Передовой дозор, занявший позицию на гребне севернее Джуриничей, должен был выполнить всё то, чего по неопытности не сделали конные разъезды. Сейчас Драган наблюдал за мельтешением отблесков гелиографа, а сёстры Хранич, устроившиеся рядом, торопливо расшифровывали сообщение. Владич на деле не нуждался в такой помощи: для него код Морзе был таким же привычным и естественным, как разговорный язык. Однако парень посчитал, что практика лишней не бывает, тем более что девушки в Змаевом Гнезде сейчас решительно ничем не рисковали.

«Разведывательные группы, до десяти человек в каждой, у песков. Голова маршевой колонны примерно в километре за ними на дороге».

Большая часть Змаева Гнезда была укрыта лесом, росшим на склонах горы. Только с севера, с юга и со стороны Суторины были устроены неширокие просеки — для обмена сигналами. Снизу, с дороги, крепость могла оставаться незамеченной до тех пор, пока австрийцы не минуют Джуриничи, или пока сами повстанцы не откроют огонь.

«Разведка по ту сторону хребта, замечены два отряда».

Значит, у Груды австрийцы всё-таки разделили свои силы.

«Разведка приближается, будем вынуждены вступить в бой».

— А, чтоб тебя! — Драган с досадой ударил кулаком по сложенному из камней брустверу.

Через минуту или две с севера донеслись приглушённые хлопки винтовочных выстрелов. До поста было около двух километров, но ветер дул в сторону моря, и звук был хорошо различим. Гелиограф дозора снова замерцал.

«Разведка австрийцев отходит. Остаёмся на позиции. На новой дороге видим голову второй маршевой колонны, над спуском».

Драган знал это место — ещё до встречи на острове он несколько раз со своими командирами осматривал окрестности, пытаясь как можно лучше запомнить их рельеф. Когда австрийская пехота начнёт спускаться в низину, а потом подыматься по южному склону, расстояние до них будет не больше двух с половиной километров. Идеальный вариант для мортир.

— Первая и вторая батареи… — Владич продиктовал артиллеристам координаты. Восемь мортир развернулись к новой Ядранской дороге.

«Ведём бой, противник пытается подняться по склону от моря» — сообщил гелиограф дозора.

— Передавайте: немедленно отступать, — распорядился Драган. Гелиограф крепости послал сигнал, выждал паузу и замерцал снова. Потянулись томительные минуты ожидания, сопровождаемые только разрозненной перестрелкой на севере. Затем дозор просигналил:

«Потерь нет. Отходим».

Драган в бинокль высматривал своих бойцов на старой дороге. Главным недостатком винтовок Верндля, захваченных повстанцами у австрийцев, была их точность. При расчётной дальности прицела в две тысячи сто шагов отклонение пули уже на шестистах шагах получалось просто чудовищным. Зная это, молодой господарь отдал приказ не стрелять дальше, чем с дистанции в четыреста шагов — и очень надеялся, что врождённая меткость уроженцев Боки поможет хоть отчасти нивелировать досадный дефект вооружения.

Зато по той же самой причине Драган не слишком беспокоился за дозорных: подстрелить кого-то из отходящих верхом повстанцев могли разве что случайно. Действительно, довольно скоро двенадцать всадников показались в клубах пыли на дороге. Они ехали рысью, совершенно спокойно, лишь время от времени оглядываясь назад. Владич разглядел и гелиографов — низенького отца Михаила, который перед началом занятий уточнял, какое именно письмо нужно знать связистам и Вукана, тощего парня лет семнадцати, бывшего до восстания помощником корабельного мастера в Будве. Внезапно дозорные взяли с места в галоп и понеслись по дороге, оставляя за собой клубы пыли. Драган принялся отыскивать причину такой поспешности — и, отыскав, почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Перевалив невысокие приморские холмы, наперерез повстанцам спешили два десятка кавалеристов в светло-зелёных мундирах. Все они были верхом на таких же, как у черногорцев, боснийских пони, и маленькие лошадки ловко отыскивали себе путь на неровностях склонов. На небольших чёрных шляпах с лихо подвёрнутым вверх левым краем колыхались пучки чёрных перьев. За спинами у кавалеристов поблёскивали карабины, но сейчас все всадники скакали с обнажёнными палашами, в намерении попытаться взять отступающих живыми.

