— Неделя, без оплаты — продолжает он, даже не глядя на меня. — Меня зовут Рейнар Вольт.

Рейнар протягивает мне ещё несколько листов.

— Начните с этого. И постарайтесь не испортить.

Я выхожу из его кабинета с ощущением, что только что подписала какой-то странный договор. Без четко прописанных условий. Без страховок от непредвиденных ситуаций. Зато с вызовом.

Редакция встречает меня шумом. Стучат печатные машинки. Скрипят стулья. Кто-то спорит у окна, шуршат бумаги, хлопает дверь. Здесь всё движется, звучит, живёт — и при этом никто ни на кого не смотрит. В общем, типичная рабочая атмосфера. Я стою у входа и пытаюсь сообразить, что делать дальше.

— Если будете так стоять, вас примут за мебель.

Я оборачиваюсь. Рядом со мной оказывается девушка. Невысокая, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. На ее носу маленькие изящные очки для зрения, а на щеке след от чернил, который она, похоже, не замечает.

— Или за новую проблему, — добавляет она. — У нас их и так хватает.

— Я… новая сотрудница. Наверное. — я неловко протягиваю руку — Мариэт.

— О, сочувствую. — она протягивает руку в ответ — Я Лира.

Лира кивает куда-то вглубь комнаты.

— Пойдем, найдем тебе свободный стол — она косится на листки бумаги в моих руках — Вижу Рей уже тебя загрузил. Если выживешь в первую неделю — считай ты в штате.

— Как ты? — спрашиваю я, следуя за ней.

— О да, я мастер по выживанию — оглядывается она с улыбкой. — Уже два года моя душа, сердце и жизнь принадлежат этой редакции.

Учитывая мой опыт с Рейнаром, это звучит как серьезное достижение. Первый день проходит быстро. Лира усаживает меня за стол в углу, заваленный бумагами. Попутно объясняя, что работник как раз уволился на днях и стол его еще не разобрали.

Остаток дня я сижу за столом, заваленным чужими текстами, и режу их. Чувствую себя каким-то орфографическим палачом. Сначала я действую осторожно, но потом всё увереннее. Чем больше проходит времени, тем больше я понимаю: почти все тексты страдают одним и тем же. За нагромождениями букв, почти не скрывается ни одной внятной идеи. Иногда я ловлю на себе взгляды. Короткие, скользящие. Кто-то шепчется. Кто-то хмыкает.

— Ого, да так от статей ничего не останется! — Лира заглядывает мне через плечо. — Ты же почти все вычеркнула.

— Думаешь не надо? — я лукаво улыбаюсь.

— Надо, просто никто обычно не решается— она бормочет в ответ. — Дай посмотрю, что получилось.

Я пожимаю плечами и даю Лире листы. Она замирает, читая глубокий философский эпос, превращенный в коротенькую новостную статью моей легкой рукой. Лира периодически хмурится, но к концу чтения морщины на ее лице разглаживаются. Она с радостью смотрит на меня.

— Слушай, а хорошо! Погоди, я принесу тебе свой текст — Лира убегает к своему столу и хватает листы, попутно роняя половину бумаг на пол. Но даже не замечает этого.

Я правлю ее текст и она, вполне довольная, уходит. К концу второго дня меня уже не игнорируют полностью. Периодически мне кидают тексты через стол. Спрашивают:

— Это нормально звучит?

— А вот это оставить?

— А тут слишком резко?

Все, конечно, благодаря Лире — она сработала отличным сарафанным радио. Или просто не захотела консультировать коллег, которые спрашивали мнение о своих текстах, отсылая их ко мне. На обед мы идем вместе с Лирой и ее подругами. Точнее, как идем — перерыв мы коротаем тут же — за нашими столами тихонько переговариваясь.

Я рассказываю о себе — коротко, без подробностей. Почти случайно упоминаю отбор. И тут происходит странное. Глаза девушек вспыхивают любопытством. Даже Лира выглядит заинтересованной:

— Настоящий отбор! Мариэт, это невероятно! И так романтично — девушки согласно кивают — Расскажи больше, пожалуйста!

Остальные подхватывают сразу:

— Расскажи!

— Это правда, что там балы каждый вечер?

— И все влюбляются?

