался извиниться, его глаза встретились с глазами брата.

Атлас усмехнулся. Лицо брата было почти зеркальным отражением его собственного. Если бы не ухоженная борода Дрэвина, они казались бы близнецами — и там, где в карем взгляде Дрэвина плясало пламя, в серых глазах его брата таились клочья теней.

— Брат, — поприветствовал он его.

— Атлас, — Уголки губ Дрэвина приподнялись.

Они стояли в тишине несколько секунд, прежде чем Атлас протянул руку и хлопнул его по плечу, притягивая для объятий, пока оба не разразились коротким смехом.

— Что, во имя всех богов, с тобой случилось, Дрэ? Не хочется этого говорить, но… — он рассмеялся. — Ты выглядишь так, будто преисподняя проглотила тебя и выплюнула твою задницу обратно.

Дрэвин поднял бровь, подбирая слова, чтобы описать тот кошмар, что случился после отплытия из Анкоридж-Коув.

— Преисподняя была бы добрее к моему пламени, Атлас.

— А, значит, морские глубины! — прогремел тот, обнимая Дрэвина за плечо и увлекая за собой по коридору. — Вижу, ты в своем обычном восторженном расположении духа.

Дрэвин шумно выдохнул через нос.

— Неужели мне нигде в жизни не будет и минуты покоя?

— Ой, да брось, Дрэ. Всё не могло быть настолько ужасно. Ты просто еще не нашел королевство. Конечно, отец будет хмуриться и впадет в свое типичное яростное состояние, но это пройдет. Ты же не корабль потерял, в конце концов.

Дрэвин замер как вкопанный на этих словах, и его брат, шедший рядом, запнулся, когда остановился. Глубоко выдохнув, он повернулся к Атласу и сказал:

— Нам нужно многое обсудить.

Атлас расхохотался.

— Ты издеваешься надо мной? Святые яйца Ираха, ты реально потерял корабль? — когда на лице Дрэвина не появилось ни тени веселья, вся радость Атласа испарилась. — О боги, что произошло?

Он потер виски.

— Это долгая история, и у меня совершенно нет желания ее повторять. Так что давай найдем короля, идет?

Атлас коротко кивнул, и они продолжили путь к тронному залу.

Когда они вошли, величественный зал замка предстал перед ними украшенным гобеленами с изображением триумфов Лефирина, вытканными яркими бордовыми и золотыми нитями. По всему залу стояла стража; воины замерли в идеальных позах, провожая глазами братьев, идущих к королю.

— Ваше Величество, — начал Дрэвин, и его голос эхом разнесся по огромному залу, когда они остановились у подножия помоста.

Их отец восседал на позолоченном троне, его тучная фигура буквально выплывала за подлокотники. Темно-красные одежды короля слегка трещали по швам, а золотая корона сидела набекрень на редеющих темных волосах. Округлые и багровые, его щеки раздувались, обрамляя усмешку, искажавшую тонкие, потрескавшиеся губы. Темные, похожие на бусины глаза впились в них, пока он крутил на пальце одно из своих многочисленных золотых колец. Взгляд Дрэвина скользнул к предплечью отца, задержавшись на шрамах от изуродованных ожогов под засученными рукавами. При виде их горло перехватило, и он тут же отвел глаза в пол.

Король Роу встал, его бессердечные глаза сузились.

— Дрэвин, тебе было велено не возвращаться в Лефирин, пока не найдешь то, что нам нужно. Я верю, что ты исполнил приказ и прибыл с вестью о том, что вход в пещеру найден.

— Мой корабль погиб в море, — признал Дрэвин, и каждое слово было тяжелым от груза неудачи.

Ропот недоверия пробежал по рядам стражи, их лица побледнели от шока. И хотя король Роу сохранял спокойствие, его щеки вспыхнули от жара, выдавая раздражение.

— И как такое могло произойти? — потребовал он ответа. — Я не получал сообщений о штормах.

Дрэвин склонил голову, предчувствуя громоподобную истерику, которую закатит отец, как только он произнесет это вслух.

— Мы столкнулись не со штормом, Ваше Величество, — он сделал паузу, чувствуя на себе прищуренный взгляд отца. — Это был «Ночной Призрак».

Среди гвардейцев послышались приглушенные возгласы, за которыми последовал ужасающий шепот.

