Перед тем, как перешагнуть порог кафе, делаю короткий резкий выдох, пытаясь унять мандраж. Я вроде уже давно не пацан, тушующийся в женском обществе, но перед встречей с Диорой почему-то нервничаю. Не так, чтобы прям до трясучки, но все же вполне ощутимо.

Толкаю дверь, ловлю приветственный кивок официантки, окидываю взглядом небольшой зал и наконец замечаю ее. Шахерезада сидит за столиком у окна. Спокойная, умиротворенная, в просторном кашемировом свитере и разметавшимися по плечам волосами. Как и вчера, читает книгу.

— Доброе утро, — произношу я, становясь рядом.

— Доброе, — она вскидывает голову, окуная меня в теплое золото своих глаз.

В голову тут же лезут мысли о том, что она безумна похожа на осень за окном. Такая же уютная, мягкая и невероятно красивая. За те три месяца, что мы не виделись, в Диоре что-то неуловимо поменялось… Я смотрю и не могу сформулировать, что именно. Может, с лица схлынула глубокая печаль? Или взгляд сделался более открытым? Или, возможно, она просто наконец сняла маску суровой бизнес-леди?

Что бы то ни было, перемены ей идут. Так же, как и играющая на губах улыбка.

— Садись и быстрее определяйся с выбором, — она вручает мне меню. — А то я уже с голоду умираю!

— Выходит, ты еще не сделала заказ? — шелещу страницами.

— Нет. У нас ведь совместный завтрак, не так ли?

Мой рот тоже растягивается в улыбке. Мне нравится, что она идет на контакт. Что не морозится и не лелеет старые обиды. Кажется, Шахерезада так же, как и я, наконец готова к тому, чтобы перечеркнуть прошлое. И начать жизнь с белого листа.

Заказываю первый попавшийся на глаза завтрак и стакан яблочного пунша. Диора тоже озвучивает свой выбор и, подперев кулачком подбородок, сосредотачивается на мне.

— У тебя красивые глаза, — негромко сообщает она.

— Правда? — я слегка подаюсь вперед, к ее лицу, потому что это заявление подозрительно напоминает флирт.

— Да, — Диора, к счастью, не отклоняется, позволяя мне рассматривать крошечные веснушки на ее коже. — И колечко в носу мне тоже очень нравится. У тебе где-нибудь еще есть пирсинг?

Мне становится смешно. Потому что она прекрасно знает, где и что у меня проколото, но, следуя нашей игре, все равно задает вопросы. И поэтому я решаю немного поглумиться:

— Ага, пирсинг головки члена. Недавно, кстати, сделал.

Ее глаза изумленно расширяются, а губы складываются в недоуменное «о»:

— Ты не шутишь?

— Нет, — отвечаю, сохраняя серьезность. — Было больно, но я вытерпел.

— И зачем это нужно? — она, походу, реально мне верит.

— Для секса. Больше стимуляции — ярче оргазмы.

— У кого? У тебя?

— У партнерши.

Я выдумываю буквально на ходу. И мне стоит огромных усилий не проколоться и не заржать.

— М-м-м… — тянет Диора, ерзая на стуле. — И что уже есть отзывы от партнерш?

— Пока нет. Эта теория нуждается в практической проверке. Хочешь стать первой?

Какое-то время мы с Диорой испытующе смотрим друг другу в глаза. Уголки ее губ предательски подрагивают, да и сам я с трудом держу серьезную мину.

— Ваш английский завтрак, — вклинивается официантка, ставя передо мной тарелку. — А это шакшука для девушки.

Диора переводит внимание на еду, и я ощущаю легкое разочарование. Жаль, что момент упущен. Мне чертовски нравилось с ней флиртовать!

За завтраком разговор находится в безопасном русле: мы общаемся на тему путешествий, много шутим и смеемся. Потом осушаем бокалы и, расплатившись, покидаем кафе.

Когда доходим до дома Диоры, я весь сгораю от нетерпения. Мне дико хочется подняться к ней в квартиру, но я не знаю, как лучше заявить о своем желании: хитрым намеком или все же напрямую?

В итоге Шахерезада облегчает мне задачу, произнеся простое и незатейливое:

— Чаю хочешь?

