Его поясница в наихудшем состоянии. Это источник большей части боли. Я делаю все возможное, чтобы размять напряженные мышцы, но не переусердствовать.

Когда я добираюсь до его боксеров, он становится гораздо более расслабленным. Он все еще издает те низкие, протяжные стоны, которые показывают, как сильно ему это нравится.

Его отзывчивость доставляет мне удовольствие, заставляет что-то глубинное и тяжелое сжиматься внизу моего живота, как будто все мои женские органы пытаются схватить его.

Это странное и интимное чувство, и я не уверена, что с ним делать.

Я массирую его ягодицы через ткань боксеров. Эти мышцы тоже сильно напряжены, поэтому я осторожно стягиваю с него нижнее белье.

Он возбужден. Я понимаю это, когда он приподнимается, чтобы я могла стянуть пояс трусов с его паха.

Я не заостряю внимание на его эрекции. Вместо этого я массирую напряженные мышцы его задницы, а затем скольжу руками вниз, к задней поверхности его бедер.

Джимми стонет, время от времени издавая гортанные звуки.

— Да. Хлоя. Так хорошо. Прямо здесь. Мне сейчас это так нужно. Хлоя, детка, мне так хорошо с тобой.

Все мое тело гудит от возбуждения и еще более глубинного чувства собственничества, когда я, наконец, убираю руки.

Джимми лежит неподвижно, прерывисто дыша.

— Ты можешь перевернуться? — спрашиваю я, и мой голос странно срывается.

Он немедленно выполняет мою просьбу, двигаясь медленнее, чем обычно, чтобы не напрягать спину.

Теперь он полностью обнажен. Его эрекция, большая и твердая, упирается в нижнюю часть живота. Его щеки сильно покраснели, а его глаза устремлены на мое лицо.

Я знаю, что ему нужно, поэтому даю ему это. Я меняю положение, чтобы наклониться и обхватить ртом головку его члена.

Он тут же снова начинает стонать, обхватывая мою голову обеими руками и проводя пальцами по моим распущенным волосам.

— Да, детка. Мне это нужно. Возьми меня полностью в свой горячий маленький ротик.

Мне нравится, когда Джимми разговаривает со мной, пока я делаю это для него. Так бывает не всегда. Он много говорит, только когда он особенно расслаблен или в определенном собственническом настроении. Но всякий раз, когда он это делает, я чувствую себя в безопасности. Несомненно, я горжусь, когда слышу, как сильно ему нравится то, что я для него делаю.

Я стараюсь расслабить мышцы горла, чтобы не вызвать рвотный рефлекс. В некоторые вечера я беру его глубже, чем в другие, и сегодня мне это удается.

— Вот так, — бормочет Джимми, регулируя скорость и ритм покачивания моей головы своими сильными руками. — Ты всегда такая милая, горячая и восхитительная. Ты всегда знаешь, как довести меня до пика.

Я издаю звуки удовольствия, ощущая его толстый член у себя во рту. Я уже до смешного возбуждена. Я часто завожусь, просто отсасывая ему, но обычно не так сильно и быстро. Мои бедра непроизвольно покачиваются в такт ритму моего усердного сосания.

— Посмотри, как хорошо у тебя сегодня получается, — продолжает Джимми, пока его пальцы сжимаются в кулаки в моих волосах. Мышцы его живота и бедер напрягаются. — Ты действительно увлечена этим. Тебе правда нравится делать это для меня, не так ли?

— Угу, — бормочу я, борясь с инстинктивным желанием приподнять зад. — Угу.

Мое тело сгорает от нетерпения, но остальная часть меня хочет, чтобы это продолжалось как можно дольше, ведь мне от этого так хорошо. Поэтому я не протягиваю руку, чтобы помассировать его яйца, как обычно. Я продолжаю ритмично сосать, отвечая на движения его рук, скользя ртом вверх и вниз по его члену.

— О, черт, — выдыхает Джимми, слегка выгибая спину, когда его тело напрягается еще сильнее. — Это так приятно. Я уже так близко. Ты собираешься довести меня до конца, не так ли? И это доставит тебе огромное удовольствие. Тебе нравится так хорошо заботиться обо мне, не так ли?

— Угу, — я не уверена, как ему удается так ясно читать мои мысли, но он каким-то образом понял, что именно я чувствую. Я продолжаю втягивать щеки и сосать изо всех сил.

Он издает громкий возглас, и все его тело содрогается. Его руки ускоряют движение моей головы.

— Да, детка. Именно так. Мне нужно именно это.

Его бедра слегка покачиваются. Я знаю, что он изо всех сил старается не толкаться мне в горло, потому что не хочет, чтобы я подавилась, но его тело, похоже, непроизвольно совершает это первобытное движение в мой рот.

Я люблю это. Мне все это нравится. Меня переполняют удовольствие, гордость, глубокая потребность и раскаленная добела уверенность.

Я издаю влажные, мычащие звуки вокруг его члена, когда он, наконец, начинает пульсировать у меня во рту. Его тело вздрагивает, бедра приподнимаются над кроватью, и он издает громкий, продолжительный крик чистого удовлетворения.

