— Привет. Я присяду? — киваю на свободный стул.

Конечно, мне ничего не стоило плюхнуться рядом без разрешения. Но я решаю соблюдать формальности. Чтобы лишний раз не злить Диору.

— Присядь, — роняет холодно.

Ресторан вроде пафосный, а столики тут до смешного крохотные. Я сажусь напротив, и мы с Диорой едва не касаемся друг друга ногами. Но мне даже нравится эта теснота. Есть в ней что-то приятно будоражащее нервы.

На самом деле мы не планировали пересекаться в ресторане, это вышло спонтанно. Я позвонил Диоре и попросил о встрече. Она отказала, сославшись на занятость. Я уточнил насчет завтра, но, как выяснилось, завтра она улетает в какую-то командировку. Тогда я предложил увидеться между делом: за обедом или, скажем, за ужином. Надавил тем, что дело, дескать, срочное. Она, скрипя зубами, согласилась. Назвала адрес ресторана, в котором будет обедать. И вот я здесь. Бросил все и примчался с другого конца Москвы. Прямо с важной деловой встречи сорвался.

Официант приносит мне меню, и я, пробежавшись по нему глазами, заказываю стейк.

— Ты же сказал, что едешь по делу, — недовольно ворчит Диора.

Очевидно, она не планировала разделять со мной трапезу.

— Так и есть, — киваю. — Но почему бы не совместить приятное с полезным?

Она ничего не отвечает. Лишь плотно поджимает губы и опускает взгляд в тарелку, сосредотачиваясь на своей еде.

Пользуюсь случаем и внимательно ее разглядываю. Стильная укладка, элегантный пиджак, неброский макияж — выглядит изящно и дорого. Диора и прежде одевалась со вкусом, но сейчас в ее образе явственно ощущается этакое современное величие.

Принцесса выросла и стала королевой.

— Хватит меня гипнотизировать, — говорит, раздраженно орудуя вилкой. — Говори, зачем пришел.

Мне все еще непривычно напарываться на ее неприступность и жесткость. Раньше она такой не была. Помню, в рот заглядывала, румянцем чуть что покрывалась… А сейчас, походу, еле сдерживается, чтобы не воткнуть вилку мне в глаз.

Другая стала. Более дерзкая. Стервозная.

— Ты посмотрела наброски по пиар-компании, которые я тебе в прошлый раз передал? — пытаюсь настроиться на рабочий лад.

— Посмотрела.

— И?

— Все нормально, — ее неприязненный взгляд бритвой проходится по моему лицу.

— Тогда приступаем к реализации?

— Приступай, — отвернувшись к окну, она кладет кусочек помидора себе в рот.

Вот вроде совершенно обычное зрелище: женщина за едой. Но меня почему-то штырит. Не могу просто так смотреть на ее приоткрывшиеся губы и красную помаду на них. Может, я фетишист, но это пиздец как сексуально. Горячее, чем самые откровенные кадры из порнухи…

— Для начала я бы хотел познакомиться с Добрыниным лично, — все еще пялясь на ее рот, произношу я.

— Зачем тебе это?

— Затем, что он генеральный директор «Радианта», — делаю над собой усилие и поднимаю взгляд выше, к ее глазам. — Мне нужно с ним пообщаться. Выслушать его точку зрения.

— Его точка зрения полностью совпадает с моей.

— Диора…

— Нет, Ранель, — отсекает жестко. — Если нужна информация, общайся со мной.

А вот это уже бесит. Неужели обязательно врубать суку даже в таких незначительных мелочах? Так трясется за своего Добрынина, будто я на него порчу наведу.

— С тобой общаться тяжеловато, — едко роняю я. — Ты не идешь на контакт.

— А какого контакта ты хочешь? — с вызовом.

Язык так и чешется брякнуть какую-нибудь пошлость, но я сдерживаюсь. Провокации сейчас ни к чему.

— Делового. Открытого. Без всяких предрассудков.

— Ранель, я уже согласилась на сотрудничество и делаю все, что от меня зависит. Но лезть в мою компанию не нужно. Я сама предоставлю все необходимые данные.

— Насколько мне известно, это теперь не только твоя компания, — я беру на вооружение ее ледяной тон. — Холдинг выкупил двадцать четыре процента акций. Поэтому, полагаю, теперь у меня есть полное право лезть в дела «Радианта».

Диора стискивает зубы и недобро щурит глаза.

— Двадцать четыре процента — это далеко не контрольный пакет, — шипит она. — Так что мой тебе совет: не зарывайся. И решай все вопросы через меня.

