Парадоксальным образом гибель Артура стала для Дэнни ударом.

Зейн забрал его домой, — в то место, которое он сам старался считать домом, — на закате, не решившись ехать сразу и показываться Мердокам на глаза в том виде, в котором пребывал.

На удачу, никого из них дома не оказалось, и он ограничился короткой запиской с благодарностью.

Умолчать о случившемся было нельзя. Дэнни не спрашивал, старался даже не встречаться взглядом лишний раз, но всё его тело было сведено от напряжения, и Зейн сказал.

С Артуром он был знаком мало, тот появился в «Александрии» лишь за пару недель до того, как сам Дэн ушёл. И всё же случившееся произвело на него едва ли не большее впечатление, чем расправа над волчьей группой.

— У него будет могила?

Это был настолько и личный, почти обречённо прозвучавший вопрос, что Зейн ответил подробнее, чем изначально собирался:

— Да. Я не знаю, какая, но Айзек этим занимается. Он намерен сделать всё как положено.

Мелькнула мысль о том, что следовало бы предложить Смотрящей взять расходы на себя, но, взвешивая свои объективные возможности, он не был уверен, что их потянет.

Его попытки найти хоть сколько-нибудь приемлемую работу через теперь уже бывших знакомых показательно провалились, поиски в Нью-Йорк были ограничены из опасений навредить репутации Смотрящей, и реализацию крайне туманных пока перспектив стоило бы отложить.

— Ты из-за меня поссорился с Эрикой?

Дэн впервые сам инициировал подобный разговор.

Когда Зейн только привёз его к себе, он даже не спросил, что теперь с ним будет, и отмахнуться от него сейчас казалось немыслимым.

— Нет. Почему ты думаешь, что мы поссорились?

— По тебе видно.

О том, что Эрика ударила его в баре, Зейн умолчал умышленно, не понимая, как самому себе спокойно и трезво объяснить прошедшую ночь.

На лице не могло остаться никаких следов, разве что отпечаток недоумения и… Ещё чего-то, что он сам затруднялся определить.

— Мы не ссорились. Просто… Нам бывает сложно договориться по некоторым вопросам.

Дэнни кивнул, выражая согласие удовлетвориться таким ответом. По сути, отговоркой.

— Думаю, мы оба чувствуем себя слишком виноватыми за Артура.

Предположение сорвалось с языка прежде, чем он успел подумать и остановиться.

Если кто-то и был виноват, то только он сам, и эта вина, навязанная Эрике, как петля на шею, тоже была на его совести.

Следовало позвонить, попросить о встрече, не навязываясь своим внезапным появлением, и извиниться.

По всей видимости, тоже не ожидавший от него таких обобщений Дэн смотрел внимательно, ожидая, что он продолжит, и этот взгляд выдернул Зейна из собственных переживаний, заставил спросить о главном. О том, о чем следовало спросить накануне.

— Она тебя обидела? Сделала или сказала что-то?..

— Нет, — Дэн моргнул, разгоняя это общее оцепенение. — Всё прошло хорошо. Она просто хотела убедиться, что мы… Что я соблюдаю правила. И, кстати, разрешила мне пользоваться интернетом, чтобы найти работу.

— Тебе рано работать, — Зейн ответил почти на автомате, мысленно напомнил себе, что проблему надо решать, и решать самостоятельно и быстро. — Но с интернетом новость хорошая.

С работой в порту он разобрался меньше чем за час, — последняя неделя была на гримолков неурожайной, из воды решались высунуться не больше двух-трёх особей за ночь, — и проконтролировав побережье, остаток вечера и ночь провёл с Дэнни.

Тот сначала насторожился, после попытался уверить, что он в порядке, и если Зейн решил его утешать, идея это плохая.

После успокоился и смирился.

От напряжения, в котором он пребывал, в квартире, казалось, сгущался воздух, но спустя час что-то переменилось.

