Глава 7

Эсмира

Целыми часами Эсмира нетерпеливо лежала на том, что с трудом можно было назвать койкой, уставившись в потолок и обдумывая свой следующий шаг.

Ей следовало догадаться, что попытка соблазнения не сработает — Дрэвин был принцем, к тому же раздражающе красивым. Наверняка дома его возвращения дожидались десятки женщин. Ему никогда не пришлось бы платить за близость, когда дамы сами постоянно бросались к его ногам.

Эсмира шумно выдохнула. Ее мысли лихорадочно метались в поисках ответов о затерянном королевстве и его богах — ответов, которые, как она знала, отец ей никогда не даст.

Всё, что она знала о Калипсо и Нарисе, — это то, что они были потеряны для мира людей еще до ее рождения, когда их империя утонула в их собственном море. Она слышала о них лишь редкие обрывки слухов во время стоянок в портах, да и то крайне редко. Всякий раз, когда она расспрашивала отца о богинях, его ответ был неизменным: они покинули этот мир, отрекшись от своих созданий… созданий, от которых происходила и она сама.

Эсмира знала, что Сайрус не был ее биологическим отцом, но он растил ее с младенчества. И это оставляло ее с бесконечным множеством вопросов без ответов.

Иногда, когда команда спала, она сидела на носу «Ночного Призрака», гадая, каким стал бы мир, если бы богини-близнецы нашлись. Возможно, для людей на суше это ничего бы не изменило. Но что насчет женщины, чья связь с морем определяла само ее существование? Женщины, которая сливалась с волнами и вечно плыла по их течениям.

Скорее всего, она никогда этого не узнает, и Эсмира давно смирилась с этой горькой правдой. Считалось, что сирены-оборотни вымерли: люди истребили их после потери исконного дома. Да и описания из легенд Римелля не вполне совпадали с самой Эсмирой — те сирены хоть и могли ходить по суше, но свою песню использовали только в море, чтобы заманивать моряков. Они не умели подчинять разум одним лишь взглядом, не обладали властью над приливами, а их кожа не камуфлировалась при угрозе.

Эсмира подняла руку: бирюзовое сияние ее глаз осветило кожу, придав ей блеск радужного жемчуга. Она растопырила пальцы, и в полумраке каюты между ними проступили тонкие перепонки, а ногти удлинились, превратившись в острые как бритва когти.

Она гадала, откуда она родом — из Мэриниса или откуда-то совсем за пределами этого мира? Кем были ее родители и почему она наделена всеми этими силами, о которых не упоминалось ни в одном свитке?

Эсмира поднялась и на цыпочках подошла к узкой двери. Та скрипнула, и, заглянув в щель, девушка увидела, что палуба пуста — большая часть команды, вероятно, уже отправилась спать.

Убедившись, что путь свободен, она шагнула за порог и бесшумно заскользила вдоль правого борта. Быстрый взгляд на «воронье гнездо» — и она поймала взор Джека, сидевшего на рее в облике совы. Она могла лишь догадываться, о чем он думал в этот момент, — скорее всего, просто посмеивался над ней.

Шум волн, разбивающихся о борт, заглушал её шаги, когда она направилась к капитанскому кабинету, погруженному в полную темноту. Она коснулась искусной дверной ручки и медленно толкнула дверь.

В комнате было темно, лишь лунный свет просачивался сквозь окна. Бесшумно закрыв за собой дверь, она направилась к столу, стоявшему в центре.

Обстановка вполне соответствовала путешествующему королю. Стены были уставлены полками с древними книгами и свитками. Стол Дрэвина был завален картами каждого королевства и разделяющих их морей. Не теряя времени, она принялась рыться в ящиках, но не нашла ничего интересного — лишь запасные перья и чернильницы.

В сердцах она захлопнула последний ящик. Не могло же всё это быть напрасно. Выдохнув, она накрутила прядь волос на палец, в последний раз оглядывая стол; её пальцы скользили по плотной бумаге, перелистывая небольшую стопку. Неожиданно её внимание привлекла одна из страниц — пожелтевшая карта Римелля.

Отложив остальные листы, она придвинула к себе незнакомый пергамент.