Мы пили чай десять минут назад, но я все равно полон энтузиазма:

— Очень!

Квартира у Диоры светлая и просторная. Две комнаты, дизайнерский ремонт, повсюду умная техника.

— Прикольно, — говорю я, озираясь по сторонам. — Все такое белое и чистое. Прям страшно где-нибудь наследить.

— Ремонт делала не я, — усмехается Диора. — Купила квартиру с готовым. В общем-то, не жалею, но, будь моя воля, разбавила бы эту белизну чем-нибудь ярким и хулиганским.

— Да ну? Прям хулиганским? — подначиваю я. — С виду ты типичная хорошая девочка.

— Это не так, — она играет бровями. — Один мальчик научил меня плохому.

Она подходит ко мне почти вплотную и заглядывает в глаза. От нее пахнет, ванилью, жасмином и… Родной любимой женщиной. Настолько любимой, что у меня невольно выделяются слюни и напрягается пах.

Я тянусь к ней, стремясь поцеловать, но Диора не дает мне этого сделать. Прикладывает указательный палец к моим губам и вкрадчиво произносит:

— Это наш последний шанс, Ранель. Давай сделаем все правильно.

Я понимаю, что она сейчас говорит не про поцелуй и не про секс. Речь о нас, о нашем будущем и о том, что мы можем создать. Наш прошлый путь буквально испещрен ложью и ошибками, но открывающееся грядущее чисто и непорочно. И только от нас зависит то, как сложится дальнейшая жизнь.

Лично я для себя все уже давно понял и решил. И теперь счастлив осознавать, что Диора придерживается такого же мнения.

— Давай, — выдыхаю согласно.

А затем прижимаю ее к себе и, сметая все невидимые запреты, целую. Глубоко, чувственно, смакуя на языке пряную сладость ее губ.

Диора обвивает меня руками и встает на носочки. А я ныряю ей под свитер, наслаждаясь тем, как тепло ее кожи приятно покалывает ладони. По ощущениям, она слегка поправилась, но мне нравятся изменения, произошедшие в ее теле. Теперь Диора еще более женственная и сексуальная.

Упираюсь стояком ей в живот и обхватываю руками щеки. Она такая кайфовая, что я готов ее сожрать. Разодрать одежду, разорвать белье и, завалив на белоснежную постель, трахать до беспамятства, до потери пульса, до полного истощения сил…

— Ну что, показывай свой пирсинг, — Диора дергает пряжку моего ремня. — Будем тестировать.

Из меня вылетает приглушенный смех. А еще секундой позже он сменяется сиплым стоном. Потому что Шахерезада обхватывает ствол рукой и принимается ласково его надрачивать.

— Так я и знала, — хмыкает она, убедившись, что никакого пирсинга там нет. — Ты ни за что не проколешь свой член. Он слишком тебе дорог.

— Ты права. В этом смысле я то еще ссыкло.

Ее ладонь мастерски доводит меня до исступления. Я не трахался так долго, что запросто могу кончить от этих простых, но в то же время дьявольски возбуждающих манипуляций.

Но мне не хочется кончать. Точнее так: мне хочется сделать это вместе с ней.

С трудом собрав в кучу свой растекающийся разум, я слегка отстраняюсь от Диоры, стягиваю ее безразмерный свитер, а следом за ним — и бюстгалтер. Затем покатываюсь взглядом по обнаженному телу и слегка фигею от того, как потяжелела ее грудь.

Это же не мои глюки, верно? Раньше она и правда была меньше…

— Что? — спрашивает Диора, наблюдая замешательство в моем лице.

Сглатываю и мотаю головой:

— Ничего.

Я не знаю, насколько уместно высказывать свои наблюдения вслух.

— Ну тогда продолжай, — он цепляет меня за футболку и снова притягивает к себе.

Накрываю ее губы своими, а руками продолжаю исследовать тело. Грудь и правда более налитая, талия стала чуть шире, а живот кажется каким-то выпуклым и непривычно твердым…

Так вообще бывает от обычной прибавки в весе?..

Я снова разрываю поцелуй и снова впиваюсь пристальным взглядом в Диору. Нарастающие сомнения не дают мне покоя, потому что она выглядит как… Как беременная!

