Я застыл в онемении, стоя посреди хаоса, как каменный обрыв, о который бьются гневные волны.

Не потому, что я потерян или не знаю, что делать. Не потому, что я сломлен.

А все потому что?

Я и есть эти гневные волны.

Кейд и его люди делают то, что должны: укрепляют дом, запирают все вокруг и привозят еще больше людей и огнестрельного оружия. Ноэль с доктором Брюэстером, помогает ему убедиться, что Адель в порядке — если не считать легкого сотрясения мозга и раны на голове.

Я стою один, мое сердце полно яда и злобы, каждая моя мысль ядовита и гневна.

Я собираюсь уничтожить его.

Все это время Жан был у меня на прицеле. Именно на него я возложил все вину — смерть Амира и его отца. Нападения на Селесту. Но в своем рвении сокрушить его под своим каблуком я упустил одну маленькую деталь...

В мире существует не один монстр.

И из-за своего идиотизма я впустил одного в свой дом: Магдалену.

Я не знаю, что движет ею. Я не знаю, работала ли она с Жаном все это время, или сама по себе, или просто сошла с ума.

Но сейчас мне плевать на причины. Меня волнуют только последствия: три часа назад Магдалена наконец-то вышла из своей комнаты, вошла в комнату для гостей, ставшую игровой, где играли Селеста, Далия и Адель, и ударила кованой подставкой по голове Адель, вырубив ее.

Затем она исчезла, насильно забрав с собой Селесту и Далию.

Мои люди были готовы к любому нападению на дом. К чему они не были готовы, так это к тому, что кто-то нападет на них изнутри дома. Никто из трех охранников у моей входной двери не был застрелен, но двое сейчас находятся в критическом состоянии, после того как Магда стреляла в доме.

И теперь она, невинная трехлетняя девочка, и женщина, которую я люблю, исчезли.

— Адриан.

Я поднимаю взгляд, отгоняя нахлынувшие черные мысли, и вижу, что передо мной стоит Кейд.

— Что у нас есть?

— Камеры наблюдения зафиксировали, как она заставила миссис Кросс и девочку сесть в машину под дулом пистолета и уехать. Хорошая новость в том, что машина чипированная, и мы нашли ее.

Я выругался под нос.

— А плохие новости?

Глаза Кейда сузились, и он покачал головой.

— Брошена на частном аэродроме, где, похоже, они сели на самолет, зарегистрированный на Нэссера Эль-Сайеда.

Моя кровь превращается в чистый яд.

— Куда они отправились?

Челюсть Кейда сжимается.

— В декларации с транспортной вышки говорится о Нью-Йорке. Но... это чушь. После того, как они набрали необходимую высоту, они сделали крутой разворот, а затем отключили все средства связи и ретрансляторы. После этого вышка потеряла их из виду.

Идиотка.

Я говорю себе, что если бы Магда хотела навредить кому-то из них, она бы уже сделала это. Это заставляет меня думать, что это похищение, а не убийство. А значит, я могу ее вернуть.

Я должен верить в это.

Я должен вернуть ее.

Ярость бушует во мне, когда я запускаю пальцы в волосы.

— Хорошо, нам понадобится помощь.

— Я уже взял на себя смелость связаться с Кристоффом, — кивает Кейд.

— Спасибо.

Я оглядываю комнату, и что-то ломается во мне, когда мой взгляд падает на Адель.

Она — образ чистого страдания: обмякшая, в позе эмбриона на полу моей гостиной, ее руки обхватывают колени, она корчится и рыдает от боли и ярости.

— Адриан...

Я поднимаю палец, отворачиваюсь от Кейда и марширую через всю комнату, срывая с себя куртку. И я не останавливаюсь, пока не становлюсь на колени рядом с Адель и не обматываю куртку вокруг нее. Она смотрит на меня в ужасе и страданиях, слезы текут по ее щекам.

— Она... она просто... она забрала ее...

