АННА

Утро выдалось спокойным и размеренным. Никуда не надо лететь. Никуда не надо бежать. Можно остановиться и, не торопясь, выпить кофе, смакуя каждый глоток.

Держу чашку в ладонях, наслаждаясь вкусом и выглядывая в окно. Через час-полтора позвоню и спрошу, как дела, а пока что решаю заняться тем, чего практически никогда не позволяю себе: бездумно листаю ленту в телефоне. Я подписана на множество медицинских групп, новости спорта и региона, юридические подкасты и — связанные с медициной. Пальцы плавно скользят по экрану сами собой, абсолютно бесцельно, голова разгружается.

И вдруг…

А ну стоп!!!

Пролистываю подкаст с кричащим названием: «Цена успеха. Интервью с Назаром Черкассовым».

Взгляд прилипает к экрану. Я неуверенно жму на картинку. Дата выпуска — сорок минут назад. Значит, сняли уже как несколько дней. Он ничего не упоминал об интервью.

Усаживаюсь в кресло, жму на просмотр и погружаюсь…

Назар сидит в студии, в черном кожаном кресле. На Черкассове — темная рубашка с закатанными по локоть рукавами. Выражение лица — сосредоточенное, неожиданно серьезное, в глазах нет бравады: гость смотрит в камеру глубоким внимательным взглядом человека, который умеет слышать и привык быть услышанным.

Интервьюер — немолодой мужчина с умным цепким взглядом. Сначала он спрашивает, каково вообще играть «там». Потом уточняет, так ли Назару здорово здесь, не тянет ли обратно за границу. Как прошел переезд, были ли какие-то затруднения, связанные с вступлением в новый клуб. Расспрашивает о детстве чемпиона.

Задает вопросы о травме и лечении. Команде. В общем, обо всем.

— Давайте перейдем к главному животрепещущему вопросу, — плавно подводит мужчина. — Тяжело было осознать, что сезон для вас закончен?

— Он еще не закончен, — замечает Назар, — у меня останется немного времени в запасе, но… в целом, осознать было просто. Принять — сложнее. Я не привык к таким большим перерывам.

— Как сейчас обстоят дела? Восстановление проходит успешно?

— Да, я в процессе, но это не быстро. Вы не поверите, но я впервые в жизни я не хочу ускорить время. Мое тело уже слишком несовершенно для профессионального спорта, надо честно это признать, а я слишком долго это игнорировал.

— Многие болельщики переживают, вернетесь ли вы в большой спорт. Что скажете?

Пауза. Назар поднимает взгляд, но не улыбается, в его глазах клубится осмысленность, а еще, он знает цену своего возвращения. Вопрос не из легких, но Назар отвечает четко. Кстати, он на все вопросы отвечает честно. Даже если они ему и не нравятся, он лишь сглаживает углы.

Сейчас же Назар, закидывает ногу на ногу и задумчиво поглаживает подбородок.

— Я не знаю, — вдруг твердо проговаривает он, ладонью слегка рассекая воздух. — Как это странно ни звучит, но я действительно не знаю. Раньше я бы автоматически сказал безоговорочное «да», — объясняет он, а я впиваюсь в экран глазами. — Теперь же надо понимать, что решение зависит не только от меня. Есть клуб, есть врачи. Если смогу восстановиться и вновь стать цельным, то вернусь. Если нет — зачем мне топить команду? — задает логичный вопрос.

Чашка в руке слегка подрагивает. Касаюсь губами ободка — кофе уже остыл, а я и не заметила.

— То есть вы допускаете возможность, что восстановиться не сможете?

Назар вздыхает. Он разбирает каждый вопрос, обдумывает каждый ответ. Не ляпает абы что, а полноценно принимает участие в разговоре, вдумчиво подхватывая запросы. Это создает впечатление собранности, внимательности, рассудительности и откровенности. Спортсмен, готовый поделиться тем, что у него внутри. Спортсмен, который добился успеха и высот, недостижимых для многих других.

— Сейчас я работаю над реабилитацией и новыми проектами. Планы есть. Спорт навсегда останется в моей жизни, но это же не вся жизнь. Хотя раньше я думал совсем иначе.

Назар смотрит в объектив, в его глазах можно подметить задорные искорки.

Я добавляю громкости на телефоне.

— А что еще поменялось в вашем мировоззрении? Есть что-то, о чем вы очень сильно сожалеете и хотели бы исправить?

Аккуратный надрез скальпелем сделан профессионально, и вот перед нами уже зияющая рана.

Глаза Назара становятся немного отстраненными, как будто он намерено закрывается, но ведущий чувствует, что уже ухватил момент.

