Ноэль

Мои руки сжимают поручень больничной койки с силой, которая искренне пугает меня. Игла внутри моей груди бешено колеблется между яростью и заботой.

Я — ангел смерти, готовый сжечь дотла весь мир, чтобы выяснить, как это случилось.

Я сломлен, разваливаюсь на части так, что это пугает меня, когда я смотрю на Эллу, лежащую на больничной койке.

Она слабо улыбается, но нельзя игнорировать страх в ее глазах. Особенно с той дополнительной информацией, которую полиция только что сообщила нам.

— Я в порядке, — пожимает она плечами, сразу же морщась.

Моя рука теряет мертвую хватку на перилах. Даже не понимая, что делаю, она скользит вниз к кровати, нежно беря ее руку. Мои зубы скрипят, мои глаза горячо прожигают ее, прежде чем мой взгляд поднимается к полицейским детективам, стоящим у двери.

— Я хочу имена, — тихо рычу я.

Детективы глотают, переглядываясь. Наконец, старший из них, детектив Соренсон, прочищает горло.

— Прошу прощения, мистер Рэнсом. Мы, конечно, будем держать вас в курсе расследования. Но... — он хмурит лоб, словно пытается понять, издеваюсь я над ним или нет.

Я не издеваюсь.

— Сэр, мы не можем называть вам имена подозреваемых...

— Можете, — рявкаю я. — Потому что это будет чрезвычайно полезно для вашего...

— Босс.

Лиам прочищает горло со своего места в углу комнаты. Когда я смотрю на него, он незаметно качает головой.

— Ноэль.

Я смотрю вниз. Элла сжимает мою руку, слабо улыбаясь мне.

— Давай просто позволим им делать свою работу, хорошо?

Двое детективов кивают.

— Скорейшего выздоровления, миссис Рэнсом, — добавляет Соренсон. — И не волнуйтесь. Мы найдем этого гада.

Когда они уходят, я поворачиваюсь обратно к Лиаму.

— Ага, я уже работаю над этим, — рычит он, хватая пальто и выскальзывая за дверь.

Иногда случаются несчастные случаи. Машины выходят из-под контроля. Лифты ломаются. Крыша обрушивается. Ста пятидесятикилограммовая катушка высокопрочного, медного оптоволоконного кабеля срывается со страховочного троса и падает с двенадцати метров, разбиваясь о цельный деревянный стол для заседаний.

Это несчастные случаи.

Но когда цельный деревянный стол для заседаний взрывается при ударе из-за самодельного зажигательного устройства, прикрученного снизу?

Это уже не несчастный случай.

Кто-то пытался ее убить.

Пострадавших нет, к счастью. Один стажер получил сотрясение мозга от летящего куска стола по голове, но с ним все в порядке. Эллу задели горящими угольками от стола. И хотя это было закаленное стекло, предназначенное для того, чтобы при разрушении превращаться в камешки, а не в осколки, из-за огромной силы взрыва стеклянной двери, разорвавшейся рядом с ней, ее обсыпало крошечными стеклянными дробинками.

У нее есть несколько синяков и неприятный удар по голове, который пришлось перевязать. И несколько свежих ожогов. Но с ней все в порядке. С ней будет все в порядке.

Моя рука сжимает ее.

Джейкоб Принц тоже будет в порядке, но... ему досталось сильнее. Он сейчас восстанавливается после операции, где из его спины вытаскивали кусок раскаленного докрасна кресла, которое ударило его как мина.

Я хочу посочувствовать парню. Я не настоян монстр; я действительно ему сочувствую. Но эта добрая воля омрачена фамилией Принц.

Она омрачена тем фактом, что в определенный момент перестаешь верить в «случайность» и перестаешь задаваться вопросом «каковы шансы?». Потому что через какое-то время речь уже не идет о случайности и шансах.

Это не было случайностью. Это не был несчастный случай.

Это было покушение на убийство.

Устройство, прикрученное под столом, было примитивным, как сказали нам детективы. Но тем не менее смертельно эффективным. Простой радиосигнальный триггер был подсоединен к небольшому зажигательному заряду — буквально к компоненту двигателя из набора для ракетной модели. Но это было подключено к баллону с очистителем под давлением, чтобы усилить взрыв, а также к керосину.

Я бы хотел сказать, что шокирован тем, что баллон с чистящим средством «КлинВайп» также нашли подсоединенным к устройству.

Но я не шокирован.

Ни капли.

— Ты не знаешь, что это было связано со мной, — тихо говорит она.

Нет, малыш, это было из-за меня.

— У Оливера тоже должны быть враги. Или у Джейкоба, если на то пошло.

Я киваю, потому что мне не нужно и не хочется, чтобы она волновалась.

— Весьма верно.