Дрэвин мельком взглянул на стоящего рядом Атласа и увидел, как с его лица сходит краска.

Король подался к краю трона.

— Блэквуд?! Ты уверен?

— Уверен, — Дрэвин кивнул. — Я видел его своими глазами. Сражался с его командой бок о бок со своими людьми, но этого оказалось недостаточно. «Одиссея» ушла на дно вместе с половиной моего экипажа.

— И почему, черт возьми, ты не поджег этот проклятый корабль?! — рявкнул король Роу, сдвинув брови.

Дрэвин откашлялся.

— Он сказал, что, если я призову пламя, он призовет своего зверя, и моя команда погибнет. Я играл честно, пока мог, а когда перестал — было уже поздно.

Король издал несколько безжизненных смешков.

— Ты поверил на слово самому жестокому преступнику нашего королевства? Что с тобой, черт возьми, не так?

Челюсть Дрэвина дернулась, он изо всех сил сдерживал ответную колкость. Правда заключалась в том, что, технически, Дрэвин первым нарушил свое слово, и именно поэтому он встретился со зверем Блэквуда.

Его отцу было плевать на всех, кроме самого себя. Он никогда не смог бы понять то братство, которое связывало Дрэвина с его командой, и никогда не проявил бы к ним ту же преданность, считая своим долгом оберегать каждого из них.

Дрэвин гордился тем, что всегда изо всех сил старался быть человеком чести, но, возможно, король был в чем-то прав.

Он пристыженно склонил голову.

— Это была ошибка. Больше подобного не повторится.

Брат положил руку ему на плечо.

— Расскажи нам, что случилось.

Дрэвин резко втянул воздух.

— Независимо от того, что Блэквуд нарушил свое слово, «Одиссея» получила несколько попаданий из пушек и уже вовсю шла на дно еще до того, как он натравил на нас своего зверя.

Король снова подался вперед, его глаза-бусинки буквально ощупывали Дрэвина.

— Ты видел зверя? Ты уверен, что это был именно он?

Дрэвин коротко кивнул.

— Мы никогда прежде не видели ничего подобного — щупальца размером со шпили нашего замка поднялись из моря и поглотили нас из ниоткуда. Несмотря на все наши усилия, корабль был проглочен и утянут в пучину.

По правде говоря, в королевстве никто даже не знал наверняка, что это за существо. Знали лишь, что оно колоссально и топит корабли за считанные минуты. Дрэвин понимал, что лучше даже не пытаться объяснить отцу, что монстр был порожден самим морем. Король назвал бы его лжецом — он всегда так думал о Дрэвине, хотя это было единственное, чем Дрэвин клялся никогда не становиться.

Глаза короля Роу вспыхнули.

— Щупальца?! Ты полагаешь, что зверь, которого он приручил — это кракен?

Дрэвин моргнул.

— Верно.

— Эти чудовища — не более чем легенды и байки, которыми моряки травят друг друга на палубах, — рявкнул он.

— Что ж, позвольте заверить вас… похоже, некоторые легенды — чистая правда.

Челюсть короля сжалась, руки по бокам сжались в кулаки.

— Этот провал неприемлем, Дрэвин. Ты можешь быть моим сыном и капитаном нашей морской армады, но это может измениться в любой момент.

Точно. Как он мог, черт возьми, об этом забыть?

— Значит, Блэквуд ушел? И его монстр тоже?

Дрэвин откашлялся.

— К сожалению, да.

Отец издал низкое рычание, указывая своим коротким толстым пальцем на Дрэвина.

— Зверь, терроризирующий глубины, должен быть уничтожен. И ты будешь тем, кто это сделает.

Дрэвин видел это существо, целиком созданное из самой морской воды. Победить его было невозможно. Если Блэквуд мог призывать кракена по своему желанию… Он даже не хотел задумываться о том, что это значит для всех, кто бороздит те же воды. Он сам едва выбрался живым.

Он снова поднял взгляд на отца.

— Я добавлю это в бесконечный список ваших требований ко мне и моей команде.

— Кстати, о команде… что с ними? — потребовал ответа король. — Как ты добрался до Лефирина без корабля?

Сэмюэл, Томми и те, кто остался от его людей, ждали в доках приказа Дрэвина о том, чего король потребует от них дальше.

