Первым, кого увидел, открыв глаза, была Глашка.

Валера моргнул, поднял руку и поднес её практически к самому носу. Рука была та самая, к которой он уже привык. Леркина была рука: тонкая, худая, с синими прожилками вен и сломанным ногтем на указательном пальце. Это он сломал, когда священника удерживал. Уже почти и незаметно.

— Ой, барыня, а мы уж думали, зашибли вас, а вы просто сомлели!

Валерка, бережно поддерживаемый под все места, сел.

"Ты в порядке?"

— Лерка, ты в порядке? — спросили они одновременно. Окружающие посмотрели на Валеру как на дуру. Именно дурой он себя и почувствовал.

— Головой ушиблись? — участливо поинтересовался новый кузнец.

— Приснится же такое, — помотал головой Валера и эту самую голову пощупал. На голове было всё по-прежнему: кокошник слегка сбился вбок, и Валера его машинально поправил привычным жестом. Поднялся на ноги и отряхнул сарафан. — Что здесь вообще происходит?!

— Да всё в порядке, — пробасил кузнец старый, на которого в данный момент и пал валеркин взгляд. — Мы с Иваном немного недопоняли друг друга, но теперь уже разобрались.

— Ты же Иван? — Валерка ещё раз помотал головой. — И он Иван?

— Вестимо так, барыня, — закивал Иван новый. — Испокон веков кузнецов Иванами кличут.

— Так, ладно, — Валера быстро взял себя в руки, — будем знакомы, очень приятно и всё такое. Из-за чего подрались?

— Не дрались мы, — отвёл глаза в сторону Иван старый.

— Вон тот Иван сказал, что повозка скрипит, и он бы для барыни уж расстарался, — наябедничала Глашка. — А тот Иван сказал, что ничего не скрипит.

— Но мы проверили, в самом деле не скрипит ничего, — добавила Парашка.

Валера представил себе, как они всей толпой качали повозку, чтобы убедиться, скрипит она или нет и подумал, что, видимо, в самом деле ударился головой при падении, уж больно сюрреалистична была привидевшаяся картина.

— Повозку поставить в гараж, — распорядился он, — лошадь на довольствие.

— Куда? — уточнил кузнец старый. — Чего? А вы не будете проверять?!

— Ещё чего, — вмешался Иван новый, — у нас одна барыня, нечего ей своей головой рисковать в твоём сомнительном изобретении, не дай боже, ушибется.

— Чего ты несёшь, пёс смердящий?! Чего это она ушибется, да повозка идёт плавно, аки лебедушка по волне плывёт, и барыня сама придумала, как так сделать. А ты дурак!

Вместо того чтобы лезть в драку, новый кузнец расхохотался.

— Да быть того не может!

— Я так понимаю, что это ты сейчас меня дурой назвал? — запальчиво уточнил Валерка, у которого и так было не слишком хорошее настроение.

«Давай сами в драку не полезем?! — простонала Лерка, у которой тоже болела голова. — И в повозку тоже?»

— Ну уж нет, — Валерка закусил удила и рвался в бой. — Рессоры придумал я, значит, я и испытаю. И вообще, там не может быть никаких проблем, мы же всё продумали и исправили!

— Да я всё проверил, — стукнул себя в грудь старый Иван. — Говорю же вам, всё отлично. Повозки такой ни у кого больше нет.

— Конечно нет, — влез Иван новый, — вон, краска отслоилась, да и дно явно отходит. Окно щелястое, небось дуть будет барыне-то. А ещё мастер!!!

— Стоп, — Валера поднял руку вверх, предвосхищая новую драку. — Краску в самом деле надо подновить, но это мы в прошлый раз поцарапали, дно тут нормальное, а про окно я потом сама посмотрю. А сейчас расступитесь, и кто смелый со мной хочет?!

Эти испытания повозка перенесла с честью. Выдержав и рысь, и галоп, и крутой поворот. Ничего не скрипело и не отвалилось, но, когда лошадь остановилась, испытатель вылез зелёного цвета.

— Ох, мать моя женщина, — простонал новый Иван. — Это ж надо было такое сотворить. В самом деле не трясёт!!!

На подрагивающих ногах он дошел до стены и присел прям в траву. Валеру тоже немного укачало, но он старался держать лицо.

«Меня сейчас стошнит», — заметила Лерка.

— Просто глубже дыши, — посоветовал парень, и сам последовал этому совету.

«Не могу, мне нечем дышать», — Лерка как будто принялась метаться из одного края головы в другой, и Валера почувствовал лёгкий зуд между ушами.

