Они превосходно видели друг друга и в полной темноте, но первым делом Эрика прошла к столу, чтобы включить лампу.

Разбавить общий сюрреализм происходящего легким флером официальности, избавиться от неуместной сейчас интимности.

Сложные разговоры даже вампирам не рекомендуется вести без соответствующего настроя.

Зейн остался стоять у двери, прислонившись к ней спиной. Руки он опустил в карманы толстовки, и в целом выглядел почти расслабленным.

Расположившаяся в противоположном конце комнаты Эрика могла похвастаться почти таким же спокойствием. А ещё — здравым пониманием того, что сцепиться в доме у Мердоков было бы неконструктивно и мелочно.

— Думаю, начать нам стоит с новостей, которые тебе знать обязательно.

— Не стоит. Я знаю.

Зейн не улыбнулся, но и откровенного недовольства в его голосе не было.

— Уже? Быстро.

— Ты произвела большое впечатление.

Эрика едва успела подавить кривую, порочную, заведомо провокационную в его присутствии ухмылку.

С этим она однозначно склонна была согласиться.

— И что ты скажешь?

В сложившейся ситуации от Зейна можно было ожидать чего угодно. Диапазон от «Не смею беспокоить» до «Благодарю, можешь быть свободна» был бесконечно огромен. Немного зная его, Эрика предположила бы что-то, близкое ко второму варианту, но с Зейном ничего и никогда нельзя было знать наверняка.

— Я в вашем полном распоряжении, Госпожа Смотрящая.

И снова лишь намек на мягкую, чуть ироничную улыбку.

Эрика недоверчиво вскинула бровь, ожидая продолжения.

За этим должно было последовать «но», его просто не могло не быть.

Естественность и легкость, с которыми Зейн, — умный, гордый, свободолюбивый, подчас даже высокомерный, — присягал ей на верность, не могли обойтись без подвоха.

Он умел быть вежливым либо красиво и в меру почтительным, когда ситуация того требовала, и его самолюбие это никогда не ранило.

Однако сейчас ситуация была принципиально иной, не имеющей аналогов. По крайней мере, известных Эрике.

Добровольно сложивший с себя Титул Смотрящий обычно покидал ранее принадлежавший ему город.

В результате силовой смены власти победитель в придачу к Титулу получал не только всё имущество своего предшественника, но и безоговорочное право упокоить его, которым пользовался непринужденно и, как правило, с удовольствием.

Система работала так веками, но ни разу, ни в одном предании или учебнике истории ей не встречались рассказы о том, чтобы низложенный Смотрящий, пребывающий в добром здравии, продолжал мирно сосуществовать на одной территории с тем, кто его сменил.

Потеря власти через вызов и поединок считалась позором.

То, что случилось с Зейном, выходило за все возможные пределы.

Тем не менее он продолжал смотреть прямо и молчать, уступая Эрике право сказать то, что она посчитает нужным с учётом своего нового статуса.

Вся история Туманных Земель, изученная по книгам и та, свидетелями которой они успели стать сами, наводила на мысль о единственно верном решении: изгнание или казнь. Так было бы проще, разумнее, безопаснее для всех.

— Это всё?

— А ты думала, что я, едва поднявшись, побегу радовать местное Общество своим возвращением и организовывать мятеж?

— Думаю, его бы многие поддержали.

— Не без этого, — Зейн пожал плечами, как будто спеша свернуть бессмысленный и неприятный разговор. — Но это не в моих интересах. Все документы на собственность я передам тебе в течение недели, если это удобно. И если у тебя нет других планов.

Вот оно, наконец.

Почти на минуту Эрика позволила себе задуматься.

Это был лучший, самый долгожданный, один из миллиона шанс послать к Дьяволу шумный, не в меру активный и огромный Нью-Йорк. Убраться отсюда практически без потерь.

Хорошим или плохим, но Зейн был ее Создателем, и в представлении Эрика, он был последним, кто безропотно согласится принять над собой власть существа, которому есть за что ему мстить.

Полную, безоговорочную, учитывая его нынешнее положение, абсолютную власть.

В серьёзные неприятности за время, проведённое вместе, они не попадали ни разу, но ни разу же Эрика не усомнилась в том, что Зейн скорее вырвет глотку себе и ей, чем сдастся на милость победителя.

— Да, мне это подходит.

На расстоянии и в полутени его неясное полудвижение, — так же, как улыбка в самом начале, — то ли померещилось, то ли в самом деле было.

Эрика сочла, что лучше не приглядываться, чем знать наверняка, что, услышав такой ответ, он испытал облегчение.

— Что будет с Дэнни?

В окно за спиной застучал дождь, и она переключила внимание на этот ритм, чтобы не рассмеяться тихо, нервно и неверяще.

В самом вопросе и в тоне, которым он был задан, слышалось почти смирение. Отдельно взятое, оно могло бы шокировать, даже напугать, но этот же вопрос и объяснял его истинную причину.

Так просто, надо же.

— Не хочешь спросить, что будет входить в твои обязанности, раз уж ты остаёшься здесь?

Она никогда не замечала в себе садистских наклонностей, но сейчас желание помучить, потянуть время, заставить подчиниться своей прихоти оказалось выше разума и логики.