— И мы собираемся вернуть ее, — шиплю я, мой пульс бешено бьется, когда я прижимаю ее к своей груди. Адель всхлипывает, цепляясь за мою рубашку, когда я прижимаю ее к себе.

— Мистер Кросс?

Я хмурюсь, когда смотрю на одного из своих людей, стоящего там. Его брови нахмурены.

— В чем дело?

— Тут... кое-кто хочет вас видеть.

— Это, блять, может подождать.

— Это Киллиан Килдэр, сэр.

Я напрягся. И вдруг, клубящийся, ядовитый хаос в моей голове превращается в огонь.

Он, черт возьми, не мог...

Но если это так, я разорву его на части на крыльце моего дома.

Я опускаю Адель на диван, прежде чем повернуться, олицетворяя собой гнев, и устремляюсь в фойе. Киллиан видит, что я иду, и поднимает руки, ладонями наружу.

— Полегче, Кросс, — хмыкает он, глядя на меня, когда я останавливаюсь перед ним. — Я — в отличие от некоторых людей, когда они посещают чужие дома или рабочие места — прихожу с миром.

Я злобно смотрю на него.

— Какого хрена тебе надо, Киллиан?

— Я слышал, что случилось, и пришел, чтобы..., — пожимает он плечами. — Предложить свою помощь, так сказать.

Чушь.

Торнадо не обрушивается на лесной пожар, чтобы помочь его потушить. Он приземляется, чтобы еще больше разжечь его, раздуть пламя и распространить огонь.

Это все, чем Киллиан когда-либо был или будет: хаосом.

Или же он здесь, для того чтобы предложить свою помощь, и получить от меня что-то, что ему нужно. В любом случае, он может пойти и трахнуть себя раскаленной кочергой.

— Предлагай это в другом месте и убирайся из моего дома.

У меня сейчас нет времени на дерьмо Киллиана. Я разворачиваюсь, чтобы пройти обратно в гостиную.

— Я слышал, у тебя были проблемы с МИ-6, Адриан.

Я напрягаюсь, моя челюсть скрежещет, прежде чем я внезапно поворачиваюсь назад. Я настигаю его через секунду, хватаю его за воротник и с рычанием впиваюсь ему в лицо, впечатывая его в стену.

Он только ухмыляется.

— Говори, — прорычал я. — Прямо. Блять. Сейчас.

Его взгляд падает на мои руки, и он хмурится, отмахиваясь от них. Он лезет в пиджак, достает сигарету из футляра и сует ее между своих губ. Золотая Zippo щелкает, и я с ненавистью смотрю на него, пока он медленно затягивается дымом.

— Ну, для начала, я знаю, что наш друг агент Престон Колдуэлл на самом деле не работает в МИ-6.

Я моргаю, глядя на него, пока он ухмыляется и небрежно выпускает струйку дыма из уголка губ.

— Прости?

— Почисти уши, ладно? Я сказал, что он не...

— Что значит, он не работает на МИ-6?

— Я думаю, это достаточно понятно, Адриан. Он мошенник. Обманщик.

Мои глаза сузились.

— И откуда ты это знаешь?

Улыбка Киллиана опасно искривляется.

— Потому что я спросил его.

В фойе тишина, только пульс барабанит в ушах. Киллиан вздыхает, пожимая плечами.

— Ну? Давай, Кросс. Я знаю, что ты хочешь спросить...

— Где он?

Он злобно ухмыляется, кивая головой в сторону входной двери.

— Я отведу тебя к нему. — Он закатывает глаза, когда видит выражение сомнения на моем лице. — О, ради всего святого, Адриан. Возьми с собой любую армию, какую захочешь. Я не пытаюсь воткнуть тебе нож в спину.

— Ты прости меня, но я скептически отношусь к тому, что ты мне помогаешь.

— Ну, к счастью для тебя, я очень снисходительный человек.

Мои глаза сузились.

— Почему. Зачем помогать мне?