— Что это, во имя всех богов? — прошептала она. Её взгляд скользил по каждой чернильной пометке. Лефирин, Террана и Сумнэ находились на своих привычных местах, отмеченные гербами королевских домов. Но на юге… лежал Мэринис. Маленькое королевство окружали морские символы: щупальца, вздымающиеся из воды, и хвосты… покрытые чешуей хвосты, точь-в-точь как у неё самой.

Её палец коснулся названия.

Так вот где находился Мэринис. Если это то, что когда-то располагалось в южных морях, почему отец отказывался туда заходить? Он всегда твердил ей, что течения там смертельны даже для самых крепких судов, запрещая ей приближаться к тем водам, чтобы её не затянуло в водовороты.

Но теперь она поняла: это была лишь отговорка.

В глубине души закралось новое подозрение — не она одна хранила секреты.

Она присмотрелась к незнакомым пометкам: к востоку от затерянного королевства чернилами был многократно обведен скоп скалистых пещер.

Должно быть, это и было то, что король Роу успел найти. Вероятно, Дрэвин искал эту пещеру, полагая, что она может вести к королевству в глубинах. Однако человек никогда бы не выжил на такой глубине. Она гадала, зачем им вообще это нужно — и всё ради какой-то горсти золота.

За дверью кабинета послышались шаги. Эсмира быстро свернула карту, спрятала её в складках платья и на цыпочках отступила в дальний угол комнаты, скрываясь в тенях.

Дверь распахнулась, и вошел Дрэвин с тяжелым вздохом. Он уставился на свечи на столе, и их фитили вспыхнули жизнью, как только он сел в кресло.

Её глаза сверкнули: она впервые видела его магию огня в действии. К счастью, слабый свет свечей был тусклым, но она всё равно старательно прижалась к стене, заставляя свою кожу изменить цвет и слиться с темным углом.

Она была рада, что выбрала темную одежду.

Эсмира с любопытством наблюдала за тем, как его взгляд скользит по бумагам на столе. Сердце забилось чаще: она поняла, что он ищет именно ту вещь, которую она забрала.

— Дрэ! — раздался голос с палубы, и он посмотрел на дверь. Мгновение спустя в кабинет ворвался Сэмвелл. — Она исчезла.

Эсмира прищурилась, челюсть напряглась.

Дрэвин откашлялся.

— Что значит «исчезла»? Она должна быть где-то здесь.

— Я заглянул к ней, чтобы убедиться, что она сидит на месте, и, разумеется, её там не было. Я обошел всю палубу, спускался к команде, даже разбудил Томми, чтобы узнать, не слышал ли он чего, но пусто. Она опасна, Капитан, и я ей не верю. Ты взял на борт девицу из самого известного пиратского притона, поверив в слезливую историю о поиске лучшей жизни. Это ложь. Она что-то замышляет, и нам нужно её найти.

Губа Эсмиры презрительно дернулась; в горле клокотала ярость, пока он рассуждал о том, как обыскивал корабль в её поисках. Этот первый помощник становился проблемой. Стало предельно ясно: ей ни за что не застать капитана в одиночестве, пока Сэмвелл постоянно рыщет где-то поблизости. Придется подстроить его смерть раньше, чем она планировала.

— Эсми где-то здесь. Мы посреди океана, Сэм. Куда ей деться? Скорее всего, ты просто разминулся с ней. Не понимаю, почему ты так ополчился на неё, зная её всего пару часов. Она тебе ничего не сделала.

Она перевела взгляд на Сэмвелла: тот угрюмо уставился в пол.

— Это просто чувство, Дрэ. Неужели ты не ощущаешь рядом с ней неловкости? Неужели не чувствуешь этого?

Уголки её губ коварно изогнулись.

— Чувствую, а что именно?

Первый помощник выдохнул:

— Я даже не знаю, как это описать.

Дрэвин рассмеялся.

— Сдается мне, ты перечитал сказок о женщинах на кораблях.

Тот фыркнул.

— Я не верю в эту чушь. Тем не менее, будь осторожен. Мы не знаем, на что она способна. Ты уверен, что она не эльфийка? Она вполне может играть с твоим разумом.