То ли помог бокал тёплого вина, то ли он по привычке отозвался на ни к чему не обязывающую болтовню, но в определённый момент от своих мыслей он отвлёкся.

За время их знакомства Зейн убедился, что Дэнни умел слушать, интересоваться и спрашивать. Говорить с ним было приятно и легко.

В эту ночь они говорили и за всё время, проведённое порознь, и за недели, прилетевшие уже сейчас и здесь.

Дэн с поразительно спокойной откровенностью рассказывал о том, где и как познакомился с Эрикой.

Не отвлекаясь, Зейн мимоходом отметил, что Вена была ожидаема. В прошлом она любила этот город так же, как сам он любил Прованс и Квебек. В последнем их вкусы всегда полностью совпадали.

Теперь, когда не нужно было обходить тему Клана и изворачиваться, придумывая достоверные причины событий, Дэнни держался гораздо естественнее.

С одной стороны, это не мешало ему называть собственные поступки глупостью, с другой, вызывало почти восхищение.

Потратить короткий отпуск на то, чтобы не просто посмотреть город, а погоняться за кем-то посолиднее из местных вампиров, — на такие развлечения был способен, пожалуй, только юный самоуверенный волк с позывным Двенадцать.

Удивляло скорее то, что Эрика не только отпустила его, но и, судя по рассказу Дэна, была до определённой степени рада видеть вновь.

Умея быть чуткой и великодушной, она могла быть не в меньшей степени злопамятной и хладнокровной, и пытавшихся поохотиться на нее волков не отпускала никогда.

Когда-то она объясняла это тем, что у них, в отличие от доброй половины всех прочих охотников, нет ни причин, ни идеи, только убийство ради убийства, и это отвратительно.

В целом Зейн был с ней согласен, но собственным чувствам по этому поводу предпочитал воли не давать, стерев их так же, как стёр всё, что было до момента, в который у него так неожиданно и складно появился «птенец».

Почему она не тронула Дэнни ни тогда, ни сейчас, было тайной за семью печатями, и, даже упрекая себя за трусость, спрашивать напрямую он не хотел. Отчасти, потому что опасался услышать ответ. Отчасти, потому что не верил, что он будет правдивым.

В момент, когда Смотрящей нужно было взять его самого под контроль и заставить подчиняться своим правилам, она поразительно верно нащупала болевую точку, чего Зейн не предполагал.

Он вообще мало что из сделанного и сказанного способен был себе вообразить.

После того, как Дэн уснул, он до рассвета просидел на балконных перилах, разглядывая город.

Эрика не позвонила ему за ночь, не вызвала к себе, и это рождало великое множество предположений.

Добравшись до порта и обратно, Зейн намеренно постарался не попадаться никому на глаза, и, как следствие, не слышал самых свежих новостей.

Могла ли она просто уехать?

После случившегося — вполне.

Эрика не любила Нью-Йорк, не чувствовала к нему и в нём ничего, кроме опасности, грязи и обязательств. Одной качественной провокации вполне могло хватить, чтобы она вспомнила, что ничто, по большому счету, ее здесь не держит.

Бросившая город Смотрящая стала бы событием, выходящим из ряда вон, провоцирующим хаос, с которым пришлось бы разбираться уже не ей.

Вероятно, Мердокам потребовалось бы до определённой степени его участие, но в целом…

Справляться с нештатными ситуациями, даже временно заместить Смотрящего было обязанностью Мердока.

Зейн допускал, что на нейтральной территории, без привязки к статусу и Титулу, им было бы легче говорить.

Если бы, конечно, нашлось о чем.

Впрочем, Вечность, так же, как и жизнь, не терпела сослагательных наклонений, и глупо было бы надеяться, что после всего она останется в Вене.

Здесь и сейчас был впервые за долгое время спавший здоровым и спокойным сном Дэнни, и монстры, с которыми потребуется разбираться и завтра.