— Вот так и сходят с ума, — пробормотал он. — И даже не знаю, что хуже, когда ветер в голове и голос, которого сейчас возле левого уха тошнит, или лежать в реанимации без ног.

— Барыня, поснедать собрать? — кто-то подергал Валеру за подол сарафана. Кто-то ещё более мелкий, чем он сам.

— Спасибо, я сыт, то есть не хочу, — пробормотал он. Этот сон совсем выбил из колеи. Он уже привык воспринимать себя в женском теле, говорить о себе в женском роде и даже думать, чтобы не ошибиться. Но он видел свою руку в гипсе, и на миг снова ощутил себя тем Валерой.

— Чего изволите?

Парень опустил взгляд вниз и обнаружил мелкую девчушку, которая взирала на него огромными голубыми глазами.

— А ты чья будешь? — растерянно спросил он. — Мане на кухне помогаешь? Вырастешь, станешь кухаркой?!

— Не, — не согласилась малышка и потерла лицо пухлым грязным кулачком. — Я буду кузнецом, как папка.

— А тебя тоже звать Иваном? — не удержался он от дурацкого вопроса.

— Не, — вздохнула девчонка. — Я — Ива. Но это же почти то же самое!

— В принципе, да, — согласился парень. — Но, чтобы быть кузнецом, надо быть очень сильной и есть по утрам кашу. Ты ешь кашу?!

Девчушка кивнула.

— Терпеть её не могу. Особенно с репой или тыквой. Но ем.

— Ну и правильно. Пошли в самом деле, Маню проведаем. Это же она тебя послала за мной?!

— Не, — бесхитростно призналась она, — это папка велел спросить, всё ли у вас хорошо. Сам-то он до сих пор в себя прийти не может, уж так вы его укатали.

В итоге Валерка наведался на кухню, сопровождаемый пятком детей (к Иве по дороге присоединились ещё ребятишки, и Валерка не стал их гнать). Выяснил, что в целом всех разместили, большую часть отправили в деревню, где людей разобрали по домам, туда же отвезли телеги с нехитрым скарбом. Пару девок и одного парня оставили при усадьбе, да детей штук десять было непонятно куда девать.

Валера распорядился разместить людей пока в усадьбе, расстелив тюфяки прямо на полу. И сводить девчонок на экскурсию в швейный цех, дабы тех, кто проявит способности к данному виду труда, пристроить в ученицы кружевницам или швеям.

Детей было явно больше, чем Валерка рассчитывал изначально.

— Гнать половину, — предложил управляющий, с тоской рассматривая детей, лежащих вповалку в комнате.

— Я обещал, — покачал головой парень. — Посмотрим, сколько из них окажется пригодными к швейному делу, остальных, может, к чему другому приставить?!

— Да на кой нам столько кружевниц? — возопил мужик, но после того, как Валерка на него цыкнул, понизил голос: — Куда нам столько?!

— Мануфактуру откроем, хотя переизбыток на рынке может вызвать снижение стоимости.

Управляющий дико посмотрел на парня и промолчал.

— Надо подумать. Может быть, выпустить что-то эксклюзивное, произвести революцию в мире моды?! Вот, например, сарафан, это же не так уж удобно. Особенно с нарукавниками, фартуком этим вашим. Вот на кой мне фартук?! Я что, картошку чищу вёдрами?!

«Дурак, — простонала Лерка, — это не фартук, это запон».

— Отдохнуть бы вам, барыня, — придержал Прохор Валерку за рукав, когда он пошел на третий заход по усадьбе.

— Рано, — отмахнулся парень, заглядывая на кухню. — Ещё столько вопросов не решено. Вот, например, что у нас будет на завтрак?! Детям надо полноценно питаться, но не допускать кусочничества, не баловать их, в то же время не экономить. Надо посчитать количество детей и прикинуть, во сколько нам обойдётся их содержание.

— Как скажете, барыня, — согласно кивнул Прохор. — Прикажете сейчас пересчитать детей?!

Валера почувствовал себя самодуром. Или, вернее сказать, самодуркой. С поправкой на пол, так сказать.

— Да нет, — он вздохнул и попытался почесать кокошник, в самый последний момент отдернув руку. — Дети уже спят.

— Да и вам бы уже почивать, — предложил управляющий, привыкший, что в усадьбе в целом с недавних пор соблюдаются нормы режима труда и отдыха.

— Сейчас пойду, — пообещал Валерка и развернулся в сторону комнат мастериц.

— Может быть, вы кушать хотите? — с тоской пробормотал Прохор, мечтающий хотя бы посидеть, раз уж прилечь не получается.

