Неделя после того поцелуя стала самой длинной в моей жизни.

На следующее утро я проснулась с улыбкой. Вчерашний снег, его губы на моих, «я тоже люблю тебя» — всё это кружило голову, делало мир ярче. Я шла на пары, напевая что-то бессмысленное, и даже Алина заметила перемену.

— Ты светишься, — сказала она, когда мы зашли в аудиторию.

— Просто хорошее настроение.

— Уверена? У тебя такое лицо было только раз — когда ты выиграла конкурс.

Я усмехнулась. Нет, это было нечто большее, чем победа в конкурсе. Это было чувство, которое я никогда раньше не испытывала. Лёгкость, полёт, уверенность, что мир на моей стороне.

Вадим должен был вести первую пару. Я села на своё обычное место — на третьем ряду, чтобы видеть его лицо, когда он войдёт.

Дверь открылась.

Он вошёл — в белой рубашке, с закатанными рукавами, волосы зачёсаны назад. Красивый, недосягаемый, чужой.

Он обвёл взглядом аудиторию. Скользнул по моему лицу так быстро, словно меня не существовало. Остановился на ком-то сзади, потом на доске.

— Здравствуйте, — сказал он обычным ледяным тоном. — Откройте конспекты. Тема сегодняшней лекции: «Визуализация подсознательных страхов в рекламе».

Я смотрела на него, не веря своим глазам. Он что, игнорирует меня? Специально? После вчерашнего?

Всю пару я ждала, что он хотя бы взглянет в мою сторону. Хотя бы бросит короткий взгляд, который скажет: «Я помню. Всё в силе». Но ничего.

Он говорил, писал на доске, отвечал на вопросы других студентов. Ко мне не обращался. Когда я подняла руку, чтобы спросить, он сделал вид, что не заметил, и вызвал Лену Королькову.

После звонка я задержалась в аудитории. Студенты вышли, остались только мы.

— Вадим, — позвала я.

Он собирал бумаги, не поднимая головы.

— Что вам, Денисова?

— Что значит «что вам»? — Я подошла ближе. — Вчера...

— Вчера ничего не было, — перебил он. — Вы всё придумали.

— Я придумала? — Голос дрогнул. — Ты поцеловал меня. Сказал, что любишь. А сегодня смотришь сквозь меня.

Он поднял голову. Его глаза были серыми, холодными, пустыми.

— Вам показалось, Денисова. Я не целовал вас. И не говорил слов, которые вы приписываете мне.

— Вадим...

— Занятие окончено. Прошу выйти.

Он отвернулся к окну, показывая, что разговор закончен.

Я стояла, сжимая кулаки. Внутри закипала злость — горячая, красная, неуправляемая.

— Ты трус, — сказала я. — Ты боишься своих чувств. Поэтому притворяешься, что ничего не было.

Он молчал.

— Я не Ирина, — продолжила я. — Я не сломаюсь от того, что ты меня любишь. И не умру. Но если ты продолжишь отталкивать меня — я уйду. Навсегда. И ты меня больше никогда не найдёшь.

Я вылетела из аудитории, не оглядываясь.

Я надеялась, что он одумается. Что придёт вечером, постучит в дверь общежития, скажет: «Прости, я испугался». Но прошёл день, другой, третий — ничего.

На следующей паре он снова меня игнорировал. И на следующей. И на той, что была после.

Я перестала поднимать руку. Перестала задерживаться после занятий. Перестала смотреть в его сторону — потому что каждый раз, когда я смотрела, он отводил взгляд.

Злость сменилась обидой, обида — отчаянием.

— Что с тобой? — спросила Алина в четверг, когда я в сотый раз уставилась в потолок, не в силах уснуть.

— Он меня избегает, — сказала я. — После того как поцеловал и признался в любви — теперь ведёт себя как будто я пустое место.

— Может, он испугался?

— Я знаю, что испугался. Но это не повод так со мной обращаться.

— Ты говорила с ним?

— Пыталась. Он сказал, что мне всё показалось.

Алина присвистнула.

— Жестоко.

