Полночь. Под мраком тусклой лондонской луны я все глубже погружаюсь в тень.

Он должен выйти с минуты на минуту.

Никто не знает, что я здесь. Даже Кейд. Если бы он знал, то наверняка сказал бы мне, что это дерьмовая идея. Но, честно говоря, ему не нужно было бы говорить мне.

Я и так знаю, что это плохая идея.

Одно только присутствие здесь может перечеркнуть годы непростого перемирия. Но я сейчас не в состоянии рассуждать здраво.

Потому что это то, что Селеста делает со мной.

Это то, что она сделала со мной четыре года назад, и то, что она делает до сих пор.

Она выводит меня из равновесия и встряхивает землю под моими ногами. Она держит меня в клетке и пробуждает во мне зверя.

Она превращает меня в гребаное животное. Животное, которое сегодня на охоте.

Это цепочка, которую я должен был пройти до конца. Я все еще не совсем понял, что, черт возьми, делает Селеста, или что она делает со своей ложью и брехней. Но одно я знаю точно.

Она не — повторюсь — собирается тесно сотрудничать с Киллианом Килдэром.

Или с кем-то еще, если уж на то пошло.

Это само по себе вызывает путаницу эмоций. Я говорю себе, что разрушу эту сделку, так же как я буду разрушать любую сделку, которую она заключит с любым другим мужчиной в городе, как возможность облапошить ее. Как возможность использовать свой вес и посмотреть, как она потерпит неудачу, какими бы ни были ее планы.

Но даже я знаю, что это ложь. Прикрытие. Пелена, которую я пытался натянуть даже на свои глаза, чтобы скрыть правду.

Простой факт: она была моей. И даже спустя четыре года, куда бы ни занесла ее жизнь, я не считаю, что потерял ее.

Я просто потерял свою хватку.

И это та часть, которую я пытаюсь скрыть даже от самого себя: тот факт, что Селеста всегда была и будет моей.

Прошло чуть меньше недели после нашей... встречи.

С тех пор, как я потерял контроль.

С тех пор, как я снова коснулся и попробовал ее на вкус, почувствовал ее непокорность и в то же время ее необузданную потребность. С тех пор, держась от нее подальше, я испытывал свой самоконтроль в такой степени, в какой не уверен, что когда-либо испытывал.

Я дважды срывался, выходя из состояния некой фуги и обнаруживая себя перед дверями отеля Dorchester. Или стоя на другой стороне улицы в Гайд-парке, в тени, глядя на свет в окнах ее номера.

Но это все, до чего я дошел. Потому что я не могу туда вернуться. Я не хочу туда возвращаться. Потому что как бы я ни хотел напомнить ей, кому она принадлежит, или как бы я ни хотел оставить на ней свой след для всех, кто осмелится взглянуть на нее, чтобы увидеть?

Я должен напомнить себе, что ураган Селеста однажды почти уничтожила мой мир.

Я не хочу, не могу снова втянуться в это дерьмо.

На другой стороне улицы открывается дверь автобазы. Я смотрю, как мужчина с темными волосами, зелеными глазами, смертельно острыми скулами и сигаретой между скульптурными губами выходит в темноту.

Абсолютно вовремя.

Почему я знаю, что именно сегодня ночью, в любой точке этого гребаного города, я найду Киллиана именно здесь?

Потому что он может быть хаотичным психопатом, но Киллиан также человек привычки. И так же, как я знаю, что он играет в покер здесь, в задней комнате автобазы Eastham Trucking, я также знаю, что после того, как ему выпала хорошая игра, он позволяет себе передышку.

Когда он в выигрыше, он не дает своим противникам даже малейшего шанса забрать свои деньги. Он встает, делает перерыв и заставляет их ждать. Что заставляет их еще больше волноваться и еще больше отталкивает их от следующей раздачи, где он снова их обыграет.

На этот раз он будет тем, кто вернется за стол, выбитый из колеи.

Или в мешке для трупов, если он, блять, не послушает то, что я ему сейчас скажу.

Киллиан поднимает глаза на звук моих шагов. Его глаза на мгновение темнеют, прежде чем он понимает, кто это. Медленно, я наблюдаю, как его точеные скулы поднимаются, а на лице расплывается темная, маниакальная улыбка. Он очень медленно затягивается сигаретой между губами.

— Если ты хочешь участвовать, Кросс, то десять тысяч за то, чтобы сесть за стол. Еще пять, чтобы...

— Я скажу это только один раз, Киллиан, — тихо прорычал я, подходя к нему ближе.

Он вздыхает, закатывая глаза.

— Адриан, Адриан, Адриан. Мы действительно собираемся говорить о делах прямо сейчас?

— Нет, не собираемся. Это не бизнес, и здесь не будет никакого торга или договоренности. Я говорю тебе, а ты слушаешь. Понятно?

Он молча делает еще одну затяжку. Киллиан — не тот человек, который привык или любит, когда ему говорят, что делать.