— Уверен, в жизни каждого человека есть такие моменты, и я не исключение, — признается Черкассов. Так странно наблюдать за тем, как он анализирует прожитые годы.

— Поделитесь с нашими зрителями? — не отпускает ведущий, поправляя очки и заинтересованно поглядывая на Назара.

— Это слишком личное. Я бы не хотел обсуждать на камеру, это не та тема, которую ст оит превращать в заголовки.

— Некоторые вещи остаются с нами навсегда и отравляют душу? — очень тонко подмечает мужчина, меняя тактику.

— Да, что-то вроде того, — соглашается Назар вроде бы и невзначай, но я-то слышу его голос и знаю все его оттенки.

Мне бы закрыть видео, ни к чему слушать все эти признания на публику, но что-то держит у экрана, не позволяя нажать на крестик.

— Назар, ваши фанаты часто задаются вопросом… Ваш номер — тринадцать, и вы всегда отшучивались, что это для вас счастливое число. Но так ли на самом деле?

Взгляд Черкасова слегка уезжает в сторону, будто он вглядывается в даль, за кадр. Взор его становятся мягче, но в этой мягкости есть что-то настолько тяжелое, что оказывается неподъемным грузом.

— Это все… — он прочищает горло, выстраивая между собой и ведущим тонкий барьер, — это все туда же. В кучу о сожалениях.

Брови ведущего взмывают вверх:

— Ошибка, про которую нельзя говорит вслух?

— Да. Тринадцать — это мой выбор, груз и ответственность, которую я на себя взял.

— А должен был? — углубляется мужчина, не отрывая взгляда от хмурого Назара.

— А должен был разделить ее.

— Вините себя до сих пор? — глубокий голос звучит как эхо в моей квартире. Даже я не решилась бы задать это вопрос вслух.

Назар откидывается в кресле, делает глубокий вдох.

— Да, — звучит не мягко и не твердо. Он просто рассказывает, стараясь выжать из голоса эмоции.

— Когда мы осознаем свои ошибки, то сами становимся выше и мудрее, — философски замечает ведущий. — Это про личностный рост и возможность все исправить. Если мы понимаем, где ошиблись, то появляется шанс что-то изменить в себе. И в следующий раз сделать правильно.

— Не всегда появляется следующий раз. Иногда он выпадает единожды.

— Звучит довольно грустно. Но ведь в жизни есть много светлого и уютного. Назар, поделитесь, пожалуйста, с нашими зрителями, ма-аааленьким кусочком вашей личной жизни. Насколько я знаю, вы никогда не были женаты, и какой-то весомой информации о ваших отношениях я лично не нашел. Возникает закономерный вопрос: а почему? Не складывается или вы в принципе не рассматриваете такую возможность? Никогда не задумывались о семье?

— А кто об этом не задумывается?

— То есть да? — ведущий подается вперед, чувствует, что запахло горяченьким, прямо сенсация.

— Да, конечно. Я об этом с двадцати с небольшим лет задумывался.

— И почему не сложилось?

— Испугался, — хмурится он, готовый к возможному осуждению.

— Вы испугались?.. — теряется ведущий.

— Да, — кивает.

Мне так нравится, что он честен и отвечает спокойно и рассудительно. Не увиливает, не пытается казаться лучше, чем он есть. Он говорит в таких вещах, в которых не каждый сможет признаться.

— Чего же именно?!

— Что совместить не смогу, — Назар пожимает плечами немного расстроенно.

— Совместить карьеру чемпиона и семью?

Знаменитый хоккеист снова кивает.

— А сейчас как считаете? — наконец роняет ведущий, потрясенный до глубины души.

— Слабаком я себя считаю, — шокирует в ответ Назар, горько ухмыляясь, бросая вызов: и ведущему, и всему миру, и себе. — Сила ведь не только на льду проявляется. Это еще и дух.

— Вы удивительно глубокий человек, Назар. Когда готовился к нашему интервью и ждал вас в гости, я и подумать не мог, насколько именно. Признаю, что воспринимал вас сильно иначе, — мужчина вновь берет паузу, медленно поправляя очки. — А сейчас вы готовы к семье, как считаете? Потянете?

— Готовность определяется усердием, чтобы добиться своего, и желанием. Вроде и то, и то в наличии. Раньше бы мне это понимание, — Назар наполняет эфир элегантной самоиронией.

— Согласен с вами во многом. Значит, семья — это ваши будущие приоритеты?

В кадре мелькает заинтересованное лицо ведущего. Он так внимательно смотрит на Черкассова… ловит каждое его слово, каждое движение.

— В некотором роде.