Дрэвин выдохнул и повернулся к Атласу, который молча наблюдал за их беседой.

— Те, кто пережил нападение, успели добраться до пинаса до того, как корабль пошел ко дну. Единственной жертвой зверя едва не стал я сам.

— Дрэ, — вмешался Атлас, но на короля это не произвело впечатления.

— И как же ты тогда выжил? — допытывался отец.

Его челюсть напряглась, пока он стоял под пристальным взглядом короля.

— Мне повезло, меня выбросило на один из крупных обломков. Вскоре после этого нас нашел в открытом море корабль торговцев. Они высадили нас в гавани Лефирина час назад.

— Действительно, везунчик, — он замолчал, оглядывая Дрэвина и почесывая бороду. — Что ж, раз уж ты здесь, можешь оставаться до конца месяца. Твой брат должен взять жену и заключить брачный союз с одним из двух других королевств Римелля. Семьи каждого двора из Терраны прибыли несколько дней назад, а эльфы из Сумнэ уже на пути в Лефирин. Наш народ захочет, чтобы их Феникс присутствовал при этом. После этого мы обсудим новую стратегию того, как ты собираешься искать Мэринис.

Дрэвин резко перевел взгляд на брата.

— Нам есть что обсудить, — сказал Атлас, и его челюсть дернулась.

Король спустился по ступеням помоста, положил руку на плечо Дрэвина и встряхнул его.

— Не разочаровывай меня снова, мальчик.

Дрэвин коротко кивнул, прежде чем развернуться на каблуках и направиться к дверям.

— И капитан…, - Дрэвин неохотно повернулся к королю. — Тебе не будут рады в Лефирине до тех пор, пока ты не найдешь вход в затерянное королевство и не избавишь нас от этого зверя раз и навсегда.

Не говоря больше ни слова, Дрэвин вышел из зала, чувствуя себя тем самым разочарованием, которым считал его отец; Атлас последовал за ним.

Он шагал по коридорам замка, и его гнев вспыхивал с новой силой, становясь очевидным для всех: факелы, выстроившиеся вдоль стен, ярко вспыхивали, когда он проходил мимо. Тени Атласа одновременно работали над тем, чтобы их притушить.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил его брат, оставаясь на два шага позади.

— Обсуждать нечего, — прорычал Дрэвин. — Король желает, чтобы я оставался в море. И никогда не возвращался домой, пока не брошу вызов богам и не найду несуществующий вход в королевство, исчезнувшее много веков назад. — Он издал сухой, полный ненависти смешок.

— А это то, чего желаешь ты? — спросил Атлас.

Дрэвин замер на месте, когда они подошли к входу в сады, заключенные внутри крепостных стен.

— Никогда не имело значения, чего желаю я, Атлас. Я всегда любил море, честно говоря, предпочитаю его, но услышать, что мне нельзя возвращаться домой из-за невыполнимой охоты… — он покачал головой, делая первый шаг в сад.

— Ты же знаешь, почему он не хочет, чтобы ты был здесь, Дрэ, — сказал его брат, следуя за ним.

Неудивительно, что сады были полны женщин из другого королевства; все они пялились на Атласа, когда те проходили мимо. Однако каждый раз, когда их взгляды падали на Дрэвина, глаза их застилал страх.

— И почему же?

— Из-за твоего дара, дарованного Ирахом, — Атлас усмехнулся. — Ребячество, честное слово. При этом за стенами замка он выставляет тебя защитником Лефирина.

Их отец ненавидел быть человеком — он видел в этом лишь признак слабости в мире богов и существ, владеющих магией.

В своей ненасытной жажде власти король, когда его сыновья были еще младенцами, обменял их души у злобного бога, правившего ими железной огненной хваткой. Трус предложил своих детей в качестве жертвы, требуя, чтобы сам Ирах наделил его дарами. Ирах счел их отца недостойным и вместо этого наделил дарами Атласа и Дрэвина, оставив их отца в онемении и негодовании по отношению к своим наследникам — до тех пор, пока он не решил, что может использовать сыновей как оружие своего королевства.

Король Лефирина приложил невероятные усилия, чтобы весь мир поверил, будто именно таков и был его план, когда он отправился в храм Ираха все те годы назад. Он никогда не позволил бы другим королевствам узнать, что его сочли недостойным.