— Она безоружная женщина на корабле, полном незнакомых мужчин. Я говорил с Томми, и она ему нравится. Даже очень, — при упоминании одобрения Томми её хищная улыбка смягчилась. Она сама не понимала, почему это для неё важно. — Наверное, ей просто не захотелось сидеть взаперти в той каморке, что мы ей дали, и она решила прогуляться. Она найдется. Иди спать, Сэм.

— Как скажете, Ваше Высочество, — съязвил Сэмвелл.

— Да пошел ты с этим, — ответил Дрэвин с едва слышным смешком.

Эсмира нахмурилась: их непринужденная перепалка сразу после спора сбивала с толку.

Его друг уже собрался уходить, но бросил через плечо:

— А ты-то сам чего не спишь?

— Просто хотел кое-что проверить. Скоро тоже пойду.

С этими словами Сэмвелл вышел и закрыл за собой дверь.

Взор Эсмиры приковал Дрэвин. Он снова смотрел на стол, выглядя совершенно спокойным. Но затем его голос прорезал тишину:

— Есть ли какая-то веская причина, по которой вы находитесь в моем личном кабинете столь поздним вечером, мисс Эсми?

Удивление пронзило её, словно разряд молнии. Он ни разу не посмотрел в её сторону, и даже сейчас его глаза были прикованы к бумагам на столе. Она не шевелилась — даже затаила дыхание, надеясь, что он решит, будто ошибся.

— У меня нет времени разбираться с этим, любовь моя. Выходи из теней. Ты знаешь, кто я, а значит, знаешь и о моем брате. Я всю жизнь провел среди теней. От меня не спрятаться.

Словно в ответ на его слова, пламя мерцающих свечей вспыхнуло ярче, заливая почти всю комнату теплым светом. Она заставила свою кожу вернуться в нормальное состояние прежде, чем он успел бы заметить трансформацию и окончательно разоблачить её.

Поджав губы и убрав руки за спину, она нехотя вышла в центр комнаты.

— Когда ты это понял?

Дрэвин издал короткий смешок.

— В тот самый миг, когда вошел. Итак, ты собираешься ответить на мой вопрос о том, что ты делаешь в моем личном кабинете без присмотра?

Всё складывалось как нельзя лучше. Наконец-то принц был один.

— И при этом ты не выдал меня своему верному песику. Почему же? — бросила она вызов.

— Не отвечай вопросом на вопрос, который я задал тебе уже дважды. — в его голосе зазвучала властная сила, из-за которой в обычной ситуации она бы уже выцарапала мужчине глаза. Она сама не понимала, почему не может заставить себя сделать это сейчас.

Эсмира ухмыльнулась, но веселье на его лице угасало.

— Вышла на небольшую прогулку и отвлеклась. Должно быть, заблудилась. — Последние слова она намеренно растянула.

— Ты — ходячая неприятность, мисс Эсми.

— Ты это чувствуешь, но не слушаешь друга. Почему же?

Дрэвин откинулся на спинку стула и заложил руки за голову, неспешно оглядывая её.

— Возможно, мне нравятся неприятности. С ними интереснее. Но раз уж ты здесь, мне нужно знать правду. Зачем именно ты поднялась на борт моего корабля?

Кожа под его взглядом словно горела.

— Неужели версия о безопасном проезде перестала быть убедительной только из-за того, что я проявила капельку любопытства, Капитан?

— Не уверен, что я когда-либо до конца верил, что тебе нужно именно это.

Эсмира тихо рассмеялась, и в этом смехе слышалась угроза.

— Тебе и правда нравятся неприятности, принцесска.

Он издал звук, средний между смехом и фырканьем.

— Принцесска — это мой брат. Я же сказал: называй меня Капитаном.

— Но ты ведь тоже принц.

— Только в чьих-то глазах, — Дрэвин поднялся и начал обходить её кругом. С каждым кругом он подходил всё ближе, пока его дыхание не коснулось её кончика носа, и наконец замер прямо перед ней. Его карие, цвета виски, глаза впились в неё; золотистые искры в них плясали, словно пламя. — Скажи мне правду. Я не потерплю больше ни единой лжи, слетевшей с твоих хорошеньких губ.