— Кушать?! Да вроде нет, хотя взвару можно и попить, — Валера опять вспомнил свой сон и его передёрнуло.

Ощупал горло и позволил увезти себя на кухню.

На кухне было тихо, почти все слуги разошлись по своим койкам, и только Манька продолжала топтаться у стола, что-то вымешивая.

— Ты чего не спишь?! — шепотом спросил Валера.

— Да вот, решила пирожков завтра постряпать, надо бы тесто поставить, а то сегодня всё вчистую смели. Дети же, — заулыбалась женщина, но после побледнела, всмотрелась Валерке в лицо. — То есть, я...

Она замолчала, пытаясь придумать оправдания.

Валерка махнул рукой.

— Да фиг с ним, с тестом. Нравится тебе с тестом возиться, и ладно. Я не считаю, что мучное так уж необходимо для полноценного развития тела, в том числе и моего, но в целом небольшое количество не должно вредить.

— Заговаривается, — объяснил управляющий побледневшей поварихе. — Но пирожки завтра можно делать. Я же верно понял?!

— Можно, — кивнул парень. — Только не одни пирожки. Обязательно каждому по вареному яйцу и творог. Ещё бы неплохо клетчатку, ну, кашу на молоке хотя бы.

— Как прикажете, — повариха была всё ещё бледная.

— Ты чего?!

Но Манька стояла намертво и причин своего испуга не выдавала. Разве что Валерка сделал вывод, что причина эта связана с ним самим и отстал, понадеявшись, что само собой образуется.

«Я устала, — тихо сказала Лерка. — Почему мы всё ещё не спим?!»

— Сейчас уже пойдём, — пообещал Валерка и налил себе ещё одну кружку взвара.

«У нас с тобой одно тело на двоих, — заметила Лерка, — я чувствую, что сейчас описаюсь!»

— Точно, — обрадовался парень, — надо в уборную сходить!

В ванной дела тоже затянулись.

— Ммм... Это же соль для ванн? Лер, а ты с какой хочешь ванну?!

«Что происходит? Почему мы не спим?! Меня, кажется, тошнит».

— Только не под левым ухом, — попросил Валера и опоздал. Лерку вывернуло именно под левым. — А могла бы быть симметрия, — пробормотал парень, пытаясь привыкнуть к этой мысли.

«Я просто устала, — Лерка послушно переместилась к правому уху, но её больше не тошнило. — Почему мы всё ещё не спим?»

Такой честный вопрос требовал столь же честного ответа. Тем более, что Валерка был человеком военным (хотя, судя по всему, бывшим), поэтому он ответил:

— Мне приснился кошмар.

«Я спою тебе колыбельную», — пообещала девчонка.

Валерка всё равно полежал в пушистой пене, потому что не давать же заднюю, помыл голову шампунем в красивой баночке, кажется, раньше такого тут не было, и, переодевшись в чистую ночную рубашку, всё же отправился в кроватку.

«Спокойной ночи».

— Надеюсь, что спокойной ночи, — пробормотал парень, проваливаясь в сон.

* * *

Валерка проснулся. Пикал кардиомонитор. Кто-то орал, но приглушённо и явно не на соседней койке.

Было больно, но боль словно отошла на задний план.

— Здесь продолжаем капать, — тихо командовал врач, проходя мимо Валерки, — думаю, прекращаем морфин и переводим на кеторол. Как самочувствие, парашютист?

— Пшш, — ответил парень.

— Ага, — кивнул врач, — уже лучше. Наблюдаем еще пару суток и готовим переводить в травму. Чего тут разлеживаться...

— Валя! Валяяяяя! Медсестра! — опять зашёлся криком парень в углу палаты.

— Сколько раз повторять, что я Артём, — пробурчал следующей за врачом парень под два метра ростом, растирая пудовые кулаки. — Я теперь вместо неё!

— Тут пока без изменений, — продолжил врач, постепенно отдаляясь.

Артём прошел мимо, поглаживая свои гигантские ручищи:

— Это вы еще не видели, как я катетер мочевой ставлю, вот помню...

— Не отвлекайся, — скомандовал врач и ткнул пальцем ещё в несколько назначений.

— Вот сюда кеторол, сюда глюкозу и, пожалуй, всё.

После врачебного обхода медсестра Артём прошёл пару раз мимо, но теперь было тихо. Даже буянящий пациент на некоторое время притих и перестал призывать Валю.

Валерка попытался рассматривать потолок, но зрелище оказалось настолько печальным, что он сам не заметил, как опять уплыл в объятия Морфея.