Не столь верно. Оливер нажил врагов не меньше, чем любой из нас. Но есть деловое соперничество и недоброжелательность, а есть попытки взорвать людей. Стартапы стриминговых сервисов могут разбить несколько яиц и сжечь несколько мостов, но это гребаная мафия или Белфаст семидесятых.

Я смотрю на нее, протягивая руку, чтобы убрать прядь светлых волос с ее щеки. Она мягко улыбается, прижимая мою руку к своей щеке. Это чувство вызывает прилив защитной свирепости. Но также гнева, и ярости.

Я раздавлю ублюдка за это.

— Они сказали, что с Джейкобом все будет в порядке?

— Будет.

Неохотно, несмотря на гребаную фамилию маленького ублюдка, я отдам ему должное. По словам полиции, большинство опрошенных свидетелей вспоминают, что Джейкоб бежал к Элле в переговорную, когда катушка с проводами падала.

Дверь открывается, и ее врач, доктор Пратчер, входит. Она улыбается нам обоим.

— Как вы себя чувствуете, Элла?

Та пожимает плечами.

— Я в порядке. Просто немного болит в нескольких местах.

Доктор Пратчер кивает, подходя к кровати и просматривая карту в своих руках.

— У нас есть еще несколько анализов, которых мы ждем, но, кажется, у вас все хорошо. Мы оставим вас на ночь, чтобы понаблюдать за головой на предмет любых признаков сотрясения...

— Сегодня вечером она поедет домой.

Взгляд доктора Пратчер резко переключается на меня.

— Мистер Рэнсом, я не могу одобрить...

— Есть что-то еще, за чем вам нужно было бы наблюдать сегодня вечером?

— Ну, нет, но протокол...

— Кто-то пытался взорвать мою жену, доктор Пратчер, — тонко рычу я.

— Я, конечно, понимаю ваше беспокойство, мистер Рэнсом, — тонко говорит она. — Но в этой больнице есть охрана.

— А у меня дома охрана лучше, — рявкаю я. — И врач, который может наблюдать за ней. Это не обсуждение, доктор Пратчер. Элла поедет со мной после того, как придут анализы.

Она тяжело вздыхает, сверкая на меня взглядом.

— Это не корпоративный захват, мистер Рэнсом.

— Вы правы. Если бы это был он, поверьте мне, я не предлагал бы любезность этого разговора.

Ее губы сжимаются.

— Я хочу переговорить с вашим врачом, прежде чем подпишу документы.

Мой покерфейс скрывает усмешку под поверхностью. Я не виню ее за то, что она уперлась. Не тогда, когда ясно, что это исходит из заботы об Элле.

— Конечно.

Это, кажется, немного смягчает ее.

— Что ж, если с ваше величество одобряет, — саркастически бормочет доктор Пратчер. — Я хотела бы осмотреть свою пациентку.

«Одобряет» — ключевое слово.

Я поворачиваюсь к Элле, улыбаясь, когда наклоняюсь, чтобы обхватить ее щеку. Она закусывает губу, эти голубые глаза встречают огонь в моих.

— Я буду прямо снаружи, в коридоре.

Я киваю доктору Пратчер и выскальзываю из комнаты. В конце коридора стоит один из тех дерьмовых маленьких торговых автоматов с кофе. Но что-то подсказывает мне, что он не выдаст виски, сколько бы денег я не засунул ему в глотку.

И это то, что мне нужно сейчас. Мне нужен огонь и желчь. Мне нужно что-то, чтобы успокоить рев в моей голове.

Вместо этого я делаю глубокий вдох и прислоняюсь к стене напротив двери в палату Эллы. Дверь в соседнюю палату открывается.

Мои глаза сужаются до опасных щелей, когда Оливер Принц выходит.

Он видит меня в тот же миг, что и я его, и я вижу, как его челюсть скрипит. Его рука сжимает ручку, когда он закрывает за собой дверь.

— Я откладываю наше вечное дерьмо в сторону, чтобы спросить, как она, — тихо рычит он.

Мои губы скручиваются в усмешку.

— С ней все в порядке.

Воздух вокруг нас потрескивает, коридор пульсирует, когда мы двое сходимся лицом к лицу, как воюющие титаны.

— С Джейкобом тоже все будет в порядке, — бормочет он. — Спасибо, что спросил.

Моя челюсть сжимается, ярость на моем лице прожигает разделяющее нас расстояние. Оливер вздыхает, закатывая глаза.

— О, ради бога, Ноэль. Бизнес есть бизнес. Жизни могли быть потеряны сегодня...

— Полиция только что была здесь.

Его глаза сужаются.

— Да, я тоже говорил с ними.

— Довольно интересная информация об устройстве, которое сдетонировало с катушкой проводов.

Губы Принца темно кривятся.

— Знаешь, Ноэль, — рычит он. — Иногда я не могу понять, восхищен я или напуган твоей социопатической способностью полностью отстраняться от прошлого и реальности.