— Поэтому я больше не буду пытаться. Если он хочет меня потерять — пусть теряет.

Алина села рядом.

— Вика, а если он не хочет тебя терять, но не может переступить через свой страх?

— Тогда это его проблема.

— А твои чувства? Ты же его любишь.

Я замолчала. Она была права — я любила. И от этого было ещё больнее.

— Забудь этого волка, — сказала Алина. — Он не достоин тебя.

— Я не могу его забыть. Он влез мне в голову, в кровь, в каждую клетку.

— Тогда борись. Не жди, пока он придёт. Иди сама.

— Куда?

— К нему. Ночью. Вломись в его берлогу и выскажи всё, что накопилось.

Я посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Он — мужчина. Иногда их нужно бить по голове, чтобы они очнулись.

Я усмехнулась.

— Ты удивительная, Алин.

— Знаю. — Она подмигнула. — Иди. Я прикрою.

* * *

В пятницу вечером я собралась.

Надела чёрные джинсы, свитер, кеды. Волосы распустила — пусть видит, что я не прячусь. Нанесла лёгкий макияж — не для него, для себя.

— Иди, — сказала Алина, подталкивая меня к двери. — И не возвращайся без ответа.

— А если он выставит меня?

— Значит, он дурак. Но ты хотя бы попробовала.

Я вышла в коридор. Общежитие гудело — кто-то смотрел телевизор, кто-то спорил, кто-то играл на гитаре. Я спустилась по лестнице, вышла на улицу.

Ночь была холодной, звёздной. Снег, выпавший несколько дней назад, уже подтаял, превратившись в грязную кашу. Я шла быстрым шагом, не чувствуя холода.

Университет спал. Старый корпус был тёмен, только кое-где горели окна — ночные сторожа, дежурные. Я вошла через запасной вход, поднялась на четвёртый этаж.

Коридор преподавательских апартаментов был пуст. Я остановилась у двери № 2. На табличке всё та же фамилия: «Фролов В.А.».

Я не стала стучать.

Дёрнула ручку. Дверь была не заперта.

Я вошла.

В апартаментах было темно. Только лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, освещая полоску на полу.

— Вадим, — позвала я.

Тишина.

Я сделала несколько шагов. Диван пуст, кресла пусты. На столике — остывшая чашка кофе.

— Я знаю, что ты здесь.

Из спальни, за ширмой, послышался шорох. Потом голос — глухой, хриплый:

— Уходи, Виктория. Не надо.

Я подошла к ширме, отодвинула её.

Вадим сидел на кровати, обхватив голову руками. Он был в одной футболке и джинсах, босиком. Волосы растрёпаны, лицо бледное, под глазами — тени.

Он не спал несколько дней. Это было очевидно.

— Ты не спал, — сказала я.

— Не твоё дело.

— Моё. — Я подошла ближе. — Ты избегаешь меня неделю. Не смотришь на лекциях. Притворяешься, что ничего не было. А сам не спишь.

— Уйди, пожалуйста.

— Нет.

Он поднял голову. Его глаза были красными — не золотыми, а красными от бессонницы.

— Я не могу быть рядом с тобой, — сказал он. — Ты разрушаешь меня.

— Я не разрушаю. Я пытаюсь спасти.

— От кого?

— От тебя самого.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь. Каждый раз, когда ты рядом, я чувствую твой запах. Твоё тепло. Твой пульс. И я теряю контроль. Я начинаю думать не как хранитель, а как зверь, который хочет...

— Что хочет? — спросила я, глядя ему в глаза.

Он замолчал.

— Что хочет, Вадим?

— Тебя, — выдохнул он. — Каждую клетку твоего тела. Каждый вздох. Каждый миг. Я хочу быть с тобой настолько, что забываю о долге. А если я забуду о долге — ты умрёшь. Как Ирина.

— Не умру, — сказала я. — Потому что я не Ирина. Потому что я сильнее. Потому что я — твоя сила, а не слабость.

Он встал. Мы стояли друг напротив друга — разделённые лунным светом и собственными страхами.