Селеста права: возможно, мы с ним похожи больше, чем я хочу признать.

— Ты вмешиваешься в мою личную жизнь, Адриан.

— Ни у кого из нас нет личной жизни, Киллиан.

Он смотрит на меня.

— Ну, Адриан, прямо сейчас я выпил около семи рюмок, и мне хорошо за покерным столом. Если хочешь поговорить, выкладывай деньги и присаживайся, а я заберу и твои деньги тоже. Если ты здесь не за этим, то я ухожу.

Он поворачивается к двери. Но моя рука резко вырывается, резко хватая его за плечо и оттаскивая назад. Он поворачивается с опасной тенью на лице, зеленые глаза сверкают.

— Я бы попросил тебя больше не прикасаться ко мне, Кросс, — густо рычит он.

— Твоя сделка с Rutger Capital отменяется. Они больше не заинтересованы.

Его лицо остается абсолютно нейтральным. Не зря Киллиан — грозный игрок в покер.

— Так ли это?

— Да.

— Я думаю, что электронное письмо было бы более простым способом передачи этого сообщения.

— Может, они просто хотели личного обращения.

Он закатывает глаза.

— Это потому, что ты надавил на Хиггинса, я полагаю?

— Наоборот. Он попросил меня заставить тебя уйти.

— Ты многого просишь.

— Я ни хрена не прошу. Я говорю тебе.

Киллиан вертит сигарету в пальцах.

Я тонко улыбаюсь.

— Есть еще кое-что.

— Ну, во что бы то ни стало, Адриан. Я весь внимание.

— Ваша сделка с Селестой? — Я качаю головой. — С этим покончено. Если она заплатила тебе деньги, верни их. Если нет, просто уходи. В любом случае, дело сделано.

Киллиан на мгновение замолкает, перекатывая сигарету между кончиками пальцев. Он смотрит на меня с любопытством и легким намеком на забаву.

— Что у тебя за история с ней, Адриан?

Я качаю головой.

— Это не твоя забота.

Он тихо смеется.

— Но это моя забота. Или будет, когда она выпишет хороший жирный чек, который я ожидаю на следующей неделе. Видишь ли, после этого ее защита и любое вмешательство со стороны кого бы то ни было буквально станет моим делом.

Он снова смотрит на меня, но я не сдвигаюсь ни на дюйм. И мое лицо ничего не выражает.

Киллиан смеется про себя.

— Отлично. Можешь не говорить мне. Неужели ты думаешь, что я не докопался бы до этого в свое время?

Он ухмыляется, когда моя челюсть сжимается.

— Как будто я не узнаю, что твой покойный отец когда-то водил машины для ее отца?

Мой пульс начинает стучать в ушах. Киллиан только усмехается, потирая руки.

— Какая восхитительная мыльная опера, Кросс. Так вот о чем все это? Кусок задницы, который ты имел много лет назад?

Моя челюсть опасно сжимается.

— На твоем месте, Киллиан, я бы очень внимательно следил за своими словами.

Он усмехается.

— Адриан, ты дьявол! Итак, позволь мне угадать. Маленькая принцесса Жана Марко влюбилась в сына помощника, а ты намочил свой член в тугой французской киске...

Мой кулак врезается ему в лицо, выбивая сигарету из его губ и заставляя его хрюкнуть, когда его голова мотнулась в сторону. Я зарычал, видя кровь и тьму, надвигаясь на него.

Внезапно он поворачивается ко мне спиной, и холодный металл пистолета оказывается у меня между глаз.

Я замираю. Киллиан тоже, и наши взгляды сходятся на стволе пистолета в его руках.

— Я позволю тебе это, Кросс, — пробормотал он. — Ты попал в цель, потому что я достаточно мужественен, чтобы признать, что, возможно, я переступил черту.

Мои глаза сужаются.

— Возможно.

Он издает тихий звук, медленно качая головой.

— Но другого выхода не будет. Без того, чтобы твоя голова не красовалась на этой стене. Это ясно?

Я ни хрена не говорю. Я просто смотрю на него смертельным взглядом.

Киллиан смотрит на меня в ответ, прежде чем вздохнуть. Медленно, он поднимает ствол, опускает курок и щелкает предохранителем, после чего засовывает пистолет обратно в куртку.

Мы смотрим друг на друга, пока он медленно отходит от меня.

— Если ты все еще заботишься об этой девушке...

— Мне плевать на нее.

Киллиан пожимает плечами, разводя руки в знак протеста, когда он делает шаг назад к задней двери.

— Тогда зачем мы вообще затеяли этот разговор, Адриан? — Он смотрит на меня. — Собери свое дерьмо. Приведи свой дом в порядок. И разберись, какого хрена ты на самом деле хочешь. Это всего лишь бизнес, Адриан. Займись своим, а я займусь моим.

Он потянулся за спину, открыл заднюю дверь и сделал прощальный выстрел.

— И если ты еще раз придешь за мной, я всажу тебе чертову пулю между глаз.