Сад за главным корпусом резиденции казался другим миром. Здесь было тише, чем во внутреннем дворе, где постоянно сновали слуги и курьеры. Воздух пах влажной землёй, нагретыми камнями дорожек и поздними цветами, которые ещё упрямо держались на клумбах, несмотря на приближающуюся осень. Каменная тропинка уводит в сторону, к невысокому строению, почти полностью скрытому под плющом. Тёмно-зелёные плети густо оплетают стены и крышу, так что домик выглядит скорее частью сада, чем отдельным зданием. Если бы распорядительница не указала направление, я бы решила, что это забытый садовый склад или старый инструментальный сарай. Несмело стучу в добротную деревянную дверь.

— Войдите, если не боитесь последствий! — раздаётся изнутри звучный, неожиданно молодой голос.

Я на секунду замираю на пороге. Подавив малодушное желание развернуться и бежать отсюда, сверкая пятками, всё-таки толкаю дверь. Столы заставлены колбами, металлическими кольцами, кристаллами и странными приборами, назначение которых я даже не берусь угадывать. По полу разбросаны свитки, несколько раскрытых книг лежат прямо на подоконнике. В воздухе пахнет озоном и чем-то сладковатым, словно карамелью, которую случайно пережгли.

За центральным столом стоит мужчина в идеально сидящем тёмном камзоле. Серебряные волосы аккуратно зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивается из причёски. Освещённый боковым светом из высокого окна, он выглядит почти монументально — как статуя какого-нибудь философа, случайно оказавшаяся посреди лаборатории.

Он поворачивается. Сверлит меня своими внимательным холодным взглядом.

— Леди… — он слегка склоняет голову. — Чем обязан?

Я делаю реверанс.

— Простите за вторжение. Мне сказали, вы отвечаете за артефакты и… магические исследования.

Он смотрит на меня пристально, будто пытается определить, к какой именно категории посетителей меня следует отнести.

— Отвечаю — некорректное слово. Я с ними сражаюсь — мужчина поучительно поднимает палец вверх — и, между прочим, частенько одерживаю верх.

Пауза. Он вдруг резко отворачивается.

— Где же она… где же она…

Он начинает перебирать завалы на столе и беспорядочно выдвигать ящики.

— Простите? — осторожно спрашиваю я.

— Линза! — раздражённо восклицает он. — Я только что держал её в руках! Прекрасная фокусирующая линза, редчайшая, между прочим! Куда же она делась?

Он начинает лихорадочно рыться в карманах, одновременно оглядывая комнату так, будто линза могла внезапно убежать и спрятаться. Даааа уж. Таких мощных симптомов дефицита внимания я, пожалуй, не видела никогда. И как он только умудрился так безукоризненно одеться утром?

Я вздыхаю и начинаю скользить по комнате взглядом и буквально сразу замечаю круглое стекло, блестящее в солнечных лучах. Оно лежит прямо перед мастером, почти под его локтем.

— Это случайно не…? — я показываю пальцем прямо на линзу.

Он замирает. Смотрит туда, куда я указываю, так, словно видит это место впервые.

— Ах! — победоносно восклицает Эйлат. — Конечно! Я проверял преломление!

Он хватает её и тут же пытается водрузить на какую-то странную конструкция из металлических обручей, возвышающуюся на столе.

— Не отвлекайтесь, леди, это крайне чувствительная конструкция, она может… — он прищуривается, — …может вспыхнуть.

Я делаю шаг назад.

— У вас здесь прям оплот острых ощущений.

Он внезапно улыбается. И в этой улыбке нет ни капли строгости. Только живой, почти мальчишеский азарт.

— Так что вас привело? Любопытство? Страх? Или попытка произвести впечатление?

Я облегченно выдыхаю. Какое счастье, что он сам завел этот разговор. Я уже боялась, что так и буду стоять недоумевающей статуей посреди его бурной деятельности. Периодически уворачиваясь от летящих осколков.

— Скорее… исследовательский интерес. — осторожно формулирую я.

— Опасная формулировка, — бормочет он, одновременно что-то чертя мелом прямо по столешнице.

Я замечаю, что уже и во второй руке у него появляется кусок мела, а формулу он начал писать поверх старой. Даже не стерев ее.

— Мастер Эйлат, — начинаю я осторожно, — вы давно занимаетесь магией?

— Всю жизнь. И две чужих, если верить слухам, — рассеянно отвечает он.

Я замираю.

— Простите? — ошеломленно переспрашиваю, неужели он тоже попал в чужой мир.