— Докажи, — сказал он. — Докажи, что ты не пропадёшь.

— Как?

— Останься. На ночь. Не уходи. Посмотрим, сможем ли мы быть рядом без того, чтобы я не сошёл с ума.

— Ты предлагаешь эксперимент?

— Я предлагаю тебе выбор. Уйти или остаться.

Я посмотрела на него. На его осунувшееся лицо, на дрожащие руки, на глаза, в которых боролись надежда и отчаяние.

— Хватит бегать, — сказала я. — Ты нужен мне. Весь, с ушами и хвостом.

Он замер.

— Что?

— Ты слышал. — Я шагнула к нему. — Я не боюсь твоей тёмной стороны. Не боюсь оборотня. Не боюсь, что ты причинишь мне боль. Я боюсь только одного — что ты уйдёшь и оставишь меня одну.

— Виктория...

— Заткнись. — Я подошла вплотную. — Ты неделю мучил меня. Не смотрел, не разговаривал, притворялся, что я пустое место. Ты думал, мне легко? Я плакала по ночам. Я не спала. Я ненавидела тебя и любила одновременно.

Он смотрел на меня, не дыша.

— Я пришла, чтобы сказать: хватит. Хватит прятаться за маской. Хватит бояться. Если ты хочешь быть со мной — будь. Если нет — скажи прямо. И я уйду. Навсегда.

— Не уходи, — прошептал он.

— Тогда докажи. Не словами. Делом.

Он протянул руку. Коснулся моего лица — осторожно, как будто боялся разбить.

— Я не знаю, как быть нормальным, — сказал он. — Я не знаю, как любить и не бояться. Но я хочу попробовать. С тобой.

— Это всё, что мне нужно.

Он наклонился и поцеловал меня. Не в уголок губ — по-настоящему. Глубоко, жадно, как будто хотел выпить меня всю.

Я ответила. Ещё никогда я не чувствовала такой полноты — его руки на моей спине, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

— Прости, — прошептал он, отрываясь. — За эту неделю. За то, что сделал тебе больно.

— Прощу, если больше не повторится.

— Обещаю.

Мы стояли обнявшись, слушая тишину. Луна светила сквозь шторы, освещая наши тени на полу.

Мы легли на его кровать. Не для секса — просто быть рядом. Я положила голову ему на плечо, он обнимал меня, гладил по волосам.

— Я скучал, — сказал он. — Безумно.

— Я тоже.

— Твой запах остался на подушке. Я не мог спать. Всю неделю. Просто лежал и вдыхал его.

— Поэтому ты написал смс?

— Я не писал смс.

Я приподнялась.

— Ты не писал? А кто тогда?

Он нахмурился, взял телефон с тумбочки, показал мне экран. Последнее сообщение от меня — «Спокойной ночи» — было отправлено три дня назад. Никакого «Я не могу спать. Твой запах остался на подушке».

— Это не я, — сказал он.

У меня похолодело внутри. Я достала свой телефон. Сообщение, которое я получила сегодня вечером, было от его номера. Точно от его.

— Как это возможно? — прошептала я.

— Кто-то взломал мой номер. Или подделал. — Он сел, напряжённый. — Виктория, это ловушка.

— Ловушка?

— Тебя заманили сюда. Нарочно.

Я почувствовала, как по спине ползёт холодок.

— Кто?

— Руслан? Или кто-то из «Охотничьего круга». Они знают, что мы вместе. И хотят использовать это.

В этот момент в дверь постучали.

— Фролов, — раздался голос Руслана. — Открывай. Не прячься за девчонкой.

Вадим вскочил, заслонил меня собой.

— Тихо, — прошептал он. — Сиди здесь. Не выходи.

— Я не буду сидеть, когда он за дверью!

— Сиди, я сказал!

Он вышел из спальни. Я слышала, как открылась входная дверь, как зазвучали голоса — два мужских, напряжённые.

— Зачем ты здесь? — спросил Вадим.

— Хочу поговорить. С тобой и с ней.

— Она не выйдет.

— Выйдет, — сказал Руслан. — Или я войду. Выбирай.

