Клэр Кент

«Обитель»

Серия: Пламя Апокалипсиса (книга 7)

Автор: Клэр Кент

Название: Обитель

Серия: Пламя Апокалипсиса_7

Перевод: Rosland

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Rosland

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Год девятый после Падения

Дедушка был подготовленным еще до Падения. Один из тех закоренелых психопатов, которые вечно ворчат о конце света.

В детстве я втайне верила, что он был веселым и обаятельным — и умнее, чем когда-либо признавали мои родители. Несколько раз в год он появлялся в нашем большом доме в Бентонвилле, штат Арканзас, с его ухоженной лужайкой и блестящей бытовой техникой, и рассказывал мне о своих приключениях с приобретением предметов первой необходимости и о последних инновациях в области самообеспечения, которые он установил в своем домике.

— Хлоя, куколка, — говорил он мне, — мир висит на волоске. Он на последнем издыхании. Разве ты не чувствуешь, что конец уже витает в воздухе?

Я закрывала глаза. Вдыхала воздух. Пыталась распознать предчувствие конца света, которое он так отчетливо ощущал.

Я никогда не могла этого сделать.

Он жил в малонаселенной горной местности на юге штата Миссури. Родился и вырос в Озарке. Моя мама всегда смеялась и говорила, что однажды ее отец исчезнет в лесу и больше никогда не появится.

Мои родители были богатыми, умными и успешными людьми. Они любили моего дедушку, но никогда не воспринимали его всерьез. Мой отец был руководителем международной корпорации розничной торговли, а мама преподавала в колледже. Они наконец-то родили меня, когда им было под сорок, после многих лет безуспешных попыток и лечения бесплодия, и относились ко мне как к дару свыше.

С колыбели было понятно, что я буду такой же культурной, образованной и привилегированной, как мои родители. Что я буду заботиться о своем дедушке, потому что он член семьи, но никогда не позволю его эксцентричному мировоззрению, склонному к конспирологии, заразить меня. Я рано поняла, что, если буду хорошей девочкой, мне будут давать все, что могут дать их любовь и деньги.

Да, иногда я мечтала о том, чтобы бросить нашу скучную, ванильную жизнь и сбежать жить к дедушке, но я всегда держала эти мечты в секрете. Я никогда по-настоящему не верила, что они могут осуществиться, и даже если бы это было возможно, я бы не хотела отказываться от своих родителей, друзей, своей красивой комнаты или всех своих вещей.

Но жизнь любит вертеть нами просто так, ради забавы. Когда мне было четырнадцать, мои глупые мечты сбылись.

Однажды в пятницу президент объявил, что к Земле приближается астероид. Мой мир и мир всех остальных — вся планета — погрузились в хаос.

Все, что могло рухнуть, в конце концов рухнуло.

Мой дедушка появился на следующий день, когда магазины были разграблены, а на улицах вспыхивали беспорядки. Он умолял нас бежать. Бежать в его приспособленную для выживания хижину у черта на куличках, где он хранил запасы еды и провизии на долгие годы.

Мои родители в конце концов согласились, но настояли на том, чтобы собрать все свои любимые вещи, пока мы с дедушкой нетерпеливо ждали в его старом грузовичке.

Задержка была ошибкой. Большие группы жестоких мародеров уже нападали на богатые кварталы города, грабили дома и убивали всех, кто оказывал сопротивление.

Мои мама и папа не сопротивлялись. Ни один из них никогда в жизни не ударил человека и не заряжал пистолет. Но их все равно убили, и мы с дедушкой едва выбрались оттуда живыми.

К тому времени межштатные дороги и шоссе были забиты машинами и перекрыты агрессивными группами ополченцев, чей день наконец настал. Дедушка вез нас по проселочным дорогам поменьше, стреляя в каждого, кто пытался нас остановить, или сбивая их с ног, пока мы не добрались до его отдаленной хижины и не оставили позади остатки цивилизации.

Мы оставались там более восьми лет, жили за счет всего, что он накопил, и пользовались автономными энергетическими и водопроводными системами, которые он установил.

Пару лет назад, когда наши запасы оказались на исходе, мы поняли, что нам, наконец, придется покинуть безопасную изоляцию нашего дома на достаточное время, чтобы раздобыть еду и припасы. Этот регион Озарка был давным-давно заброшен, так как охраняемые леса и невозделанная дикая местность вытеснили прежних жителей, но здесь все еще сохранилось множество заброшенных зданий.

С тех пор мы жили, полагаясь на то, что могли найти на обломках прежнего мира, а также на добрую волю случайных прохожих.

Однажды в девятый год после Падения, холодным серым днем поздней осени, мы с дедушкой снова отправляемся на поиски еды.