— Как здорово это слышать. Пожелаю вам удачи в этом вопросе. Раз уж мы заговорили о душевном… Для вас дети — это украшение семьи или наоборот, дополнительные сложности?

— Украшение, конечно.

— То есть, хотели бы себе, такие «украшения»?

— У меня одно уже есть, — Назар так искренне улыбается! Глаза его загораются внутренним светом, проникающим через экран и согревающим сильнее майского солнышка.

— У вас есть ребенок? — ведущий второй раз за передачу округляет глаза. Он абсолютно потрясен. Не ожидал такого поворота.

В голосе гостя переливаются нотки гордости, что заставляет меня и ехидно ухмыльнуться, и довольно улыбнуться.

— Да, — воодушевленно признается Черкассов при всем «честном народе», не глядя в камеру. — У меня сын.

— Никогда не слышал об этом, — едва находится с ответом ведущий, хотя ведет себя достойно: быстро справляется с изумлением.

— Никто не слышал. Ему семь. Скоро исполнится.

Мужчина прозорливо прищуривается:

— И вы часто видитесь?

— Сейчас да, — спокойно уверяет Назар.

— А раньше?

— К сожалению, раньше мы не общались.

— Почему? — осторожно интересуется ведущий.

— Так… сложились обстоятельства, — находится с ответом Назар, отказываясь вдаваться в подробности своей личной жизни. То есть… нашей. — Каждая встреча с ним, как взрыв. Это как новый смысл жизни. Важнее, чем там, на льду. Там тебе быстро найдут замену. А здесь — нет. Меня ему никто не заменит, а мне никто не заменит его.

Эффект произнесенных слов нужно еще суметь переварить, и у ведущего уходит на это прилично времени.

— Значит, вы не вместе живете?

— Нет, он с мамой живет, — проговаривает Назар как нечто само собой разумеющееся.

— Вот как. Я думаю, наши зрители будут ошеломлены этим открытием. О маме своего ребенка расскажете что-то?

На лице ведущего столько внимания, что я диву даюсь.

— Она не публичный человек. Без ее разрешения я о ней ничего рассказать не могу, — припечатывает Назар, приправляя извиняющейся улыбкой свое заявление.

Мне вдруг захотелось коснуться кончиками пальцев его губ. Да… я не разрешаю ничего обо мне рассказывать…

— Вы с ней, как я понимаю, в хороших отношениях? — продолжает наступление ведущий, стараясь выпытать что-то интересное.

— Наверное, бывает и лучше, — признается он нехотя.

Назар криво усмехается, и слова его отдают горечью.

— Вы ждете, что ваш сын пойдет по вашим стопам?

— Это неважно, — огорошивает Черкассов всех, включая меня.

— Как? Разве вам не хотелось бы, чтобы он тоже профессионально играл в хоккей?

— Он уже играет и довольно неплохо. Но мне это непринципиально — я поддержу любое его начинание.

— Значит, на хоккее свет клином не сошелся?

— Совершенно верно. Сын хоть и маленький, но у него есть свои интересы. Придет время — пусть сам думает и делает выбор. Свой я сделал. На его влиять не собираюсь.

— Назар, а закрыл ли в свое время ваш выбор другую дверь?

Вопрос с подковыркой.

Назар пытается отшутиться и чарующей улыбкой замять неудобные для него уточнения.

— Вы вот вопросы какие-то задаете… сложные! — смеется он немного стеснительно, не желает никого впускать на свою территорию.

— У меня почему-то сложилось такое впечатление, — ведущий сверкает глазами и поправляет микрофон, чтобы движение показалось обыденным: — что чувство вины, которое тянется из прошлого, номер тринадцать и текущая ситуация с вашей, скажем так, несостоявшейся семьей, — это все взаимосвязано. Можете как-то прокомментировать?

Назар вновь прикрывается озорной улыбкой, видно, что он ничего пояснять не собирается, но тем не менее, отбивается корректно.

— А можно следующий вопрос? — отмахивается.

— Как же так? Вы столь сильно заинтриговали наших зрителей и не хотите ответить, — примирительно подмечает ведущий.

Назар непоколебимо машет головой, ладонью как бы говоря: «следующий».

— Дальше, — задорно переводит он свой жест.

— Я думаю, добрая половина наших прекрасных женщин, что смотрит это интервью, гадает, свободно ли ваше сердце сейчас. Что скажете, Назар?

— Так у меня нет сердца, — шокирует всех Черкассов.

— К-как это?

— Давно уже оно не в моих руках, — роняя насмешливо странное замечание, он чиркает взглядом по электронному циферблату на запястье.

На этой «вдохновляющей» ноте ведущий благодарит Назара за увлекательную беседу и я блокирую экран телефона.