К тому времени, когда дверь в мою комнату закрывается, я едва могу стоять. Я вся дрожу, и мое дыхание сбивается, так как я пыталась сохранять спокойствие всю обратную дорогу сюда.

По какой-то безумной причине я думала только о скрытых камерах в доме Ноэля, о том, что он увидит, как я психую или задыхаюсь после выхода из его кабинета, и как-то использует это против меня — как рычаг давления.

Конечно, вполне возможно, что камеры есть и в моей комнате. Но это все, что я могу сделать, чтобы не развалиться на части.

Во-первых, это контракт, который я подписала, и реальная серьезность того, что он означает.

Я принадлежу ему.

Это значит, что я снова принадлежу Ноэлю. Но на этот раз совсем по-другому, более по-взрослому. Теперь я принадлежу ему во всех смыслах.

Я дрожу, сползая на пол, спиной к двери, обхватив колени.

Мурашки ползут по коже.

Я не должна чувствовать это. Я знаю, что это чертовски глупо и мерзко, что меня возбуждает мысль о том, что такой мужчина, как Ноэль — или нет, вычеркните это, не такой мужчина, как Ноэль, а сам Ноэль — получает эту часть меня через контракт. Но это так.

Я собираюсь лишиться девственности с ним.

С дьяволом.

С тем, кто...

Я закрываю глаза.

Я знаю, ты хочешь, чтобы я был тем самым злодеем. Но это не так. Я не монстр, Элла.

Я как никогда надеюсь, что это не так. Боже, я надеюсь, что это не так, потому что тогда то, что я испытываю к нему сейчас, было бы еще ужаснее.

Но я... страстно желаю его. Жажду еще больше этой силы в его глазах. Его голоса. Как слабели мои колени от... чего? От желания покориться? От того, что я делаю то, что он приказал?

Да, сэр.

Хорошая девочка.

Я прикусываю губу, мое лицо пульсирует от жара, а соски под шелковым топом твердеют. Но я прогоняю эту мысль.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я встаю, делая еще один дрожащий вдох. Сбоку от меня стоит маленький декоративный столик, на нем — изящная ваза с цветами, маленькая свеча с ванильным ароматом.

...и спички.

Мой пульс учащается от потребности — от жажды освобождения. Я вскакиваю, хватаю их и открываю маленькую коробочку. Пальцы дрожат, когда я достаю спичку и подношу ее к краю коробки.

И внезапно останавливаюсь, дрожа. Я сглатываю, делая робкий вдох.

Прекрати это.

Мое тело содрогается, когда я отвожу спичечную головку от ударной планки на коробке. Я засовываю ее обратно внутрь, закрываю коробку и спокойно кладу ее на стол.

Возьми себя в руки.

Я поворачиваюсь, качая головой. И тут мой взгляд падает на мою огромную кровать с балдахином на четырех столбиках и разложенной на ней одеждой.

Я хмурю брови, когда подхожу, мои глаза раскрываются шире, когда я останавливаюсь перед разложенным передо мной потрясающим нарядом: платье Феррагамо кремового цвета от Шантильи, черные туфли на каблуках от Джимми Чу украшенные бриллиантами, черная бархатная коробка, открытая, чтобы показать ошеломляюще сверкающее бриллиантовое колье, и рядом со всем этим...

Мое лицо пылает.

Тонкий, нежный, кружевной, возмутительно сексуальный белый бюстгальтер и трусики-стринги.

Что за черт.

Я сглатываю, отступаю от всего этого наряда и поворачиваюсь. В этот момент я понимаю, что гардеробная уже не пуста.

Она полностью заполнена.

Разинув рот, я вхожу внутрь, не сводя с нее глаз. Она буквально забита до неприличия дорогой дизайнерской одеждой: платья, откровенные наряды, туфли, джинсы, топы, спортивная и деловая одежда, украшения, сумки... и, конечно же, чертовой тонной эротического белья всех возможных фасонов, материалов, кроя и цветов.

Я останавливаюсь, медленно направляясь к одному из платьев. Но тихий голос в моей голове подсказывает мне, что я права, прежде чем я проверяю размер на бирке.

Ага.

Следующее платье того же размера. И джинсы, и топы, и обувь... Все.

Все точно моего размера.

Я замираю, прикусив губу.

С одной стороны, это можно рассматривать как оливковую ветвь, верно? Это Ноэль, конечно. Но это можно расценить и как то, что он делает мою жизнь во Дворце де Рэнсом более приятной.

Я усмехаюсь. Нет, это не так. Мы говорим о Ноэле. Это не приятный жест. Это не акт утешения.

Это контроль.

В дверь спальни стучат.

— Мисс Эшфорд? — доносится голос Кевина.

— Да?