Атласу были дарованы призрачные щупальца тьмы Ираха, в то время как Дрэвин был наделен неистовым пламенем и сопутствующей ему яростью.

Их мать, пока была жива, так и не простила королю того, что он пытался совершить. И Дрэвин тоже, ведь если бы у него никогда не было этого дара, его мать была бы еще жива.

Однажды, когда Дрэвину было всего девять лет, он прятался от отца в личных покоях матери. Когда король нашел его там, он напал на нее за то, что она защищала сына и прятала его, потому что он был напуган.

Первый удар отцовской руки по щеке королевы заставил её вскрикнуть от боли; она закрыла Дрэвина своим телом. Он кричал, умолял и плакал, но ничто не могло остановить кулаки короля, обрушившиеся на лицо его матери.

— Он должен однажды защитить Лефирин. Ты не сделаешь его слабаком! — кричал на нее король, прежде чем схватить ее за горло и швырнуть об каменную стену. Её карие глаза встретились с глазами Дрэвина, пока король продолжал осыпать ее бранью; казалось, она умоляла его бежать.

Возможно, ему следовало это сделать. Но он не мог оставить мать наедине с монстром, в которого превратился его отец. И тогда одна-единственная слеза скатилась по её щеке, когда она застонала под ним, принимая его безжалостный удар.

В отчаянной попытке спасти мать Дрэвин потерял контроль над своим пламенем, поджигая всё в комнате. Он не знал, как это остановить, и не мог его потушить. С каждым прерывистым вдохом пламя росло, пожирая всё на своем пути. Чем больше паниковал Дрэвин, чем громче кричали его родители, тем сильнее разгорался пожар, почти охватив комнату.

Король выбежал из комнаты как раз перед тем, как часть потолка обрушилась — но не раньше, чем язык пламени лизнул его предплечье, изуродовав плоть. Но Дрэвин и его мать оказались заперты внутри, задыхаясь от дыма.

Дрэвин звал её, кричал, пытаясь сделать всё возможное, чтобы укротить огонь, но он почти ничего не видел из-за слез, застилавших глаза. Пламя росло и вспыхивало в унисон с его эмоциями.

Король вернулся несколько минут спустя, ведя за собой Атласа, и Дрэвин никогда не забудет выражение лица брата, когда тот увидел происходящее. Атласу удалось погасить большую часть огня своими тенями до того, как вмешалась стража.

Но к тому времени для королевы было уже слишком поздно.

— Всё хорошо, мальчик мой, — это были последние слова, которые мать сказала ему.

Её доставили в лазарет, где лучшие целители Лефирина пытались спасти ей жизнь, но они ничего не могли сделать. В ту же ночь она скончалась от полученных травм, и с тех пор ничто уже не было прежним.

Это был день, когда король перестал смотреть на Дрэвина с любовью в глазах; в его взгляде поселились страх и ненависть. И вскоре после этого король Роу начал использовать велсинитовые кандалы на собственном сыне так, чтобы никто об этом не знал.

Он был всего лишь мальчишкой. Проклятым ребенком, пытавшимся спасти мать от мужа-тирана, учась управлять пламенем, которое он едва мог сдерживать. Дрэвин помнил нахлынувшую панику, слезы, жгущие глаза, и отвращение во взгляде отца так отчетливо, словно это случилось только вчера, а не восемнадцать лет назад. Он знал, что это будет преследовать его до конца жизни.

Тяжелые, поглощающие магию оковы часто использовались в качестве наказания или если отец считал, что эмоции Дрэвина слишком зашкаливают. Король заявлял, что это нужно для защиты окружающих, заставляя сына чувствовать себя демоном, которого Ирах поселил внутри него — тем самым Фениксом, за которого его принимало всё королевство.

Когда братьям исполнилось двадцать, король начал распространять пугающие слухи о безмерной силе, которой они обладали, предупреждая, что те, кто осмелится бросить вызов короне Лефирина, столкнутся с гневом Феникса короля Роу — его огнедышащего сына, который больше всего на свете любит сжигать врагов заживо или тех, кто посмеет перейти ему дорогу.

