Носить его одежду оказалось странно.

Собственная, предусмотрительно привезенная в первый вечер Мердоком, лежала в соседней комнате, но не способна была скрыть синяков и более чем красноречивых отметин. Поэтому, поколебавшись больше для собственного успокоения, Эрика взяла из шкафа водолазку.

После долгого перерыва это оказалось еще интимнее, чем чужой аромат или одно полотенце на двоих. Вызывающе и отчаянно, за пределами всех разумных границ.

Она не сразу поверила, что из постели они выбрались только на четвертую ночь. Долго и бессмысленно таращилась на календарь в разрядившемся непонятно когда и только что включенном в розетку телефоне.

Звонков было всего два, и оба от Мердока.

Значит, Зейна он набрал вторым.

От этой мысли хотелось очень глупо застонать и провалиться сквозь землю от неловкости. Либо как минимум не встречаться ни с кем из них, — и с волчонком в первую очередь, — больше никогда.

Зейн вежливо постучал о дверной косяк, кивком позвал в кухню, откуда доносился запах подогретой крови, и это напомнило о том, что такое ребячество себе позволить в текущих обстоятельствах невозможно.

Спасаясь от еще более идиотской мысли об ответственности за собственные поступки перед самой же собой, Эрика выпила сразу половину, стоя на балконе и прислушиваясь к кипящему всевозможной жизнью ночному городу.

Нью-Йорк ощущался поразительно сытым и спокойным. Как будто, насытившись и разрешив хотя бы малую часть своих внутренних противоречий, Смотрящая утолила и его тревогу, успокоила невесть откуда взявшийся, но постоянно тлеющий в его глубине гнев.

Спрашивать Зейна о том, может ли это в самом деле сказаться взаимосвязано, было неловко, и она думал о том, что после того, что было, стоило бы поесть нормально.

Чуть позже.

Картина, рисовавшаяся в ее голове, настолько подозрительно походила на свидание, что Эрика лишь чудом не рассмеялась, привлекая к собственным дурацким и восхитительно легким мыслям излишнее внимание.

У Мердоков, как и четыре дня назад, горел яркий, поразительно уютный при этом свет.

Визит сюда был скорее коротким визитом вежливости перед поездкой в «Александрию», в порт, черт знает, куда придется еще.

Она вошла первой, решив, что с тем, как извиниться за собственное трехдневное отсутствие, разберется по ходу.

Дэн бросился навстречу так, будто все это время только и делал, что ждал в прихожей.

Он остановился прежде, чем Эрика успела почувствовать себя скотиной в полной мере, и уже спустя секунду стало не до того. Взгляд у волчонка был довольный настолько, что немедленно захотелось за это одернуть.

— Привет, — Зейн обогнул ее, едва не задев плечом, чтобы тепло и коротко погладить его по голове. — Как ты? Все нормально?

— Естественно, — тот ответил так же коротко и сделал шаг назад, чтобы не давить.

Все это между ними происходило настолько естественно, что Эрика невольно засмотрелась, прислушиваясь к себе.

Когда-то она ревновала Зейна отчаянно, на разрыв, вопреки голосу разума и фактам. К случайным знакомым, другим вампирам, уличным торговцам. Не говоря уже о женщинах, которых вокруг него всего было множество.

Сейчас же не возникало ничего, ни малейшего внутреннего протеста, но и равнодушием это не было тоже.

Удовлетворение, — самое подходящее слово, которое она могла подыскать.

— Боже правый! — появившаяся из кабинета с книгой в руках Селина остановилась в паре шагов, поморщилась, а потом ускорила шаг, направляясь к лестнице. — Очень рада вас видеть, но не приближайтесь ко мне. Все еще сверхчувствительность.

Ее спешные шаги стихли наверху так уютно, будто она жила в этом доме давным давно, и Зейн задумчиво посмотрел вслед, вспоминая, как непросто было привыкнуть ему самому.

— Ко мне не подходите тоже, — вышедшая вслед за ней Лив улыбнулась широко и устало, и, пресекая любые возражения, подняла ладонь. — Тоже сверхчувствительность. Правда, боюсь, я усну раньше, чем успею реализовать половину того, чем веет от вас. Но есть кое-что интересное.

Не дожидаясь их, она прошла в кухню, и Зейн первым последовал за ней, — так, будто и не предполагалось никакой неловкости, только сдержанная, но честная признательность за то, что они в самом деле за него… За них обоих порадовались.

Пропустив Дэна вслед за ним, Эрика потерла переносицу, притормаживая в проходе.

Требовалось срочно протрезветь и собраться с мыслями.

Из подвала доносились характерные звуки пылесоса, и это возвращало к реальности как ничто иное.

— Вы что?..

— Да, утилизировали сами, — Лив отмахнулась, садясь на стул верхом и закуривая. — Можно сказать, принесли большую пользу окружающей среде. В некотором роде.

— Но что-то вытащить удалось? — она села напротив, предусмотрительно так, чтобы Зейна в поле зрения не было.

Зато водолазка на ней оказалась под пристальным вниманием Лив.