В груди закипает иррациональная злоба. Я знаю, что не заслужил нормального отношения, знаю, что в прошлом сотворил много дерьма… Но, блядь, сейчас-то речь совсем о другом! Мы работаем, на кону большие бабки! Так какого хрена она общается со мной, будто с мальчиком на побегушках?!

— Тогда, может, ты будешь чуть более любезной? — цежу я, с трудом сдерживая ярость.

— Любезничать с тобой будут секретарши, а я больше не намерена прогибаться под твои тестостероновые всплески, — выплевывает с ненавистью.

Тестостероновые, мать вашу, всплески?! Вот так она воспринимает мои доводы?!

— Пожалуйста, Ди. Не обостряй, — стиснув челюсти, я качаю головой.

— Я сказала, нет! — надменно вскидывает подбородок.

— Да ты, блядь, нарываешься! — взрываюсь я.

Упираю носок своего ботинка в ее туфлю, а затем резко проталкиваю ногу между ее ступней, раздвигая колени. Не широко, но довольно откровенно.

Она замирает. Пару раз ошарашенно хлопает глазами. А затем рефлекторно пытается свести колени вместе. Но я не позволяю этого сделать, продвигая ногу все глубже ей под юбку.

Наверняка со стороны мы выглядим абсолютно нейтрально, но вот под столом разворачивается настоящая борьба. Метая в меня метафорические молнии, Диора пытается избавиться от моего колена меж ее бедер, а я лишь с усмешкой смотрю ей в глаза.

Хотела тестостерона, девочка? Получай.

Поерзав, ей наконец удается отодвинуться на стуле назад и торопливо закинуть ногу на ногу, тем самым принимая максимально закрытую позу.

— У тебя там жарко, — чуть понижаю голос.

Понятия не имею, зачем я несу эту хуйню. Зачем перехожу границы и снова ее провоцирую. Я клятвенно обещал себе этого не делать, но проблема в том, что с рядом с Диорой во мне опять просыпается давно забытый азарт.

Общение с ней напоминает прогулку по тонкому канату, натянутому над пропастью: нервы оголяются, адреналин распаляет инстинкты, каждая эмоция становится острее стекла…

Я так давно не чувствовал ничего похожего… Страсть, желание обладать, лихорадочное возбуждение. Сама того не желая, Диора воскрешает меня. Придает пряный вкус набившей оскомину жизни.

Поэтому в ее присутствии у меня, хоть тресни, не получается держать себя в руках.

— Слушай сюда, — внезапно Диора подается вперед и, перегнувшись через стол, хватает меня за галстук. Ее лицо очень близко, а в глазах плещется злая решимость. — Твои скабрезные шуточки потеряли актуальность четыре года назад. Я больше не та девочка, которой можно манипулировать и вешать лапшу на уши. Сейчас ты либо играешь по моим правилам, либо я поднимаю вопрос о твоем отстранении. Хочешь и дальше разыгрывать нелепые спектакли? Валяй. Только учти, этим ты вредишь нашему общему делу.

Я настолько заворожен ее экспрессией, что не сразу нахожусь с ответом. Просто сижу и, как влюбленный мальчишка, таращусь на нее во все глаза. Жадно ловлю движения ее мимики. Наслаждаюсь тем, как разгоряченное яблочное дыхание оседает на моей коже.

Охренеть… Как я добровольно мог отказаться от нее? Что за тупая дичь творилась в моей башке четыре года назад?

Если бы у меня вдруг появился призрачный нано-шанс вернуть Диору, клянусь, я бы вгрызся в него зубами. Я бы гребаный Эверест свернул, лишь бы еще хоть раз увидеть нежность в ее глазах. Я бы отдал все, чтобы отмотать время вспять и поступить по-другому.

Но, увы, человек — примитивное существо: учится исключительно на своих ошибках. Чтобы увидеть и осознать верный путь, ему обязательно надо пройти неверный.

Диора отпускает мой галстук и садится обратно на свой стул. Затем извлекает из сумочку рыжую купюру и, небрежно бросив ее на стол, поднимается на ноги.

— Надеюсь, я ясно выразилась? — осведомляется свысока.

— Более чем, — киваю, едва сдерживая улыбку.

Диора уходит, а я, следуя своей новой привычке, восхищенно смотрю ей вслед.

Ее Высочество желает, чтобы я сыграл по ее правилам? Да без проблем, сыграю.

Главное, чтобы в итоге победа осталась за мной.