— Господин Рэнсом хотел бы напомнить вам, что ужин будет подан сейчас, если вы присоединитесь к нему в столовой. На кровати для вас приготовлен наряд...

— Да, трудно не заметить.

— Прекрасно, мисс Эшфорд.

Я смотрю на наряд, когда слышу, как Кевин удаляется. Мои губы сжались.

Ноэль хочет, чтобы я была его маленькой куклой?

Да пошел он.

Я подхожу к стулу, где оставила свои джинсы, футболку и толстовку с капюшоном, которые надела ранее, когда принимала душ. По-видимому, у меня полный шкаф чистого белья. Но нет. Я не надену ничего из этого дерьма.

Итак, без нижнего белья я натягиваю свою старую одежду, выхожу из роскошной спальни и направляюсь на ужин.

Пошел ты, Ноэль.

«Здесь едят вампиры», — это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я вхожу в огромную, зловещую столовую Ноэля. Это больше похоже на кабинет мафиози или на особенно тусклую и угрюмую частную столовую в каком-нибудь роскошном мишленовском ресторане.

Я наполовину ожидаю увидеть Ноэля, поедающего труп одного из своих врагов или вытирающего салфеткой капли крови с губ, когда он опускает свой бокал.

Но нет, это просто красное вино.

Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня. Я ухмыляюсь про себя, видя, как его взгляд скользит по моему наряду — резкий контраст с окружающей обстановкой и чистым, дорогим костюмом, в который он одет.

Ноэль мрачно ухмыляется.

— Серьезно?

— Я не твоя кукла, чтобы наряжать меня...

— Ты — не кукла.

Я напряглась.

— Эта одежда была подарком, Элла.

— Я обязательно отправлю открытку с благодарностью, — улыбаюсь я с фальшивой сладостью, двигаясь, чтобы занять свое место напротив него за большим прямоугольным столом из цельного дерева.

— Ты не сядешь за мой стол в таком виде.

Его слова останавливают меня, и я перевожу взгляд на него.

— Ладно, — пожимаю я плечами, собираясь уходить.

Я могу играть в эту игру весь день.

— Сейчас время ужина, Элла. Это время, когда мы едим.

Я вздыхаю и снова поворачиваюсь к нему.

— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

— Тогда позволь мне прояснить тебе. Сейчас мы едим. Это не та одежда, в которой ты будешь есть.

— И что? — усмехаюсь я, глядя на него.

— Так сними ее.

Я сжимаю бедра. Жар приливает к моим щекам, и я хмуро смотрю на него.

— Извини...

— Не надо, — спокойно произносит он. Его глаза не отрываются от моих, когда он небрежно делает глоток вина.

— Я уже говорил тебе, я не люблю повторяться. Так что раздевайся.

Я замираю, тяжело сглатывая.

— Ноэль... — Я прикусываю губу. — Хорошо, я пойду переоденусь...

— Мы это уже прошли. Я не хочу, чтобы ты опаздывала. Так что раздевайся.

Я могла бы возразить. Я могла бы убежать. Но с Ноэлем это невозможно, что постоянно доказывает мне жизнь.

— Ты — мудак, — тихо шиплю я, протягивая руку, чтобы расстегнуть молнию на своей толстовке. Ноэль ничего не говорит. Он просто наблюдает за мной своими золотистыми глазами, пока я снимаю толстовку.

Затем я вспоминаю кое-что, вздрогнув.

Под футболкой и джинсами на мне ничего нет.

— Продолжай.

— Я...

Он тонко улыбается.

— Да?

Мое лицо сильно горит.

— Я... На мне нет...

— Чего нет, Элла, — произносит он хриплым голосом, его лицо говорит о том, что он прекрасно понимает, о чем я говорю.

— На мне нет нижнего белья, — пробормотала я.

— Тогда, похоже, сегодняшний вечер станет уроком того, как опасно не выполнять указания. Снимай, сейчас же.

Моя кожа покрывается мурашками, когда я отвожу взгляд, делаю глубокий, прерывистый вдох и хватаюсь за подол своей футболки. Я отвожу от него взгляд, быстро стягивая ее через голову, моя кожа покрывается мурашками, а соски напрягаются, когда я бросаю ее к ногам рядом с толстовкой.

Ноэль ничего не говорит. Я сглатываю, скрещивая руки на груди, прикрывая свою наготу. Когда тишина затягивается, я снова перевожу взгляд на него.

Я дрожу.

Он смотрит прямо на меня, его челюсть сжата, его глаза горячо сверлят меня. Он кивает, и я знаю, что будет дальше.