Черногорцы, припав к шеям лошадей, летели во весь опор, и дорога, хоть и плохая, дала им в первые несколько минут выигрыш. Но едва обладатели светло-зелёных мундиров преодолели склон холма, как сразу стала видна разница в выучке. Те из повстанцев, кто хорошо держались в седле, успели уйти далеко вперёд, остальные растянулись цепью — и последним в ней оказался нескладный Вукан, то и дело оглядывавшийся на преследователей.

— Кто это такие? Откуда?! — Драган отнял бинокль от глаз, быстро окинул взглядом расстояние от дозорных до Джуриничей, потом до песчаной «плеши» севернее села. Пески лежали от крепости на тех же заветных двух с половиной километрах, и Владич рассчитывал именно там накрыть огнём австрийскую маршевую колонну, если та позволит себе беспечно войти в зону обстрела.

— Как кто? Хорваты, — раздался позади женский голос. Парень в ошеломлении оглянулся и поймал растерянные взгляды близняшек.

— Какие хорваты? — сдавленно произнёс он.

— Далматские стрелки. Их начали набирать по всему побережью, когда восстала Герцеговина. Наша тётя по матушке замужем за арматором из Дубровника, мы как раз тогда гостили у неё. Желающих было много, — пояснила Даница.

— Далматские стрелки… Стрелки… — Драган пытался вспомнить. Однако Вук Балач, имевший исчёрпывающие сведения о гаванях и флоте, владел лишь общей и довольно скудной информацией о сухопутных силах. Владич осознал, что ни он, ни его наставник, видимо, никогда не слышали о таком кавалерийском подразделении.

— Те самые хорваты, с которыми я не хотел ссор, — горько усмехнулся парень. — Петар! — рявкнул он. Радонич тут же появился рядом. — Пошли двадцать бойцов к руинам, пусть прикроют отход дозора.

Внизу, на дороге, летевший первым хорват — то ли самый ловкий из наездников, то ли просто обладатель самого резвого коня — настиг Вукана. Палаш сверкнул крохотной серебристой полосой и кавалерист помчался дальше. Гелиограф же, словно ему внезапно скрутило спину, выгнулся в седле, растопырив руки и выпустив поводья — а потом принялся валиться назад.

Правая нога потеряла стремя, тело соскользнуло с крупа и лошадь ещё несколько десятков метров волокла его за собой по каменистой дороге. Потом и левая нога покинула стремя. Гнедой конёк понёсся дальше с пустым седлом, обгоняемый остальными преследователями, а бывший подмастерье корабела остался лежать ничком на пыльной дороге.

Через несколько минут уцелевшие дозорные уже были на улочках села. Драгану подумалось было, что здешние жители сейчас попытаются задержать черногорцев, но те промчались по Джуриничам и снова вылетели на дорогу. Далматские стрелки висели уже практически у них на хвосте, самые быстрые неслись в какой-то сотне метров позади. Владич в бинокль быстро пересчитал отряд: в живых осталось всего семеро из прежних двенадцати.

— Когда? — сиплым голосом спросил он сам себя, и перевёл бинокль на село, пытаясь выглядеть в клубах ещё не осевшей пыли тела убитых.

В ответ снизу донеслись хлопки выстрелов, и двое кавалеристов из последних рядов, вскинувшись, повалились из сёдел. Несколько преследователей осадили коней. Снова захлопали винтовки, и ещё один кавалерист покатился на землю. Хорваты разделились, примерно половина отряда устремилась назад в село, намереваясь расправиться с засевшими там повстанцами.