— О, я не знаю. Я думаю, если твою девочку убьют, ты, скорее всего, выстрелишь в себя сам. И тогда с кем, черт возьми, я буду развлекаться?

Я бросаю на него яростный взгляд, прежде чем он усмехается, ухмыляясь мне в ответ.

— Чего ты хочешь, Киллиан?

— Свободную Ирландию, секс втроем с Шарлиз Терон и Натали Портман и чистую печень. А ты?

Когда мой взгляд превращается в чистое убийство, он вздыхает.

— Я не хочу от тебя дерьма, Адриан. Но некоторые люди, с которыми я могу вести или не вести дела, предположили мне, что мои дела, могут оказаться под угрозой, если я не помогу тебе.

Он пожимает плечами, затягиваясь сигаретой, и тонко улыбается мне.

— Ты не единственный, у кого грязные руки, с которыми дорогой Принц соизволил поиграть, Кросс.

Интересно.

— Итак, я веду тебя к этому ублюдку или нет?

Пауза.

— Ты, блять, ведешь меня. Сейчас же.

Я оглядываю коридор, киваю Кейду и еще двум моим людям. Кейд кивает в ответ, и они втроем трусцой бегут по коридору, пока я с Киллианом выхожу через парадную дверь. Мы уже садимся в машину, когда рука хватает меня за плечо, разворачивая лицом к лицу с самой богиней смерти и мести.

Адель.

Ее глаза все еще красные и опухшие. Но теперь в них кипит чистая ярость, как в бурлящем вулкане, который вот-вот взорвется.

— Адель, мы...

— Я иду с тобой.

— Я не думаю, что это очень хорошая идея...

— Regardez-moi dans les yeux!!! — Посмотри мне в глаза. — Она рычит на меня с силой полубога. — Давай, посмотри мне в глаза, Адриан, — смертоносно рычит Адель. — И скажи мне, что ты думаешь, что есть хоть один шанс на земле, что я не разорву мир пополам, чтобы вернуть свою дочь.

Точно такая же ярость проникает в меня в отношении Селесты.

И поэтому я никак не могу сказать этой женщине нет.

— Пойдем.

Кейд опускает руку ей на плечо и кивает.

— Ты можешь поехать со мной.

Полчаса спустя мы входим в подвал разрушающегося кирпичного здания в Харлесдене. Киллиан ведет нас по коридору к двери, за которой, похоже, когда-то стоял холодильник, где два охранника с оружием стоят наготове, когда мы приближаемся.

— Ладно, давайте посмотрим на нашего почетного гостя, ребята.

Один из мужчин дергает за тяжелую дверную ручку, с ворчанием открывает ржавую металлическую дверь, а затем проникает внутрь и щелкает выключателем. Одна лампочка мерцает, и под ней я вижу человека, который, кажется, находится на расстоянии одного чиха от того, чтобы полностью разрушиться.

Мои губы злобно кривятся.

Это тот самый ублюдок, который лапал Селесту на гала-вечере.

Он моргает от внезапного света — его лицо багровое и окровавленное, нос разбит, а рубашка разорвана, чтобы показать множество синяков и порезов. Он снова моргает, пока вдруг не осознает, что мы все смотрим на него.

Он кричит в грязную тряпку, засунутую в его окровавленный рот, бьется и паникует, пытаясь освободиться от цепей, приковывающих его к ржавому стулу, на котором он сидит.

Киллиан ухмыляется, заходит в комнату и сильно пинает одну из ножек стула.

— Проснись и пой, дорогуша, — ухмыляется он, глядя на фальшивого агента МИ-6. Затем он невинно оглядывается на меня. — Что? Я сказал, что спросил его. Но не говорил, что попросил его вежливо.

Я киваю, и Киллиан тянется вниз, чтобы вырвать тряпку изо рта мужчины.