Пульс учащенно бьется, когда я снова отворачиваюсь и тянусь к пуговице на джинсах. Тяну молнию вниз, а затем, повернувшись на бок и начав спускать джинсы с ног, закрываю глаза. Я наклоняюсь, стягивая с себя джинсы, прежде чем снова встать перед ним в профиль — одна рука на груди, другая обхватывает мое лоно.

Мое лицо становится ярко-красным, когда я смотрю на Ноэля. Его лицо ничего не выражает. Я перевожу взгляд на стол и начинаю медленно продвигаться к своему стулу.

— Еще нет.

Я напрягаюсь, мои глаза устремляются на него, а тело напрягается, предательский жар пульсирует внутри меня. Ноэль небрежно потягивает вино, жадно глядя на меня. Я краснею, прежде чем спохватываюсь и поджимаю губы.

— Так вот что тебе нравится? Унижать меня? — огрызаюсь я.

Он тонко улыбается, делая еще один глоток вина и медленно его проглатывая.

— Что, если так?

Я краснею еще сильнее. Моя сердцевина напрягается, сжимаясь от жара.

— Тогда ты жалкий...

— Я думаю, нам нужно установить правила, чтобы ты все поняла, — резко прорычал он.

Я сглатываю.

— Неужели все это просто наказание за то, что я сделала?

Ноэль тонко улыбается.

— Когда ты не подчиняешься мне или бросаешь вызов, тебя ждет наказание.

Я вздрогнула.

— Какое наказание?

— Думаю, вчера ты почувствовала на себе его вкус.

Все мое тело пылает от воспоминаний.

— Значит, порка?

— Пока что.

Я сглотнула.

— И когда ты начнешь спорить со мной, я найду другие способы занять твой рот.

Я смотрю на него, мои глаза расширяются, рот приоткрыт, лицо пылает жаром.

Ноэль откидывается на спинку стула, расправляя плечи, как будто он использует какую-то невидимую силу, которую я чувствую даже отсюда. Он поднимает руку и внезапно снова подзывает меня тем же движением двух пальцев «иди сюда».

И, как и прежде, внутри меня разливается тепло.

— Иди сюда.

Я дрожу, колеблясь.

— Элла, — рычит он, снова сгибая пальцы.

Моя киска сжимается и пульсирует. И, Боже, помоги мне, я повинуюсь.

Я тихо подхожу к нему, все еще тщетно пытаясь прикрыть свою наготу. Ноэль беззастенчиво смотрит на меня, отодвигая свой стул. Он кивает на стол перед собой.

— Садись.

Мой пульс учащается.

— Ноэль...

— Садись, вот сюда, Элла.

Мои глаза встречаются с его, умоляя о пощаде, но не находя ее. И в глубине души я все равно не уверена, хочу ли я этого.

— Сядь.

Каждый дюйм моего тела покраснел. Я словно нахожусь вне своего тела и наблюдаю за собой, двигаясь к нему, проскальзывая между его коленями и твердым краем стола. Моя рука все еще прикрывает мое лоно. Но медленно он протягивает руку и обхватывает своими сильными пальцами мое запястье. Он осторожно убирает мою руку, и я вздрагиваю, внезапно оказавшись беззащитной перед ним.

Я отвожу взгляд, кладу ладони на стол и поднимаюсь на него, усаживаясь задницей на край стола, прямо перед ним. Мои бедра сжимаются.

— Теперь раздвинь ноги.

Я прикусываю губу, мои глаза устремлены на него. Взгляд Ноэля горящий и пульсирующий энергией. Я сглатываю, прерывисто вздыхаю и снова отвожу взгляд.

— Посмотри на меня, малыш.

Я вздрагиваю, возвращая свой взгляд к его лицу.

— А теперь раздвинь ноги.

И я раздвигаю.

Медленно разжимаю мышцы, открывая бедра для его властного взгляда. Пульсирующий жар и волнующее возбуждение пронзают меня, когда я делаю это, впервые полностью обнажаясь перед мужчиной.

Я дрожу так сильно, что мои ногти впиваются в край стола. Ноэль поднимает на меня глаза, пронзая меня этим расплавленным золотым огнем.

— Наказанием не обязательно должна быть боль, Элла, — прорычал он. — Это может быть...

Я вскрикиваю, задыхаясь, когда его ладонь сильно ударяет меня по внутренней стороне бедра. Шлепок жалит кожу, но, что самое ужасное, он вызывает дрожь чего-то темного и горячего прямо в моей киске.

Ноэль тонко ухмыляется. Он не убирает руку с моей внутренней поверхности бедра, заставляя мои мышцы сжиматься и дрожать.

— Это могут быть и... другие вещи.

Его рука скользит вверх, все выше и выше, пока не упирается в самую вершину моего бедра. И без всяких предупреждений его большой палец внезапно проводит по моим мягким, смертельно мокрым складкам.