— Вот бы у нас проводили, — мечтательно говорит одна. — Я бы поехала, не раздумывая.

— Даже если не знаешь жениха, — хихикая добавляет другая.

Я даже теряюсь от такой реакции. Никогда не могла бы подумать, что подобные вещи могут выглядеть романтичными. Для них это что-то сродни сказке, но я помню другое.

Я стараюсь максимально аккуратно, рассказать девушкам о своей точке зрения. Не хочу испортить только что появившиеся отношения. Они слушают меня с замиранием, практически раскрыв рты. Будь благословлён Эльвариан, перерыв заканчивается, и я тоже могу прервать свой рассказ.

Рейнар Вольт периодически проходит мимо моего стола. Молча рассматривает листы с моей редактурой, ничего не говоря возвращается в свой кабинет. Я решаю воспринимать это как одобрение. Причем высшей степени. Кажется, если бы такой человек как Рейнар был недоволен, все мои вещи и наработки тут же полетели бы в мусорку.

К четвёртому дню меня начинает тихо накрывать. И о чём, спрашивается, писать? Я смотрю на пустой лист. Он смотрит на меня. Мы явно не договоримся.

— Ты здесь новенькая?

Я поднимаю глаза. Передо мной парень — лет двадцать пять, светлые растрёпанные волосы, мягкая улыбка.

— Пытаюсь ей быть — улыбка сама появляется на моем лице.

— У тебя неплохо получается, — он кивает на стопку исправленных листов и запускает руку в свою шевелюру, взъерошивая ее. — Я Маркус.

— Мариэт.

— Я в курсе — кивает Маркус.

Я удивлённо поднимаю бровь.

— Ты слишком заметная, чтобы не знать. — слегка смутившись, поясняет он.

Маркус садится на край соседнего пустующего стола.

— Я не видел тебя раньше на улицах нашего городка. Ты недавно приехала?

— Да. Примчалась из Эстравии, когда до меня дошли слухи об этой гениальной газете и ее впечатляющем главном редакторе.

Он улыбается шире.

— Не могла удержаться, чтобы не присоединиться к команде мечты? Понимаю, это большая честь.

Мы еще немного болтаем, периодически смеясь. Маркус рассказывает, что уже около полугода работает в редакции и пишет статьи разной степени паршивости. Но больше всего мечтает заниматься исторической литературой. Даже самостоятельно ведет исследования, но пока не решается начать писать книги.

К концу дня около выхода из редакции меня ждет Маркус.

— Тебе куда?

Я называю улицу.

— Мне по пути.

Мы вместе идем в сторону дома. Теплый вечерний ветерок обдувает меня, даря ощущение спокойствия я какой-то особенной легкости. Мы идём рядом. Маркус болтает без остановки, то и дело взъерошивая свои волосы. Рядом с ним мне хочется хохотать и подкалывать его. Он очень забавно на это реагирует. В общем я действительно наслаждаюсь этой нашей прогулкой. Наконец мы доходим до моего дома.

Маркус чуть мнётся. Потом решается.

— Слушай… если ты не против… можем как-нибудь прогуляться. — он смотрит на меня серьезно и выжидательно — Не после работы. Просто так.

Я удивлённо смотрю на Маркуса. И мне уже заранее неприятно все то, что сейчас придется сказать. Он хороший: открытый, живой, внимательный. И мне с ним очень легко рядом. Но я не чувствую абсолютно ничего. В отличии от …

— Маркус, ты очень приятный…

Он кивает. Уже понимает.

— Но?

— Прости, но я просто наверно не хочу сейчас ничего. — я напряженно жду его реакции.

Он молчит секунду. Потом улыбается — чуть грустнее, но кажется без обиды.

— Это честно, я понимаю — он взъерошивает волосы неловко улыбаясь — Тогда хотя бы до дома буду провожать. В качестве безопасного варианта.

— Это я с удовольствием.

Он кивает, машет рукой и уходит. Я стою ещё пару секунд, прежде чем зайти внутрь. Почему-то в голове всплывает совсем другой взгляд. Другие руки. Другой голос. Я сжимаю пальцы. Пытаюсь прогнать Кайрена из моей головы и вдруг меня осеняет. Отбор.

Ну конечно! Вот о чем я напишу.