Я не стала ждать. Встала, вышла из спальни.

Руслан стоял в дверях, одетый в чёрную куртку и джинсы. За его спиной — двое мужчин в таких же чёрных куртках.

— Виктория, — он улыбнулся своей волчьей улыбкой. — Рад тебя видеть. Ты хорошо выглядишь.

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Поговорить. Без Фролова.

— Я никуда без неё не пойду, — отрезал Вадим.

— И не надо. Поговорим здесь.

Он вошёл, его спутники остались снаружи. Закрыл дверь.

— Я знаю, что вы стали парой, — сказал Руслан. — Настоящей, не притворной. И я знаю, что это делает Фролова уязвимым.

— Уязвимым для чего? — спросила я.

— Для тех, кто хочет его уничтожить. — Руслан посмотрел на Вадима. — «Охотничий круг» знает о ваших отношениях. Они планируют нападение. Скоро.

— Откуда ты знаешь? — спросил Вадим.

— Я был с ними. Я слушал их планы. Я ушёл, потому что не хочу участвовать в убийстве невинных. Но они не остановятся. Им нужна она, — он кивнул на меня. — Как оружие. А ты — препятствие. Они убьют тебя, чтобы добраться до неё.

Вадим напрягся.

— Когда?

— Через неделю. В полнолуние.

— Этого не случится, — сказал Вадим. — Я защищу её.

— Ты не сможешь. Их много, ты один.

— Я не один, — я подошла к Вадиму, взяла его за руку. — Мы вместе.

Руслан усмехнулся.

— Мило. Но наивно. Она не умеет защищаться. А ты ослаблен своей любовью. Вы идеальная мишень.

— Так зачем ты пришёл? — спросила я. — Предупредить? Помочь?

— Я пришёл предложить сделку. — Он посмотрел на меня. — Вы отдаёте мне Викторию на время. Я прячу её в безопасном месте. Ты, Фролов, остаёшься здесь и берёшь удар на себя. Если выживешь — она вернётся.

— Нет, — отрезал Вадим.

— Другого выхода нет.

— Есть. — Я выступила вперёд. — Я сама буду защищать себя. И научусь это делать за неделю.

Руслан удивлённо поднял бровь.

— За неделю?

— У меня хороший учитель. — Я посмотрела на Вадима. — Он научит меня.

— Ты сумасшедшая, — сказал Руслан.

— Возможно. Но я не буду вашей пешкой. Ни твоей, ни «Охотничьего круга». Я сама решаю свою судьбу.

Руслан долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Хорошо. Но запомни: когда они придут, я не смогу тебя защитить. Даже если захочу.

— Я не просила защищать.

Он покачал головой и повернулся к выходу.

— Передай привет своей своре, — бросил ему вслед Вадим.

Руслан остановился, не оборачиваясь.

— Ты зря доверяешь ей, Фролов. Перевёртыши не могут любить. Это химия, гормоны, инстинкты. Она бросит тебя, когда припрёт. Как все они.

— Ты ошибаешься, — сказала я.

Он вышел, хлопнув дверью.

Мы остались одни.

Вадим прислонился к стене, закрыл глаза.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь ты знаешь. Наше счастье длилось недолго.

— Не говори так. — Я подошла, обняла его. — Мы справимся.

— Ты не умеешь драться. Твоя сущность не проснулась полностью.

— Научи меня.

— За неделю?

— Да. Как научил контролировать царапины. Как научил дышать.

Он открыл глаза, посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Я не хочу быть обузой. Я хочу быть союзником.

— Виктория... — он взял моё лицо в ладони. — Ты никогда не была обузой.

— Тогда помоги мне стать сильной.

Он поцеловал меня — нежно, почти прощаясь.

— Хорошо. Завтра начнём. Но сегодня... побудем просто мужчиной и женщиной. Без магии, без угроз, без будущего.

— Сегодня — да. — Я прижалась к нему. — Сегодня — только мы.