— Как ты думаешь, каковы шансы, что «КлинВайп»...

— Ты мне скажи! — ревет он, делая шаг ко мне.

— Сначала Матильда! Потом Кассандра! А теперь...

Я рычу, когда бросаюсь к нему, хватая его за воротник кулаком, одновременно с тем, как он хватает меня за пиджак.

— Я думаю, тебе давно пора признать тот один другой общий знаменатель между Матильдой и женой Томаса, — шиплю я ему в лицо. — Ты.

Оливер отшатывается, глядя на меня и качая головой.

— Ты чертов сумасшедший...

— Скажи мне, Принц, — рычу я. — Джейкоб вообще знал о бомбе? Или ты был готов...

— Он мой сын, Ноэль!

Его рев оглушителен, привлекая медсестер, врачей и помощников, бегущих из-за угла, чтобы уставиться на двух полубогов, схватившихся в битве.

Лицо Оливера взбешенно и раскраснелось, его глаза пылают, когда они встречаются с моими.

— А она моя жена, Оливер, — хриплю я.

Он фыркает.

— Ты отвратителен, Рэнсом. Абсолютно бесстыден...

— Говорит человек, которому пришлось прибегнуть к тайной связи с моей женой, потому что она выбрала меня, а не тебя. Человек, который жалко чахнул по жене нашего лучшего друга, только чтобы наблюдать, как я собираю осколки, когда они разбились.

Он ежится, ноздри раздуваются, а глаза искрятся смертью.

— Скажи мне, Оливер, — рычу я. Я веду себя как мудак. Я знаю, что его сын лежит в той больничной палате обожженный и раненый.

Но, как я уже сказал, я устал, блядь, гадать «каковы шансы».

Нет никаких шансов. Только один человек, который, я знаю, одновременно мотивирован и способен совершить то, что случилось с Матильдой и Кассандрой. И я давлю на него, потому что хочу, чтобы он взорвался.

— Каково это, Оливер? — Тонко улыбаюсь я. — Всегда быть вторым позади меня?

Он медленно качает головой.

— Матильда? — рявкаю я. — Не мог вынести, что она вышла за меня, не так ли? А Кассандра? Ты торчал на обочине, как маленький щенок, просто ожидая, когда Томас умрет, чтобы ты мог нагрянуть.

Его челюсть опасно сжимается.

Мои губы кривятся.

— Упс.

— Ах ты сукин сын...

— И теперь... — мои брови хмурятся. — Господи, Оливер, это то, о чем я думаю? — усмехаюсь я. — Положил глаз на Эллу немного дольше, чем готов признать...

— Ты — нет?!

Я напрягаюсь.

— Ни капли.

Оливер скрежещет зубами, отталкивая меня, когда отступает на шаг.

— Ты женился на Матильде, Рэнсом. — Он тонко улыбается. — И все же, напомни мне...

— Осторожнее, Принц.

— Кого она, кажется, предпочитала трахать? И что случилось с Кассандрой после того, как ты нагрянул?

Я бросаюсь на него с твердым намерением размозжить его лицо о стену. Именно в этот момент охрана больницы решает появиться.

Я не борюсь с ними. Я просто сверкаю взглядом на Оливера, когда они бросаются между нами, отталкивая меня назад.

— Я в порядке, — рявкаю я, стряхивая их руки с себя и поправляя пиджак.

У идиотов хватает наглости взглянуть на Оливера, как будто это зависит от его одобрения. Он кивает, и я закатываю глаза, когда один из охранников говорит мне «вести себя прилично». Когда они расходятся, мы остаемся там, где стояли, по разные стороны коридора, сверля друг друга взглядами.

— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — наконец рычит Оливер. — И я знаю о твоих подозрениях насчет меня. Потому что я питал те же самые о тебе.

Моя челюсть скрипит.

— Но мой сын был там, Ноэль, — хрипит он. — Как и Элла. Думаю, мы можем сказать, что это исключает любого из нас.

Он вздыхает, проводя рукой по своим светлым волосам.

— Я могу тебе не нравиться, Рэнсом...

— И что же дало тебе такое впечатление?

Он тонко улыбается.

— Ладно, — рявкает он. — Ладно.

Он поднимает руки, качая головой, когда поворачивается обратно к палате своего сына.

— Надеюсь, Элла скоро поправится, Ноэль.

— А я надеюсь, ты упадешь с обрыва, Оливер.

Его глаза вонзаются в мои.

— Так всегда и будет, да?

Мои зубы сжимаются вместе.

— Всего наилучшего твоему парню, Оливер. Но между тобой и мной? Да, — рычу я. — Так всегда и будет.

Он держит мой свирепый взгляд еще секунду, прежде чем качает головой, поворачивается и шагает обратно в комнату Джейкоба.