— Ну и? — она стоит передо мной, совершенно не стесняясь наготы. — Уже хочешь что-то спросить?

Поднимаю взгляд к ее глазам, и в это же мгновенье меня пронзает острейшее прозрение. До глубины души пронзает. До основания, до сердцевины, до самой сущности…

Делаю судорожный рваный вдох и, как-то резко ослабев, оседаю на поверхность стоящего позади стола. Башка кружится, в горле пересохло, перед глазами — бешеные вертолеты. Я никогда в жизни не ловил эмоциональные обмороки, но такое чувство, что сейчас вот-вот словлю…

— Ранель, все в порядке? — голос Диоры доносится до меня словно сквозь толщу воды. — Может, приляжешь?

Я отрицательно трясу головой. На голос по-прежнему нет сил. Меня слишком жестко придавило шоком. И справиться с ним никак не получается.

Диора беременна. Беременна! И это вообще ни хуя не шутки…

Подношу руку к лицу и ошалело тру глаза, а затем вскидываю голову и не своим голосом хриплю:

— Он… он мой?

Диора выдерживает короткую паузу, в течение которой, клянусь богом, я лишаюсь половины своих нервных клеток, а потом тихо и твердо произносит:

— Твой.

И тут меня прорывает. Как плотину. Как старый нарыв. Как напоровшийся на иглу шарик.

Я вновь накрываю ладонью глаза и несколько секунд сижу совершенно бездвижно. Под веками характерно жжет, и я с удивлением осознаю, что по щекам текут слезы.

Я не плакал с тех пор, как похоронил мать. Ни разу не плакал. А сейчас сижу и не могу остановиться. Потому что эмоциональный купол, под который я себя загнал, наконец эпично взорвался.

— Все хорошо, любимый. Все хорошо, — приговаривает Диора, ласкового перебирая пальцами мои волосы. — У нас с тобой будет ребенок.

Я позорно шмыгаю носом и наконец нахожу в себе силы поднять на нее глаза.

Она улыбается. Тепло, с любовью. А ее искрящийся взгляд говорит о том, что она очень долго ждала этого.

— И ты молчала? — качаю головой. — Все это время молчала?..

— Я хотела, чтобы наступил правильный момент.

Внутри бурлит негодование. Мне хочется отругать ее за то, что столько месяцев скрывала от меня беременность, но я гашу в себе этот порыв.

Вместо этого отрываюсь от столешницы, падаю перед Диорой на колени и, обняв за талию, прижимаюсь влажной щекой к ее животу.

— Какой срок?

— Четырнадцать недель, — отзывается она, поглаживая меня по макушке.

— Все идет нормально?

— Да, более чем.

— Блядь, это так странно… — все еще с трудом прихожу в себя. — Я буду отцом…

— Будешь-будешь, — Диора заливисто смеется. — Только впредь при малыше лучше не материться.

Поворачиваю голову и целую ее в пупок:

— Как скажешь, детка. Отныне любое твое желание — закон.

— Ну… Раз ты сам это сказал, — она лукаво щурится, — тогда снимай скорее штаны. А то я слишком долго тебя жду.

— Ты серьезно? — вскидываю недоверчивый взгляд. — Нам можно трахаться?

— Конечно, — она соблазнительно покусывает губы. — Нет никаких противопоказаний.

— А как же ребенок?

— Подумаешь, будут ямочки на щеках. Полстраны с этим живет.

Я с озадаченно хмурюсь, а Диора снова разражается хохотом:

— Да шучу я, шучу! Секс во время беременности не имеет никакого отношения к ямочкам!

Она вздергивает меня на ноги и толкает на кровать. А когда я валюсь на подушки, пристраивается между моих ног и приспускает боксеры.

— Может, тебе и правда проколоть головку? — интересуется чертовка, языком оживляя мой член. — Это было бы сексуально.

— Извращенка, — дурея от удовольствия, отзываюсь я.

— Это ты меня научил.

Она погружает твердь в рот почти на всю длину, и я, сдавленно охнув, закатываю глаза.

Блядь, ну как же хорошо!

Как же я, черт возьми, счастлив!