— Шутка, леди, шутка. Хотя кто знает. — он вдруг резко вскидывает голову. — Вы ведь не ради украшений сюда пришли.

— Скажите… возможно ли определить, было ли на человеке магическое воздействие? — решаю, просто идти напролом. Все равно неясно как это сформулировать мягче.

Он отходит от своей монструозной конструкции и подходит чуть ближе ко мне с мелом в руках. По куску мела в каждой. Но сейчас он не выглядит комично, его взгляд внимателен. Эйлат смотрит на меня каким-то странным расфокусированным взглядом, будто заглядывает не в лицо, а куда-то глубже. Он подходит ближе. Поднимает руку и слегка прикасается куском мела к моему лбу. В воздухе еле слышно потрескивает, как будто вокруг меня сейчас мечутся разряды электричества.

— Хм.

Он обходит меня кругом.

— Нет следов насильственного вмешательства. Нет остаточного фона. Нет разрыва энергетической структуры.

Я не дышу.

— Значит… ничего?

— Значит, ничего явного. — Эйлат останавливается прямо напротив меня и слегка прищелкивает пальцами — Но! Существуют способы замаскировать воздействие. Довольно сложные и затратные. Они требуют высокого уровня мастерства и, самое главное, достаточных оснований для применения.

Он прищуривается.

— А у вас есть причины полагать, что на вас воздействовали?

— Мастер Эйлат, если бы я была уверена, я бы не спрашивала. — я улыбаюсь — Чистое любопытство и перестраховка. Сами понимаете, мы все тут сражаемся за очень ценный приз, вдруг какие-то из претенденток не слишком чисты на руку.

Он изучает меня ещё секунду. Потом вдруг кивает.

— Конечно-конечно, женская конкуренция — страшная вещь. — и тут же отворачивается, снова хватаясь за свою конструкцию из обручей. — Если вас интересуют подобные темы, леди, задавайте вопросы аккуратно. Не все маги так болтливы, как я.

— Вы болтливы? — невольно вырывается у меня.

— К сожалению.

Я выхожу из каменной избушки, когда солнце уже клонится к закату. Воздух прохладный. Ясного ответа я не получила. Но всё же думаю, что стоит пока отказаться от этого варианта и перевести внимание на другие возможности.

Вечером я запечатываю письмо родителям и отдаю его на отправку. Сердце странно сжимается. Если они ответят — что я узнаю? И готова ли я к этому? Письмо получилось не слишком завуалированным. Меня не хватило на тонкие подтексты и шпионские намеки.

«Дорогая мама, дорогой отец.

Я часто вспоминаю вечер моего совершеннолетия. Всё было так прекрасно организовано, и я вновь благодарна вам за тот праздник. Но в последнее время мне кажется, что я упускаю какие-то мелочи — разговоры, детали, лица гостей. Возможно, волнение сыграло свою роль. Не напомните ли вы, чем закончился тот вечер?»

Добавила ещё несколько строк о здоровье, о погоде, о благодарности за поддержку. Если ответ придёт, возможно, в нём будет хоть что-то. Хотя бы одна трещина в этой идеально гладкой картине. Выключаю все светильники, но еще долго не могу уснуть.

На следующее утро нас вновь собирают в малом зале. Кандидаток меньше, чем прежде. И, несмотря на это, мне почему-то спокойнее в образовавшейся компании. Мы обмениваемся приветственными улыбками с Иарой и Изольдой. Сюзана и Летиция стоят чуть поодаль, как всегда с надменными лицами. В зал вплывает Ровелла — в неизменно наглухо закрытом платье и маской сдержанного дружелюбия на лице.

— Леди, — начинает она, и ее голос звучит ровно. — До сих пор вы демонстрировали умение управлять приёмами и соблюдать традиции. Однако герцогиня — это еще и символ для народа.

Она делает небольшую паузу.

— Близится праздник Цветения. Ранее Его Сиятельство Кайрен не принимал участие в праздновании, так как не имел спутницы жизни. Но в этот раз у него есть все основания заменить сиятельного лорда Рейдена — его отца.

Сюзана с Летицией начинают возбужденно перешептываться.

— Леди, попрошу внимания, — то строго обращается к ним распорядительница — Итак, именно вы, все пятеро, будете спутницами герцога на празднике Цветения и исполнять все необходимые традиции.

— Четверо — раздается справа от меня.

Ровелла недоуменно смотрит на Иару.

— Прошу прощения, леди Иара. Что вы имеете ввиду? Данное испытание обязана пройти каждая претендентка.

— Я больше ей не являюсь, леди Ровелла — мягко отвечает Иара.