Он запасся не только едой, но и бензином, и у нас еще осталось кое-что в запасе, но мы теперь повсюду ездим на его квадроцикле. Его грузовик расходует слишком много бензина, и на нем уже невозможно проехать по заросшим грунтовым дорогам и тропинкам в дикой местности, окружающей его хижину.

Большинство из этих дорог не были заасфальтированы даже до падения астероида.

За последние два года мы нашли и обыскали все заброшенные охотничьи домики, захолустные лавки и магазины снаряжения для активного отдыха в радиусе пятидесяти миль от хижины, поэтому теперь нам приходится отправляться еще дальше, чтобы найти нужные ресурсы.

Сегодня мы поехали на восток, и нам очень не повезло. Все разрушенные остатки старого мира, с которыми мы сталкиваемся, уже разграблены.

Дедушка везет нас между густыми деревьями и разросшейся листвой, покрывающей старую туристическую тропу, и я ахаю, когда знакомый густой лес внезапно переходит в поляну.

Это не поляна.

Старая автостоянка.

— Должно быть, здесь начиналась туристическая тропа, — говорит дедушка, удивленный не меньше моего.

Тротуар крошится и покрыт выбоинами, но иногда еще можно разглядеть выцветшие намеки на нарисованные линии, обозначающие парковочные места.

— Смотри… вон знак.

Когда он сворачивает на парковку, я выскакиваю и спешу поднять упавший знак. Большая часть надписи нечитаемая, но сохранилось достаточно, чтобы доказать, что когда-то это была карта маршрута и инструкции для туристов.

Я опускаю табличку, потому что по ней ползают несколько жуков, подбирающиеся слишком близко к моим рукам.

— Думаю, это, должно быть, часть национального парка или что-то в этом роде, — говорит дедушка. Он маленький, долговязый мужчина с нечесаными седыми волосами и длинной жесткой бородой. Я всегда призывала его улучшить гигиену и уход за собой, но он настаивает, что в этом больше нет смысла. — Смотри, вон там здание. Садись обратно, и мы все проверим.

Я забираюсь на свое место, вытирая руки о джинсы, которые за эти годы так сильно растянулись и поредели, что теперь кажется, будто их держат вместе всего лишь нитки.

Это те самые джинсы, в которых я уехала из Бентонвилля в четырнадцать лет. Тогда я была немного полновата, у меня рано развились бедра и грудь, и я не любила физические нагрузки. После Падения потребление калорий резко сократилось, а уровень моей активности повысился. Так что, несмотря на то, что с годами мое тело изменилось и повзрослело, я все еще могу носить одежду того же размера. У меня есть и другая одежда, которую мне удалось раздобыть, но ни одна из них не сидит так хорошо, как эти старые джинсы. Я боюсь расставаться с ними.

Дедушка подвозит нас к небольшому зданию — половина его обрушилась из-за непогоды, и я сажусь за руль, пока он выходит, чтобы разобраться, что к чему.

Он рано научил меня водить, и мы никогда не оставляем наш транспорт без присмотра, если есть выбор.

Я оглядываю парковку, пока он скрывается за ней в поисках удобного входа. Там есть пара брошенных машин. А на дальней стороне стоянки есть съезд на старую дорогу.

Асфальтированная дорога.

Для меня все это в новинку. Сцена кажется чужой. Инопланетной. Мы девять лет не выходили из этих безопасных лесов.

Дедушка возвращается через несколько минут, ворча, что это безнадежно и что здание, похоже, все равно уже разграблено.

— Может, нам стоит попытать удачи на дороге? — спрашиваю я его, указывая на съезд.

— Наверное. Похоже, этот район был более благоустроен, так что, возможно, здесь есть больше припасов.

— Может, там есть люди.

Это не обнадеживающее заявление. Оно вызывает тревогу. Иногда мы сталкивались с путешественниками или другими обитателями лесов, скрывающимися от мира, но они всегда были скорее угрозой, чем обещанием чего-то хорошего. Дедушке пришлось убить пару мужчин, которым я слишком понравилась, а одна пара сбежала с целой коробкой припасов, которые мы нашли. Некоторые из встреченных нами людьми были милыми. Дедушка всегда говорил мне хлопать ресницами и изображать беспомощность, чтобы они нас пожалели. Иногда это срабатывает, но всегда сопряжено с риском.

Я бы предпочла по возможности держаться подальше от людей, поскольку им так редко можно доверять.

Дедушке сейчас за семьдесят. Я стараюсь не думать о том, что будет со мной, когда он умрет.

Я никогда не была предоставлена самой себе. Обо мне всегда кто-то заботился.