— Мои друзья не поверили мне, когда я сказал им, что у меня появился новый питомец, — рычит он в ухо мужчине. — Теперь будь хорошим мальчиком и расскажи им то, что рассказал мне, Престон.

Глаза мужчины расширяются в абсолютном ужасе, когда они фиксируются на мне.

Хорошо. Он знает, в какой жопе он находится.

— М-м-м-м... мистер Кросс...

— Скажи ему.

Связанный человек дрожит.

— Я... я не МИ-6. Я не работаю на правительство. Я...

Он задыхается, захлебываясь от ужаса, когда я прорываюсь через разделяющее нас расстояние и хватаю его за горло.

— Тогда кто?

— Магдалена! Ее зовут Магдалена! — рыдает он. — Она связалась со мной два месяца назад, сказала, что у нее есть для меня работа. Я... я работаю по контракту, мелкий заработок — выбивание долгов, избиение людей, вот и все!

— Я спрошу тебя об этом раз и только раз, — тихо шиплю я. — Почему она заставила тебя домогаться до моей гребаной жены, чтобы получить информацию обо мне, притворяясь МИ-6?

Его и без того белое лицо становится цвета скисшего молока.

— Твоя...

— Да. Моя жена, ублюдок, — рычу я.

Он вздрагивает, его глаза выпучиваются.

— Она хотела, чтобы я приблизился к ней, — всхлипывает он. — Цель была вбить клин между вами двумя.

— Почему?

— Я не знаю! Честно! Все, что я должен был делать, это изводить ее, пока вы с ней не разойдетесь, пока она не выйдет из-под твоей защиты.

Мои глаза закрываются.

Вот оно. Вот почему. Целью Магды было добраться до Селесты — причинить ей боль или забрать ее, Бог знает. Но она не могла сделать ничего из этого, пока она была под моей крышей.

Пока она не нашла способ проникнуть под ту же крышу и сделать это оттуда.

— Пожалуйста! Пожалуйста, мистер Кросс! Клянусь Богом, я никогда не собирался причинять ей вред! Просто напугать ее, вот и все! Пожалуйста, ради Бога, пожалуйста, не убивайте...

— Если ты скажешь мне, где я могу найти эту Магдалену, ты будешь жить.

Киллиан начинает открывать рот, но я бросаю на него взгляд, а затем смотрю на не совсем агента Колдуэлла.

— Я не знаю, где она. Но я могу позвонить ей. Ты можешь отследить ее!

Я бросаю взгляд на Киллиана, который поднимает плечо и кивает.

— Да, мы могли бы это сделать.

Он скрывается за дверью и негромко говорит своим людям. Через несколько минут он возвращается обратно с еще одним из своих парней, держащим ноутбук с подключенным к нему оборудованием.

— Мой телефон в кармане, — бормочет Колдуэлл, кивая подбородком.

Киллиан достает его, прокручивает контакты, а затем смотрит на своего человека. Парень с ноутбуком кивает в ответ.

— Хорошо, иди сюда.

— Если ты расскажешь про это... — Я угрожающе рычу.

Колдуэлл яростно качает головой.

— Не скажу. Я клянусь...

— Заткнись. Продержи ее на линии хотя бы минуту, — бормочет Киллиан, нажимая на кнопку вызова и поднося телефон к уху Колдуэлла.

Через динамик я слышу, как женский голос огрызается на него.

— Да, мэм, — отвечает Колдуэлл тоном, лишенным страха и боли, в которых, я уверен, он тонет. — Нет, я просто хотел связаться с вами и узнать, есть ли еще что-нибудь...

Он сглатывает, кивая на то, что она сказала.

— Да, конечно. Ну, может быть, я...

Он снова кивает.

— Еще двадцать секунд, ублюдок, — шепчет Киллиан.

— Здесь еще есть несколько... ах... неувязок. Если хотите, мой следующий контракт начнется только через месяц. Я с удовольствием их уберу, чтобы не было никаких следов... нет, конечно, я понимаю. Что ж, приятно иметь дело...