Мы лежали в темноте. Он говорил, я слушала. Про то, как впервые превратился и испугался собственного отражения в луже. Про то, как учился охотиться и однажды чуть не задрал соседскую собаку. Про то, как влюбился в первый раз в семнадцать — в девушку из параллельного класса, которая даже не знала его имени.

— А ты? — спросил он. — У тебя были влюблённости?

— Были. В школе. В художника-абстракциониста, которого видела на выставке. В парня из старших классов. Но всё это было несерьёзно.

— А сейчас? Сейчас серьёзно?

Я повернулась к нему.

— Я никогда не была так серьёзна, как сейчас.

Он улыбнулся в темноте.

— Я тоже.

Мы замолчали. Где-то за окном завыл ветер — предвестник снегопада.

— Вадим, — позвала я.

— Мм?

— Что будет после? Если мы выживем?

— Не знаю. Но нам придётся уехать. Сменить имена, города, страны.

— Навсегда?

— Пока «Охотничий круг» не уничтожат. Или пока мы не станем достаточно сильными, чтобы противостоять им.

— Это долго.

— Да.

— А наши чувства? Они выдержат?

Он помолчал.

— Я надеюсь, что да.

Я придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо.

— Я не боюсь, — сказала я. — Потому что ты рядом.

— Не зарекайся.

— Не зарекаюсь. Я знаю.

Он обнял меня крепче.

— Спи, — сказал он. — Завтра будет трудный день.

Я закрыла глаза. Внутренний зверь свернулся клубком и затих.

Сон пришёл быстро — без сновидений, без кошмаров.

Утром я проснулась от того, что он гладил меня по спине.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Завтрак готов.

Я села. На столике — яичница, тосты, кофе. Он научился готовить.

— Ты молодец, — сказала я, пробуя.

— Спасибо учителю.

— Не за что.

Мы позавтракали в тишине. Но эта тишина была не тяжёлой — она была наполнена предстоящим днём.

— Сегодня начнём тренировки, — сказал Вадим. — Ты должна научиться вызывать свою сущность по желанию. Это больно.

— Я справлюсь.

— Знаю.

Он взял меня за руку.

— Пожалуйста, не умирай.

— Постараюсь, — усмехнулась я.

Он сжал мои пальцы.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Мы оба не умрём.

Он кивнул, но в его глазах оставалась тревога.

Мы встали, оделись. Вадим открыл дверь в комнату для тренировок — ту самую, где я впервые училась дышать.

— Начинаем, — сказал он.

Я сделала шаг в неизвестность.

Первая тренировка была жестокой.

— Закрой глаза, — сказал Вадим. — Вспомни свои сны. Лес, луну, бег.

Я закрыла. Перед глазами встали картины — чёрные стволы, золотые глаза, хруст веток под лапами.

— Чувствуешь?

— Да.

— Откройся ей. Не бойся.

Я почувствовала, как внутри зашевелилось что-то тёплое, большое. Оно росло, давило изнутри, требовало выхода.

— Теперь позволь ей выйти. Медленно. Контролируй дыхание.

Я попыталась. Мышцы напряглись, свело спину. Стало трудно дышать.

— Не торопись, — сказал Вадим. — Ты пока не готова к полной трансформации. Достаточно частичной.

— Как?

— Сосредоточься на руках. На ногтях.

Я представила, как мои ногти удлиняются, становятся острыми, как когти. И вдруг — хруст. Я открыла глаза.

Мои ногти превратились в когти. Короткие, но острые, почти чёрные.

— Получилось, — прошептала я.

— Молодец. Теперь обратно.

Сосредоточилась — когти втянулись.

— Ещё раз.

Я повторила пять раз. Десять. К концу часа я могла выпускать когти и убирать их по команде.

— Достаточно на сегодня, — сказал Вадим. — Завтра будем учить другие части тела. Это будет сложнее.

— Я готова.

— Знаю.

Он подошёл, поцеловал меня в лоб.

— Ты сильная, Виктория. Справишься.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Я улыбнулась. Впервые за долгое время я чувствовала, что действительно могу на что-то влиять. Не быть жертвой — быть воином.

Неделя до полнолуния только начиналась.

Но я больше не боялась.