Она резко вдохнула от такой близости, ненавидя тот факт, что он это заметил, когда снова начал обходить её сзади. Только она одна знала этот танец хищника, который он пытался исполнить.

Волоски на её руках встали дыбом, она была в полной боевой готовности, когда он замолк у неё за спиной.

— А если у меня не окажется нужного ответа? — спросила она. Её глаза начали меняться, готовясь к атаке.

Всё, что ей нужно — поймать его взгляд, и она подчинит его себе. Песнь сирены уже начала подниматься из её горла.

Дрэвин прильнул губами к её уху.

— Тогда, боюсь, в Лефирине тебя ждет только виселица, любовь моя.

Эсмира дернулась, чтобы нанести удар, но он был быстрее. Ледяное прикосновение кандалов сомкнулось на её запястьях быстрее, чем она успела моргнуть, и она резко зашипела от этого контакта.

Ужас сковал её.

Внезапная потеря сил оставила её неподвижной — глаза отказывались менять цвет, когти не удлинялись, а связь с морем под кораблем была разорвана. Горло перехватило, взгляд метался из стороны в сторону, пока она снова и снова пыталась призвать свою магию.

— Что это за хрень?! — рявкнула она через плечо. Эсмира забилась в его хватке; впервые в жизни её захлестнула неумолимая паника.

— Боюсь, раз уж твоя прежняя каюта показалась тебе неподходящей в первую же ночь, нам придется перевести тебя на нижние уровни, — он наклонился к её уху, отчего по её шее побежали мурашки. — Хотя ты и кажешься человеком, осторожность никогда не бывает лишней. Эти кандалы — лишь мера предосторожности.

Эсмира фыркнула, пытаясь вырваться.

— Уверяю тебя, я человек, — слова прозвучали как рычание.

— Что ж, тогда эти кандалы подействуют как любые другие.

Дрэвин наклонился и без труда перекинул её через плечо. Он размашисто зашагал через кабинет, мимо дверного проема, по палубе и вниз по лестнице, таща её за собой. Они миновали спящую команду, хотя она была уверена, что перебудила всех, продолжая брыкаться, кусаться и орать весь путь до тюремного блока.

Оказавшись в корабельной тюрьме, он нащупал в кармане ключи и отпер единственную камеру, швырнув её внутрь и игнорируя попытки вырваться.

Эсмира не чувствовала своей силы — в ней не осталось ни капли магии. Она ощущала себя абсолютно смертной — опустошенной и слабой.

Решетчатая металлическая дверь захлопнулась перед её лицом. Пальцы Эсмиры вцепились в прутья, дыхание стало тяжелым от ярости. Она в упор смотрела Дрэвину в глаза.

— Значит, так ты обращаешься с женщинами на своем корабле? — слова, сорвавшиеся с её губ, были пропитаны ядом; она уже представляла, как вырывает его хорошенькие глазки из черепа.

— Нет, Эсми. Так мы обращаемся с пленниками. И пока ты не дашь мне убедительного ответа, ты останешься здесь. Я не могу позволить тебе шнырять по кораблю по ночам, когда ты не желаешь дать даже простейшего ответа человеку, который с самой нашей встречи проявлял к тебе лишь доброту. Доброту, которую не проявил бы никто другой.

— Не произноси моё имя так, будто веришь, что оно дает тебе власть надо мной, принц Дрэвин Роу.

Его челюсть напряглась, и она одарила его злобной ухмылкой из-за решетки.

Взгляд Эсмиры скользнул к кандалам на запястьях. Они выглядели странно: серебристый блеск сочетался с багряными трещинками, испещрявшими поверхность, словно паутина вен.

— Они сделаны из велсинита, — признался Дрэвин, наблюдая за ней. — Это были единственные наручники, что оказались под рукой в кабинете. Для людей они безвредны, но весьма неудобны. Прошу прощения, других не нашлось.

Велсинит?! Что еще за хрень этот велсинит?

Эсмира откашлялась.

— Да, они омерзительны, — она просунула руки сквозь решетку. — Освободи меня.