Его глаза недовольно метнулись ко мне.

— Она повесила трубку.

Я смотрю на Киллиана, который поворачивается к своему парню с ноутбуком.

— Ну?

Тот кивает.

— Мы нашли ее, босс. Она на севере Италии... озеро Комо.

В голове мелькает мысль о том, как Селеста рассказывала мне историю Магды. Как она была такой же жертвой, как Адель — экономка особняка Нэссера на озере Комо, с которой он жестоко расправился. Все это имеет смысл.

Я поворачиваюсь к Кейду.

— Позвони на аэродром.

Затем я оглядываюсь на Колдуэлла с презрением на лице.

— Ты прикоснулся к моей жене, ублюдок.

Он бледнеет.

— Пожалуйста...

— Ты будешь жить благодаря тому отслеженному звонку. Но если я когда-нибудь увижу тебя снова...

— Кросс.

Киллиан прочистил горло.

— Прежде чем ты превратишься в Махатму кровоточащего Ганди на этом куске дерьма, я подумал, что должен упомянуть последнюю вещь.

Глаза Колдуэлла выпучиваются от страха, когда он переводит взгляд на Киллиана.

— Пожалуйста! Мистер Килдэр...

— У него была комната в здании через дорогу от Dorchester, чтобы он мог шпионить за Селестой, когда она там останавливалась. У маленького проныры была камера с картой памяти, полной фотографий твоей девочки...

Киллиан приподнял бровь.

— Au natural. — В чем мать родила.

Мое зрение становится красным, когда мои глаза, как нож по бетону, скользят по спине Колдуэлла.

— Теперь, прежде чем ты спросишь, — добавляет Киллиан. — Я могу только предполагать об их характере. Я остановился, когда фотографии стали становиться... неприличными, из уважения к тебе.

Я глотаю холодную ярость, пронзая Колдуэлла взглядом; я в нескольких секундах от того, чтобы отменить свое милосердие.

Киллиан снова прочищает горло.

— Адриан.

— Что? — отвечаю я, все еще глядя на испуганного, дрожащего человека в кресле.

— Наш друг Колдуэлл разыскивается как в Штатах, так и в Швеции за различные обвинения в сексуальных побоях и нападениях...

Лицо Киллиана вспыхивает гневом.

— С участием несовершеннолетних.

Моя кровь превращается в холодный огонь в моих венах.

— Я говорю тебе это только для того, чтобы добавить контекст к тому факту, что мы также нашли камеры в его маленьком шпионском доме, направленные на спальню, в которой спал ребенок.

Все происходит невероятно быстро.

Я чувствую, как чья-то рука проскальзывает под мою куртки и выхватывает пистолет с пояса. Я поворачиваюсь, но меня внезапно отбрасывает в сторону, рука вытягивается и направляет мой пистолет прямо в кричащее лицо Престона Колдуэлла.

И нажимает на курок.

Колдуэлл летит назад, его голова разлетается красными осколками, а тело падает на пол, все еще прикованное к стулу.

Все взгляды в комнате прикованы к Адель, в руке которой дымится мой пистолет.

— Ну и дела, — пробормотал Киллиан, присвистнув от восхищения, когда он отошел от крови на полу.

Адель дрожит, глядя с холодным ожесточением в пустоту, пока Кейд медленно движется в ее сторону. Она вздрагивает, когда он осторожно обхватывает рукой пистолет. Но она кивает, заклинание разрушается, когда она позволяет ему забрать оружие у нее.

Я нахмуриваю брови.

— Адель...

Мой взгляд задерживается на ней. Ничего не сказано, но я наблюдаю, как на ее лице мелькают ясные, как день, эмоции. Ярость, страх, ненависть к себе, неверие в то, что она только что сделала.

И затем, наконец, принятие.

— Хороший выстрел, — тихо говорю я.

Ее губы кривятся в полуулыбке.

— Теперь мы можем идти?

— Думаю, что да.