— Да, удалось. Бедного Джулиана превратили в ходячий кусок мяса, чтобы следить за мной.

— Что ему нужно от тебя?

Зейн, очевидно, оценив расположение Смотрящей, остался стоять позади, но услышав его враз переменившийся голос, Эрике самой захотелось повернуться.

— Понятия не имею, — Лив пожала плечами и стряхнула пепел так беззаботно, будто речь шла как минимум о ком угодно другом, как максимум, о человеке, до которого ей не было никакого дела. — Не исключаю, что он из тех придурков, кто охотится за чужой силой. Но это еще не все.

Она замолчала, кивнув на дверь, ведущую в подвал, и Зейн понял без дополнительных пояснений. Бесшумно заглянув внутрь и, удостоверившись, что Кэт увлечена уборкой, прикрыл ее плотнее.

— Мы ей еще не говорили, — пояснила Лив с благодарным кивком, и тут же перешла к делу, пока до дочери не донеслись голоса наверху. — Трэвиса убили, чтобы задеть тебя. Кем бы ни был этот Сайфер и чего бы ни хотел, у него хорошая защита, даже я не черезо все смогла пробиться. Из того, что могу сказать точно: он уверен, что ты защищаешь меня. Вернее, что это делаешь в первую очередь ты. Мердока он, к счастью, всерьез не воспринимает. Зато тебя считает угрозой. Все убийства, выползшие на свет божий гримолки, и показательная расправа над Трэвисом — одна большая акция по дискредитации тебя. Предполагалось, что как только ты перестанешь быть Смотрящим, со мной можно будет делать что угодно.

Она погасила почти истлевшую сигарету и едва слышно облегченно выдохнула от того, что успела до прихода Кэт.

Глядя на деревянную поверхность стола перед собой, Зейн точно так же не представлял, как они ей скажут.

Расположившийся на тахте Дэнни молчал. Он очевидно слышал это не впервые, и с восхитительной чуткостью не хотел мешать, отсчитывая время, которое потребуется все-таки ставшему бывшим Смотрящему, чтобы унять всколыхнувшуюся ярость.

Бросив на него короткий взгляд, Зейн едва не улыбнулся, поражаясь собственному спокойствию.

— Что ты думаешь?

Волчонок вскинул голову, посмотрел с осторожным недоумением на него, потом на Эрику.

— Думаю, что, во-первых, он чертов псих. А во-вторых, ему нет разницы, как зовут Смотрящего, если тот мешает планам. По этому Эрика слышала барабаны. Схема остается той же, и…

Он сделал паузу, не озвучивая самую очевидную мысль, прокрученную и поканализированную самой Эрикой со всех сторон.

— Я не думаю, что Селина приманка. Кто-то из нас почувствовал бы, что она врет. К тому же, ты ее не видел в тот раз. Такое не изобразишь.

— Она могла стать приманкой неосознанно, — Лив потянулась за новой сигаретой, уронила зажигалку, и Эрика подняла, протянула ей. — Я проверила ее, когда она спала и когда бодрствовала. Никаких тайных замыслов или заданий. Она на самом деле пришла искать у тебя защиты. А он в самом деле попытался ее на тебя натравить. Так что план остается прежним: она не выходит из дома, пока мы не разберемся с ним.

— А ты знаешь, как разобраться с ним? Это ведь не среднестатистический вампир.

Подтверждение того, что Селина не виновата, разлилось незнакомым мягким теплом в груди. К нему хотелось прислушаться, его тянуло распробовать, задержать и попытаться осмыслить. И все же Эрика предпочла спросить про главное.

Лив помедлила, будто не сразу услышала ее, погрузившись в свои мысли.

— Пока нет. Но ты права, пулей или серебряным ножом в сердце мы тут не отделаемся.

Зейн перевел взгляд с нее на Эрику и снова на Дэнни, стараясь не зацикливаться здесь и сейчас на том, как сильно ему не нравится это «мы».

— А что по гримолкам? Ты увидела, каким образом он вывел эту дрянь?

— Нет, но об этом не стоит больше беспокоиться, — Лив погасила сигарету и провела ладонями по волосам и шее.

Стало особенно очевидно, насколько она устала.

Эрика поднялась, со своей стороны признавая, что это точно последний на сегодня вопрос, — интуитивно, еще до того, как осознала услышанное.

— Что значит «не стоит»? — Зейн понял раньше, и его интонации снова неуловимо и нечитаемо поменялись.

— Куда мы, по-твоему, дели труп? — Лив посмотрела на него снизу вверх и вдруг улыбнулась. — Я их отравила.

— Как? — вскочивший вслед за Смотрящей Дэн перевел взгляд с него на Оливию, и даже подался вперед, забыв о всякой вежливости, настолько ему стало интересно.

Эрика тихо хмыкнула, довольная тем, что хотя бы об этом узнает не последней.

— Просто. Как термитов, — Лив пожала плечами и наконец поднялась. — Конечно, нужно подождать и убедиться, что все прошло успешно, по судя по обстановке сегодня, Мердок счел, что прошло более чем хорошо.