Он приподнял бровь.

— Полагаю, ты пропустила одно важное слово, любовь моя.

— Освободи меня… Капитан? — добавила она с раздражением.

— Я вообще-то думал про «пожалуйста».

Эсмира стиснула зубы, её терпение было на исходе.

— Пожалуйста, освободи меня, Принц и Капитан Дрэвин Роу, от этих велсинитовых оков.

Он хмыкнул.

— Ни за что. С тобой куда больше проблем, чем я ожидал.

Дрэвин убрал ключи в карман.

— Я загляну к тебе утром. Надеюсь, к тому времени ты захочешь пойти мне навстречу, чтобы тебе не пришлось сидеть здесь до самого прибытия в следующий порт.

Он отвернулся, но её слова заставили его замереть.

— А как же моя прогулка на виселицу?

— Это еще предстоит решить, — бросил он через плечо, не оборачиваясь, и зашагал вверх по лестнице.

Эсмира прошипела ему вслед, а затем принялась отчаянно выкручивать запястья во всех направлениях, пытаясь высвободиться.

Велсинит. Она никогда не слышала ни о чем подобном. Как они могли так на неё подействовать? Её магия… она исчезла без следа. Связь с морем была разрублена под корень, отчего Эсмира едва не задыхалась.

Горло перехватило, и она отрицательно затрясла головой, не желая верить в происходящее. Боги, неужели именно так это ощущается? Быть такой опустошенной, слабой и… бессильной.

В голове всё помутилось; она не понимала, было ли это действие кандалов или нарастающей паники.

Эсмира уже была готова сломать себе запястье в попытке вырваться, когда шум крыльев наполнил камеру. Она подняла взгляд и увидела перед собой Джека, принявшего человеческий облик.

— Что, во имя всех богов, с тобой случилось?! — прошептал-выкрикнул он. — Я видел, как ты зашла в его кабинет, и он вошел следом. Видел, как он вытащил тебя в наручниках, но я думал, ты просто издеваешься над ним, пока не подвернется момент получше для удара, — он скрестил руки на груди, хмуро глядя на неё. — Ты до сих пор в кандалах?!

Она едва не бросилась на решетку.

— Сними с меня эти гребаные штуки! — слова посыпались из неё градом, когда она просунула сцепленные руки сквозь прутья.

Глаза Джека расширились.

— Святые боги, Эсми… — он потянулся к металлу, похожему на камень, и зашипел, когда его кожа коснулась поверхности. — Из чего, черт возьми, они сделаны?

— Он сказал, это велсинит. Что бы это ни значило. Они полностью лишили меня сил за считанные секунды… я теперь словно…

— Смертная, — закончил он за неё, и ей оставалось лишь коротко кивнуть.

— Как что-то может лишить кого-то сил? — спросил он, приоткрыв рот и в ужасе отступая на шаг.

— Понятия не имею, — призналась она, тяжело дыша.

Джек пнул решетку; громкий звон металла едва долетел до её сознания. Они оба тянули, дергали и пытались сорвать дверь с петель, но ничего не помогало. И даже если бы они смогли выбраться из камеры, оставалась проблема кандалов.

— Его карман, — прошептала она, и Джек встретился с ней взглядом. — Дрэвин забрал ключи с собой, когда поднялся наверх.

— Нам нужна помощь, Эсми…

— Нет… Нет. Нет, не нужна, — от мысли о том, что отец увидит её в таком состоянии, ей хотелось выпрыгнуть из собственной кожи. — Просто пойди, забери эти проклятые ключи и освободи меня, чтобы я могла пустить этот чертов корабль ко дну.

Он сделал нерешительный шаг назад, не сводя с неё глаз. Эсмира поняла: он не подчинится. — Джек… не вздумай, черт тебя дери, приводить сюда моего отца.

— Хорошо, что я последовал за тобой, красавица. Постарайся меня простить, ладно?

— Джек, постой!.. — взвизгнула она, потянувшись сквозь решетку.

Но она была слишком медлительна. Джек в мгновение ока обратился в сову и взмыл вверх по лестнице, исчезая из виду и оставляя её в темноте.

Бессильную и одинокую.