Наличие освещения позволяло видеть малейшие изменения во взгляде, в выражении лица Зейна.

Удивление, растерянность, нечто нечитаемое, но очевидно граничащее с унижением.

— Мои извинения. Каковы будут мои обязанности, Смотрящая?

Эрика всё же повернулась, чтобы бросить взгляд за стену дождя за окном.

Происходящее заметно выбивало почву у Зейна из-под ног, но справлялся с собой он фантастически быстро. Даже обращение звучало без издёвки.

«Ты хорошо держался».

— Возьмёшь на себя порт, — когда она снова на него посмотрела, возникло парадоксальное чувство, будто самый острый кризис между ними за эти несколько секунд миновал. — Я постаралась, чтобы об этом на трепались, но тварей много, и они вылезают всё активнее. В какие-то ночи не больше трёх, иногда несколько десятков. Мне нужно, чтобы ты держал их в узде. Сможешь?

— Да.

Зейн ответил, не задумываясь, уверенно и спокойно, как будто понимал о ней и ее сомнениях больше, чем она сама. От этого едва улегшаяся злость вспыхнула с новой силой, на глазах переправляясь в холодную бескомпромиссную ярость.

— Никого, включая Мердоков, в подробности не посвящать. Постороннюю помощь без согласования со мной не привлекать.

— Я понял.

— В «Александрии» без предварительной договорённости со мной не появляться. Здесь тоже без нужды не отсвечивать.

На этот раз Зейн обошёлся коротким кивком, и она решила не давать себе времени подумать о том, насколько сильно эти два пункта его задевают.

— Лив считает, что труп шамана всё ещё бегает по городу, по нему задача та же. Если решу этот вопрос сама, дам тебе знать.

— Хорошо.

— Я не стану спрашивать, как ты провёл прошлую ночь, но впредь никаких убийств и кровавых побоищ в моем городе. Справляйся так.

Ещё один кивок.

— Разумеется, никакой социальной жизни и попыток вмешиваться в мои решения. Чем меньше будет тех, с кем ты контактируешь, тем лучше. С этим проблем не возникнет?

— Нет.

Эрика бросила через плечо ещё один взгляд в окно, почти давясь желчным комментарием о том, как поразительно хорошо им удаётся друг друга понимать. Стоило лишь пустить в ход тривиальный, похабный в общем-то, но такой эффективный шантаж.

— Что касается волка, он остаётся при тебе. За его жизнь, здоровье, моральное состояние ты отвечаешь полностью.

На этот раз Зейн промолчал, не сделал ни одного движения, но продолжал смотреть в ожидании оборотной стороны этой щедрости.

— Мне он нужен живым, вменяемым и сговорчивым. Если он приведёт в город себе подобных или подставит кого-то лично, виноват в этом будешь ты. Если он хотя бы подумает о чём-то, что мне не понравится, отвечать за это тоже будешь ты.

— Разумеется.

В этом не было ни намёка на скуку, иронию или издевку. Более того, условия ему очевидно не нравились, настораживали, заставляли прямо здесь и сейчас просчитывать на несколько шагов наперёд.

Что ж, умственная нагрузка после долгой отключки, по слухам, весьма полезна.

— Вопросы? Дополнения?

— Только один.

Эрика вопросительно кивнула снизу вверх, демонстрируя, что затягивать беседу более не намерена.

— Могу я в течение суток воспользоваться квартирой? Оставлять Дэна здесь ещё на одну ночь неуместно, тащить в отель — небезопасно. К тому же, у него, как я понимаю, нет вообще никаких документов. На то, чтобы подыскать что-то, подходящее нам обоим, мне потребуется несколько часов. Я решу этот вопрос и передам тебе ключи завтра вечером.

Отчего-то подумалось, что новую винную карту он, вероятно, обсуждал бы с Джиной с большей заинтересованностью, чем здесь, сейчас и с ней — вопрос о том, где его нездоровый щенок проведет настолько поганую ночь.

Кто-кто, а Зейн не мог не понять, в каком он состоянии.

— Это лишнее.

Вот теперь в его лице что-то дрогнуло. Взгляд потемнел почти до черноты, а верхняя губа дернулась, как если бы он лишь в последний момент отказался от того, чтобы выпустить клыки.

Напоминание самому себе о том, что в предложенных обстоятельствах следует не требовать, а просить, а еще лучше — безоговорочно соглашаться, наверняка далось ему непросто.

Эрика мысленно выматерилась и решила, что пора заканчивать.

— Я имею в виду ключи. Твое пребывание здесь — мой специфический каприз. Если ты переедешь в худшие условия, мне это добавит проблем в первую очередь. Так что оставайся на месте.

После секундной, слишком долгой для всего этого диалога паузы последовал такой же короткий, как и все предыдущие, но несомненно искренний ответ:

— Благодарю.

Окно за спиной завибрировало от слишком сильного порыва ветра. Кивая в ответ, Эрика предпочла в очередной раз отвлечься на него, чтобы не думать о том, насколько испытанное ею мгновением раньше удовлетворение можно считать общественно опасным.