Дрэвин ненавидел это и ненавидел его — своего монарха и родителя. Однако в мире богов, людей и зверей у каждого была своя роль. Его предназначение заключалось в том, чтобы быть монстром и оружием короля. И лишь когда Дрэвин бросил ему вызов по поводу безрассудного использования своей силы, король отправил сына в море, предварительно обыскав всё в поисках тех проклятых велсинитовых кандалов, которые он так любил — только для того, чтобы обнаружить, что они бесследно исчезли.

А теперь они лежали на дне морском.

— Ты меня вообще слушаешь? — со смехом спросил Атлас, вырывая его из транса.

Дрэвин моргнул.

— Боюсь, я всё прослушал. О чем ты говорил?

— Как насчет того, чтобы пойти и вычистить морскую воду из своих ушей, Дрэ? — он толкнул брата так, как они делали это в детстве, когда бегали по замку, разыгрывая слуг и игнорируя настойчивые просьбы матери вести себя прилично. — Я сказал, что он просто завидует твоим дарам. Упрямый старый ублюдок. Иногда я и сам им завидую. Я бы не отказался поиграть с огоньком время от времени.

Тихий смешок сорвался с губ Дрэвина.

— Если бы мы могли, я бы обменялся с тобой дарами в любой момент.

Атлас схватил его за руку, и их взгляды встретились.

— Тот день не был твоей виной, Дрэ, — он поджал губы, прежде чем ободряюще улыбнуться. — К тому же, ты гораздо более ответственен, чем был бы я, обладай я такой силой, — добавил он, пытаясь разрядить обстановку.

Дрэвин бросил на брата красноречивый взгляд, когда они вышли из сада с противоположной стороны.

— Ты самый ответственный кретин из всех, кого я знаю, — поддел он его.

Атлас громко расхохотался.

— Я скучал по тебе, брат. Здесь всё совсем не так, когда отец постоянно отсылает тебя в море. Я знаю, что в большинстве случаев ты сам предпочитаешь быть там, но иногда я уверен — он всё еще может тебя бояться, — он тряхнул головой, словно пытаясь отогнать эту мысль.

Дрэвин предпочел сменить тему.

— Итак, ответственный кретин, что это он говорил по поводу твоей женитьбы? — он вскинул бровь, указывая на дам, которые изо всех сил делали вид, будто смотрят в любую другую сторону, только не на них.

— Боги, не напоминай мне. Они все слетелись сюда ради этого забавного маленького маскарада, по окончании которого я должен выбрать невесту. — Он закатил глаза.

— Раздражен тем, что тебя наконец-то приберут к рукам? — поддразнил Дрэвин.

Атлас шумно выдохнул через нос.

— Отчасти да. И отчасти из-за того, что это должно быть сделано именно в ту ночь. Я бы предпочел поухаживать за несколькими красавицами, прежде чем решать, но отец настоял на укреплении союзов, хотя я ума не приложу, почему это так важно. Королевства Римелля пребывают в мире уже веками.

— В самом деле, — сказал Дрэвин, почесывая бороду, но он понимал: если другие королевства прознают о его поисках Мэриниса, это может настроить их всех друг против друга. — И к чему этот маскарад?

— Традиция других королевств, судя по всему. Они все хотят убедиться, что у каждой дочери будет равная возможность.

Дрэвин фыркнул.

— Любопытно.

Атлас бросил на него безрадостный взгляд.

— Да уж, ну, они верят, что по отношению к дамам и королевствам будет честнее, если я выберу кого-то не только за красоту.

— Настоящая трагедия.

— Воистину, — простонал Атлас. — Ты останешься на бал?

— Похоже, придется, — Дрэвин почесал бороду и ухмыльнулся. — Не уверен, что с тобой станет, если я оставлю тебя здесь на растерзание женщинам, которые пожирают тебя глазами, будто ты их последний обед, — он подмигнул.

— Ничего приличного, брат, это я тебе обещаю, — признался Атлас с многозначительной улыбкой. Мгновение спустя он вздохнул. — Но раз уж ты настаиваешь… как типично с твоей стороны — портить мои последние крохи холостяцкого веселья.

— Уверен, у тебя еще есть время на целую гору этого веселья, — со смехом сказал Дрэвин, когда они начали подниматься по лестнице, ведущей в их общее крыло замка.