Джимми все еще держит мою голову, пока кончает мне в рот. Сегодня я готова к этому, хочу проглотить его целиком.

Я разгорячена, вспотела и дрожу, пока сосу его во время оргазма, а затем, наконец, позволяю своим губам скользнуть к головке и отпускаю его.

Он откинулся на подушку, его руки и ноги безвольно обмякли, а глаза закрыты. С минуту я поглаживаю его член, пока он не смягчается. Затем я глажу его грудь и живот, пока его дыхание не замедляется.

Джимми притягивает меня к себе, и я устраиваюсь рядом с ним, свернувшись калачиком на сгибе его руки.

— Это было сногсшибательно, детка.

Я легонько целую его в грудь.

— Хорошо.

— Ты действительно увлеклась этим, не так ли? Было похоже, что ты возбуждаешься.

— Я возбудилась. Не знаю почему, — я смущена этим признанием. — Но я не думаю, что нам стоит рисковать и заниматься настоящим сексом. Я не хочу снова травмировать твою спину.

— Да, — задумчиво произносит Джимми. — Не уверен, что я смог бы это сделать. И ты сегодня так сильно завела меня, что, возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы снова возбудиться. Но я все равно могу кое-что для тебя сделать.

Он проводит рукой по моей руке, по ноге, пока не оказывается между моих бедер.

— Черт, ты сегодня совсем мокрая, да?

— Я же говорила тебе, что завелась.

Он улыбается.

— Не знал, насколько сильно. Давай посмотрим. Мне лучше не менять позы, чтобы не повредить спину. Тот минет, который ты мне сделала — это все, с чем я могу справиться сегодня вечером. Но я все равно сделаю тебе приятно. Почему бы тебе не встать на четвереньки и не повернуть ко мне свою маленькую попку?

Я задыхаюсь, пораженная и возбужденная одновременно.

— Что?

— Ты меня слышала. Я сейчас очень хорошо о тебе позабочусь. Так что на четвереньки. Сейчас же.

Я с трудом сглатываю, выполняя его указания и опускаясь на четвереньки так, чтобы моя попка была рядом с его рукой.

— Вот так?

— Да, очень славно. Только опусти плечи, чтобы расположиться под удобным углом.

Я делаю, как говорит Джимми, складываю руки и прижимаюсь щекой к матрасу, приподнимая зад. Это постыдно и в то же время чертовски сексуально. Новый ракурс более полно открывает ему мою киску, и я чувствую прохладный воздух комнаты на своей возбужденной плоти.

— Хорошо. Посмотри, какая круглая и мягкая у тебя маленькая попка. Тебе нравится показывать мне ее вот так?

— Д-да, — признаю я. — Я даже не знаю почему.

— А я знаю почему, — он поглаживает мою попку медленными, уверенными движениями, в конце концов опускаясь к ложбинке между моих бедер. Он находит мой клитор и давит на него.

Я всхлипываю от шокирующих ощущений.

— Мне нравится видеть тебя такой, — бормочет Джимми, проникая двумя пальцами в мою влажную киску и раздвигая ими мои внутренние стенки. — Когда ты так сладко мне отдаешься. Полностью открываешься для меня.

Мне уже так хорошо, что не передать словами. Мне приходится подавлять стоны удовольствия, прижимаясь к кровати.

Джимми убирает руку и снова проникает в меня, на этот раз тремя пальцами. Он сгибает их, потирая мою точку G, а затем начинает быстро двигать ими.

Я издаю всевозможные небрежные, беспомощные звуки и двигаю задом навстречу его руке.

— Не прячь от меня свое лицо. Я хочу видеть и слышать, что ты чувствуешь.

Я отворачиваю голову набок, чтобы освободить рот. Я уже так завелась, что чувствую, как в уголках губ скапливается слюна, а глаза затуманиваются.

— Правильно. Дай мне увидеть, как ты кончаешь, — он ускоряет ритм своих движений рукой. Теперь он энергично вводит в меня пальцы, вызывая шлепки и влажные чавкающие звуки. Я бесстыдно всхлипываю, пока мой оргазм все нарастает и нарастает, но пока не достигает пика.

— Ты уже почти у цели. Я дам тебе все, что тебе нужно.

Я понятия не имею, чего ожидать, но тут внезапно чувствую резкий шлепок по ягодицам. Это острое ощущение пронзает мое растущее напряжение и снимает его. Я громко вскрикиваю, и мое тело сотрясается от сильного оргазма.

— Ну вот. Твоя киска так крепко сжимает мои пальцы. Я чувствую, как сильно ты кончаешь. Но тебе еще мало.

Прежде чем я успеваю хоть немного расслабиться, Джимми снова шлепает меня, доводя до нового оргазма так внезапно, что я кричу еще громче.

Он продолжает это делать, как мне кажется, очень долго. Каждый раз, когда он слегка шлепает меня, мое тело реагирует так, словно его завели на полную мощность. Это либо серия оргазмов, либо одна разрядка, которая длится до абсурда долго. Я не знаю, что именно, и это даже не имеет значения.