Я задыхаюсь, мои глаза закрыты, а я не могу сдержать хныканье, вырывающееся с моих губ.

Ноэль тихо рычит, проводя большим пальцем по моей киске, раздвигая складки. Его глаза опускаются к моей киске, заставляя меня покраснеть, когда я вижу голод на его лице.

— Пока ты здесь, иногда это может быть и то, и другое, — прорычал он. — Боль...

Его рука снова с силой опускается на внутреннюю поверхность моего бедра. На этот раз я стону.

Что за хрень.

— Или это может быть удовольствие.

Его рука смело нащупывает мою киску, и я хнычу, когда два его больших пальца проводят по ней. Он скользит по моему клитору, заставляя меня дрожать, когда с моего рта срывается визг удовольствия. Он делает это снова, потирая ноющие складки, и у меня перехватывает дыхание, а спина выгибается дугой.

Медленно он наклоняется вперед, все ближе и ближе. Я в шоке и благоговении смотрю на него, приоткрыв рот, когда губы Ноэля приближаются к моей киске. Обе его руки перемещаются к моим бедрам, широко раздвигая мои ноги, развратно открывая меня для его глаз.

И не только для его глаз.

Его рот внезапно прижимается к моей киске, и весь мой мир взрывается. Это похоже на падение в бездонную яму чистого наслаждения. У меня перед глазами все плывет, мое тело дрожит и болит, когда его язык проводит по моей киске, а затем проводит по моему клитору.

— О Боже...

Я хнычу, когда он посасывает ноющую плоть, обхватывая ее губами. Пальцы другой руки прижимается ко мне, надавливая на мое лоно. Я чувствую, как он плотно входит в меня, упираясь в какую-то тайную точку внутри.

Мои глаза закатываются.

Спина выгибается.

И вдруг, вопиющим образом, я становлюсь его марионеткой: полностью в его власти. Я полностью подчиняюсь ему.

Я полностью завишу от него в получении удовольствия и разрядки.

Он рычит в мой клитор, поглаживая его пальцем, втягивая его, пока он посасывает мой клитор. И вдруг это ощущение становится все сильнее и сильнее. Мир вращается, и у меня перехватывает дыхание. Болезненный звук наполняет комнату, и я внезапно осознаю, что это я стону; кричу.

Разбиваюсь.

Я уже на грани, его пальцы поглаживают мою точку G, а язык кружит вокруг моего клитора, когда его другая рука опускается с еще одним резким шлепком по внутренней стороне моего бедра.

Рывок, и я кончаю.

Я кричу, трясусь и содрогаюсь, бесстыдно выгибаясь под его языком, и кончаю в десять раз сильнее, чем когда-либо. Мир становится белым, кружится, и я кричу от чистого блаженства.

В какой-то момент, втянув воздух, я падаю обратно на землю. И только тогда меня охватывает стыд и неловкость от того, что только что произошло.

Я задыхаюсь, когда его руки скользят вверх по моим ногам к бедрам, помогая мне соскользнуть со стола на трясущиеся ноги.

— Теперь ты можешь сесть на свой стул, Элла. Давай поедим.

Это не быстрый ужин. Он медленный и роскошный. В столовую, слава Богу, никто не заходит, чтобы принести другие блюда или еще что-нибудь. Но три блюда, уже разложенные на столе, мы успеваем проглотить в полной тишине, прежде чем Ноэль выпроваживает меня из-за стола.

Я быстро одеваюсь, дрожа и бросая на него украдкой взгляды, пока натягиваю джинсы и толстовку.

— Элла?

Я останавливаюсь, дрожа у двери, и оглядываюсь на него.

— Ты начнешь носить одежду, которую я купил для тебя.

Я киваю.

— Да?

— Да, — повторяю я.

— Да..., — он выгибает бровь.

Я краснею.

— Да, сэр.

— Хорошая девочка.

Черт возьми. Почему от этого у меня твердеют соски? Почему от этого я мгновенно становлюсь мокрой?

Я прокрадываюсь обратно в свою комнату, расположенную напротив его. И внезапно я действительно начинаю полностью понимать, что это за ситуация. И это только порождает новые вопросы.

Будет ли каждый прием пищи таким же? Я обнажена и непристойно разложена там, где должна быть его обеденная тарелка, чтобы он мог со мной поиграть? А учитывая, что он находится прямо напротив, он просто войдет сюда и будет иметь меня, как захочет и когда захочет?

Я дрожу, когда тепло разливается между моими бедрами.

Но самый страшный вопрос, вертящийся у меня на языке, — это тот, о котором я не хочу даже думать. И все же он распространяется и просачивается в каждый уголок моего сознания: ужасный вопрос о том, почему мне так не терпится узнать, что будет дальше.