Драган перевёл бинокль на поредевший отряд. Теперь в центре, окружённый остальными, скакал отец Михаил, к седлу которого был приторочен гелиограф. Отряд промчался мимо поворота на старую церковь, а когда перекрёстка достигли хорваты, дружный залп выбил из сёдел сразу четверых.

Отец Михаил, резко осадив взмыленную лошадь, развернул её в обратную сторону, вытаскивая кривой турецкий ятаган.

«Господи, откуда он у него?» — изумился Драган.

Священник взмахнул клинком и пришпорил уставшего коня. Хорваты у перекрёстка схватились в рукопашной с посланным из крепости прикрытием, и в эту свалку на полном скаку ворвались семеро уцелевших дозорных под командованием маленького священника.

Владич снова посмотрел на село. Из Джуриничей один за другим вылетали далматские стрелки. По губам парня, считавшего всадников, скользнула злорадная усмешка: хорваты потеряли ещё двоих. Однако теперь в селе не было слышно выстрелов — повстанцы, прикрывавшие отход товарищей, умолкли навсегда.

— Сигнал, господарь! — едва не в самое ухо прокричала Даница.

— Что?

— Сигнал с Суторины. «Ведём перестрелку с австрийской разведкой у Буткова Камня».

— А, чтоб меня! — Владич с силой зажмурился, соображая, что значит это донесение.

«Бутков Камень. До долины — километр с небольшим».

— Первая и вторая батареи, огонь! — скомандовал он.

* * *

Отец Михаил появился в Змаевом Гнезде примерно через час, с ног до головы покрытый пылью и чужой кровью. Сейчас он меньше всего походил на священника — даже несмотря на наличие рясы — и больше напоминал дикого гайдука, вернувшегося из набега на османов. Бережно прислонив к стволу кипариса свой гелиограф, старец гордо вытянулся перед молодым господарем и зычно отрапортовал:

— Пять дозорных и гелиограф вернулись. Остальные убиты. Командир дозора Марко пал смертью храбрых, прикрывая отход. У противника потери не менее двенадцати пехотинцев и двадцать кавалеристов. Мы забрали лошадей, оружие и ещё вот…

Он сунул руку за пазуху и достал тряпицу, в которой что-то звякнуло. Положив узелок на землю, священник развязал его. Под солнцем блеснули пуговицы и какие-то значки.

— Это с их мундиров и шляп, — пояснил отец Михаил. — Серебряные, господарь. Я подумал — пригодятся на общее дело.

— Спасибо, отче, — поблагодарил Драган. Потом, поколебавшись, добавил:

— Нельзя было стрелять. Никак нельзя.

— Я понимаю, — спокойно отозвался священник. Он мельком взглянул на две мортиры, стоявшие на площадке чуть ниже них. — Вы накрыли тех, что вышли на новую дорогу?

— Да. С Суторины передают — точное попадание по голове колонны. Наши конные разъезды были почти у самой долины. Отогнали австрийских разведчиков, часть перебили. К сожалению, теперь враг знает, что на Кобыле стоит артиллерия.

— Значит, подвезут свою, — заметил отец Михаил. Он оглянулся назад, будто прикидывая что-то; потом снова посмотрел на Владича. — На их месте я бы поставил пушки на том холме, на запад от церковных руин. Он ниже Кобылы, но выше остальной местности. И орудия туда можно подвезти вдоль моря, незаметно для нас.

— У моря несколько наших разъездов, — заметил Драган.

— Но они ведь не знают, что могут столкнуться с чужой кавалерией, — возразил священник. — С настоящей кавалерией. Что ни говори, а ездить и рубиться эти ребята умеют. Послушай моего совета, господарь: пошли на тот холм с полсотни стрелков.

— Отче, так ты, оказывается, опытный стратег, — улыбнулся Владич. Отец Михаил хмыкнул, но ничего не ответил.