Я вывожу нас с парковки на неровный асфальт разбитой дороги. Окружающая местность по-прежнему частично покрыта лесом, но он другой. Не такой густой и непроходимый, как мы привыкли. Когда мы поднимаемся на вершину большого холма, я действительно могу заглянуть вдаль. Деревья, поля, холмы, старые дороги и даже пара настоящих городов, которые, вероятно, сейчас заброшены.

Дальше все выглядит как фермы. Еще больше поселений.

С такого расстояния трудно сказать, но, возможно, они не заброшены.

Возможно, люди живут именно так. Не просто как отшельники и бродяги, а как настоящие сообщества.

Честно говоря, я не уверена, что они еще существуют.

— Не знаю насчет этого, Хлоя, куколка, — дедушка хмурится, вглядываясь в открывающийся перед ним широкий вид.

— Да. Я понимаю. Может, нам стоит развернуться?

— Думаю, да. Похоже, в той стороне живут люди. Нельзя им доверять.

Я уже разворачиваюсь. Здесь, без укрытия леса, я чувствую себя пугающе уязвимой. Мне это не нравится. Я хочу вернуться.

Через минуту я слышу позади нас звук. Я не сразу понимаю, что это за звук, потому что он совершенно неуместен.

Двигатель. Громкий звук.

Я оглядываюсь и вижу мотоцикл на дороге позади нас. У меня холодеют руки, а сердце уходит в пятки.

— Быстрее, — бормочет дедушка, тоже оглянувшись. Он всегда говорит тихо, а не громко, когда торопит. — Хлоя, куколка, быстрее.

Я ускоряюсь, пока не набираю максимальную скорость, учитывая наш транспорт и состояние дороги. Я едва дышу и даже не могу объяснить, почему мне так страшно.

Мы не знаем этот район. Возможно, у них есть доступ к большому количеству топлива. Возможно, мотоциклы — обычное дело. Возможно, парень позади нас отправился на увеселительную прогулку или спешит выполнить поручение.

Может быть, он просто едет в том же направлении, что и мы.

Но я в это не верю.

Такое ощущение, что он преследует нас. Догоняет. И если он нас поймает, ничего хорошего из этого не выйдет.

Он приближается, а я не могу ехать быстрее. Здесь слишком много деревьев, и я не могу съехать с дороги, где квадроцикл дал бы нам преимущество.

— Ты молодец, Хлоя, куколка, — говорит мой дедушка. — Просто не останавливайся.

Это его последние слова. Самые последние.

Раздавшийся позади нас треск заставляет меня всхлипнуть. Я собираюсь спросить, был ли это выстрел, но тут дедушка резко валится вперед на своем сиденье. Он остается в таком положении, не двигаясь. Через минуту я понимаю, что из его шеи хлещет кровь.

Мой желудок сжимается в тошнотворный узел. Перед глазами все расплывается. Я все еще веду квадроцикл, но понятия не имею как. Я автоматически пригибаю голову. Раздается еще один выстрел, и пуля свистит мимо моего уха. Я почти ничего не вижу перед собой, потому что мне кажется таким важным не поднимать головы.

Но впереди меня тоже кто-то есть. Он стоит на обочине дороги. Я воспринимаю его присутствие как часть размытого изображения, а когда подьезжаю ближе, вижу, что он целится из пистолета.

Они работают вместе. Заманивают в ловушку ничего не подозревающих путешественников. Один преследует, а другой устраивает засаду. Я ничего не могу сделать, чтобы защитить себя, кроме как прицелиться в человека и попытаться сбить его своим квадроциклом, прежде чем он успеет выстрелить.

Я смотрю прямо на него, не в состоянии замечать ничего другого, поэтому вижу, как меняется его прицел. Он двигает руками и меняет стойку, направляя винтовку так, чтобы она была направлена на мотоцикл позади меня.

Я бы никогда не подумала, что способна думать и реагировать так быстро, но осознание приходит ко мне буквально через две секунды.

Он не с тем парнем на мотоцикле. Он думал, что я представляю угрозу, но теперь, должно быть, понял, что это не так.

Он может выстрелить в парня позади меня, прежде чем тот убьет меня.

Поэтому я резко поворачиваю в сторону, объезжаю его, вместо того чтобы переехать, как намеревалась.

Резкое движение происходит автоматически. Инстинктивно. Этот парень хочет мне помочь — я это знаю — поэтому я ни в коем случае не могу сбить его. Но это неразумный маневр из-за неровной дороги и скорости, на которой я еду.

Я попадаю в большую выбоину и не могу удержать квадроцикл на дороге. Резкое нажатие на тормоза помогает лишь немного. Я оказываюсь в кювете после серии тошнотворных толчков, от которых сотрясалось все мое тело.