В конце концов, я так устала, что умоляю его остановиться. Джимми замедляет движение пальцев и ласкает мою горячую попку, вместо того чтобы снова шлепнуть по ней.

— Ты так славно справилась, — хрипло бормочет он. — Никогда раньше не видел, чтобы ты так отпускала себя.

— Я з-знаю, — я все еще задыхаюсь. Я полностью опустошена. Мое тело гудит, пульсирует, трепещет от затяжного удовольствия и удовлетворения до глубины души. — Я не могу поверить, что кончила так сильно.

— Ты действительно молодец, — он гладит меня еще немного, пока, наконец, не похлопывает по моей попке еще раз, а затем помогает мне вернуться в исходное положение рядом с ним. — Я действительно горжусь тобой.

Я наполовину хихикаю, наполовину всхлипываю, до смешного тронутая его словами, хотя они и смущают меня. Когда я прижимаюсь к нему, я вдруг кое-что вспоминаю.

— О нет. Твоя спина! Ты не повредил ее?

— Конечно, нет. Я почти не двигался, если не считать рук. Я также очень горжусь собой за то, что сделал все это для тебя, даже не вставая со спины.

Я снова начинаю хихикать, но у меня нет сил продолжать разговор. Джимми нежно гладит меня по волосам, и вскоре я крепко сплю на сгибе его руки.

***

И только когда на следующее утро я снова просыпаюсь с ощущением тошноты, мне приходит в голову, что, возможно, меня тошнит из-за кое-чего другого.

Глава 14

Всю следующую неделю я чувствую тошноту каждое утро. Как только эта мысль пришла мне в голову, я подсчитала дни и поняла, что месячные задерживаются почти на две недели.

Это просто ужасает.

Мы с Джимми ни разу не говорили о том, чтобы завести ребенка. Каждый раз, когда мы занимаемся сексом, он вытаскивает член перед эякуляцией, в том числе и во время месячных, так что мне совершенно ясно — он не хочет, чтобы я забеременела. Я тоже этого не хочу. Я не прожила и года в этих отношениях, и хотя они складывались удачно для нас обоих, я все еще не совсем уверена ни в своей способности оправдать его ожидания, ни в его чувствах и преданности мне.

Джимми был добр ко мне. В этом нет сомнений. И он внес изменения, основываясь на тех нескольких случаях, когда я выражала недовольство. Поэтому я уверена, он так же сильно, как и я, хочет, чтобы у нас все сложилось.

Но это не значит, что так и будет.

Появление на свет ребенка, которого никто из нас не хотел, кажется гарантированным способом разрушить тот хрупкий фундамент, который мы строили.

Я продолжаю молиться, чтобы это была какая-нибудь длительная проблема с желудком, а не утренняя тошнота, но каждый день я просыпаюсь с тошнотой, а месячные все еще не наступают.

При других обстоятельствах я бы не беспокоилась по этому поводу. В течение многих лет мои месячные были нерегулярными либо из-за стресса, либо из-за ограниченного питания. С тех пор, как я переехала к Джимми, они стали более регулярными, но это не значит, что так будет всегда. Но все же… Я продолжаю ждать предменструальных спазмов, которые так и не наступают.

Нарастающее беспокойство превращается в моего постоянного спутника, и от этого мне становится еще хуже.

Из-за того, что я плохо себя чувствую и все время нервничаю, мне хочется быть колкой с Джимми. Огрызаться на него, когда он задает невинные вопросы о том, как я себя чувствую и почему не ем так, как раньше, и шарахаться от него по утрам, когда меня тошнит, потому что иногда от его запаха или тепла мне становится еще хуже.

Я знаю, что Джимми это видит. Я знаю, что это его беспокоит. Через несколько дней состояние его спины значительно улучшилось, и теперь он вернулся к своей нормальной физической форме. Но он становится более тихим и задумчивым, как в первые месяц или два после того, как мы начали жить вместе. Мы достаточно спокойно выполняем свои обычные обязанности и обсуждаем все, что возникает, но это начинает ощущаться по-другому. Мы занимаемся сексом каждую ночь, как и всегда, и в этом нет ничего плохого. Но это то, что я всегда считала нашим «базовым» сексом. По умолчанию. Он по-прежнему позволяет мне начать с того, что я отсасываю ему, но обычно останавливает меня перед тем, как кончить. Затем он трахает меня в «позе собачки», пока я не кончу, так как в этой позе мне легче всего достичь оргазма. Затем он тоже кончает. В те две ночи, когда он не мог сдержать оргазм во время минета, у нас вообще не было полового акта. Вместо этого он заставил меня кончить, накрыв ртом мою грудь и трахая пальцами мою киску.

Физически это приносит полное удовлетворение. Я получаю разрядку, которая мне нужна, чтобы расслабиться и хорошо выспаться, и Джимми тоже. Но он тихий в постели, стонет перед оргазмом, но не говорит со мной в процессе, как иногда это бывает, и вообще никогда не целует меня.